Людмила Лаврова – Я с тобой! (страница 4)
С прежней работы Елена ушла сразу же после свадьбы.
– Ты что, хочешь, чтобы твоя жена продолжала бегать с милой улыбкой перед твоими деловыми партнерами? Сергеев, ты меня хоть немного уважаешь?
Вопрос был риторическим.
Размышляя о том, чем ей хотелось бы заниматься, Елена взяла паузу, а пока сидела дома, изводила претензиями милейшую Зинаиду Петровну, домработницу Сергеева, и страдала.
– Это невыносимо, Сергеев! Она же глупа как пробка! Я весь день хожу по дому и указываю ей на пыль по углам!
– Зачем?
– Затем, что убирать надо как следует! Неужели в таком возрасте она еще этому не научилась?
– Может быть, ты возьмешь тряпку и покажешь ей как надо?
Вопрос этот, в который Сергеев не вкладывал ничего, кроме искреннего недоумения, произвел такой эффект, что Васечкин удрал во двор и вернулся только на следующий день, предпочтя ночевку в будке приемного сына мягкой лежанке в кабинете хозяина.
Бушевала Елена почти неделю. Сергеев пожимал плечами на ее тирады и ловил на себе сочувственные взгляды Зинаиды. Та ставила перед ним тарелку со свежесваренным борщом, подвигала поближе плетеную корзинку с хлебом и осторожно спрашивала:
– Александр Дмитриевич, может быть, мне лучше уйти от вас? Елена Владимировна очень мной недовольна.
– Вас на работу брал я, а не Елена Владимировна. Поэтому работать вы будете столько, сколько сочтете нужным. А на второе что?
– Котлетки. Щучьи. Как вы любите.
– И о каком увольнении вы мне тут говорите? Забудьте! У вас котлеты и борщ как у моей мамы. Я вас никуда не отпущу!
Зинаида Петровна облегченно вздыхала и доставала из холодильника любимый компот Сергеева.
Она, как и Васечкин, нашла приют и покой в этом доме. И терять приобретенное совершенно не хотела. Зина жила в маленьком флигеле, стоявшем чуть в стороне от «большого» дома, и души не чаяла в своем «Сашеньке». Так она за глаза называла Сергеева.
История Зинаиды была проста и печальна. Оставшись вдовой с двумя маленькими детьми на руках, она поняла, что совершенно не готова к тому, чтобы стать в одночасье главой семьи. Выйдя замуж совсем молоденькой девушкой, она сосредоточилась на муже и доме, бросив учебу, и так и не получила профессии, которая могла бы помочь ей «поднять» детей. Поразмыслив, она устроилась работать дворником и принялась ходить по квартирам, помогая с уборкой и намывая бесчисленные окна, хотя с детства страшно боялась высоты. Работы всегда хватало, а вот времени на детей – нет. Зина, пытаясь сделать так, чтобы у ее детей все было «не хуже, чем у людей», упустила что-то очень важное. А когда спохватилась, было уже поздно. Ни сын, ни дочь не считали, что их мать сделала для них что-то сверхъестественное.
– Мы тебя просили нас рожать? Нет! Это было твое решение. Так чего ты теперь жалуешься? Ты должна, понимаешь?
– Что должна? – Зинаида чуть не плакала, глядя на тех, кого родила и пыталась хоть как-то воспитать.
– Помогать нам. Обеспечить наше будущее. Хотя… Что ты можешь? Полы мыть? Мама! Ты хоть с советами своими не суйся! Мы со своей жизнью сами разберемся!
Зинаида качала головой, но возражать даже не пыталась. Зачем? Они же ее дети…
В итоге сын ее уехал в другой город и не звонил даже по праздникам, словно напрочь забыв о том, что у него есть мать. Объявился лишь раз, чтобы забрать две редкие книги из отцовской библиотеки.
– Тебе-то они зачем, мама? Ты все равно в этом ничего не понимаешь. А мне нужны деньги на первый взнос по ипотеке. Скоро ребенок будет, надо поворачиваться.
– Сынок! Ты женился?! Когда?
– Тогда, мам. Можно без глупых вопросов?
– А свадьба?
– Все было. Просто у Маринки родители приличные. Я не знал, как они отреагируют, поэтому мы решили, что лучше будет, если ты не приедешь. Потом познакомитесь.
– Когда?
– Не знаю! Какая разница? Нет бы за меня порадоваться!
– Я рада, сыночек…
Дочь же Зинаиды в попытках устроить свою личную жизнь стала матерью аж трижды и то и дело пеняла ей на то, что помощи мало.
– Мама, это же твои внуки! А от тебя не то что копейки какой не дождешься, так еще и посидеть с детьми не допросишься!
– Доченька, я же работаю…
– Ну конечно! А я, по-твоему, что делаю?!
Зинаида нянчила внуков, помогала дочери по хозяйству, но вскоре поняла, что в собственной квартире стала лишней. Один за другим два зятя, которым она старалась угодить как могла, недовольно морщились, когда видели ее у плиты. И дочь нет-нет, да и ворчала, что в маленькой «двушке» стало слишком тесно.
Уйти Зинаиде было решительно некуда. Дом в деревне, оставшийся от родителей, она давно продала, поделив деньги между детьми, а больше у нее ничего и не было.
Сергеев появился в ее жизни как раз тогда, когда она мучительно решала, что же делать дальше. Жить с дочерью дальше было невозможно. Та прямо заявила, что Зинаида эгоистка, если думает только о себе, а не о малышах, которым нужна собственная комната. Почему жилищным вопросом не озаботился новый супруг дочери, Зина даже спрашивать боялась. Отец двух ее младших внуков человеком был угрюмым, неразговорчивым и частенько гонял по квартире Зинину дочку, грозно объясняя свою точку зрения. Связываться с ним Зинаида попросту боялась. А потому решила, что нужно искать другое жилье.
Она рассеянно толкала перед собой коляску с младшей внучкой, думая о том, куда податься, и не заметила, как вышла на дорогу прямо перед машиной Сергеева, не обратив внимания на сигнал светофора.
Реакции Александра хватило на то, чтобы вовремя затормозить. Коляска чуть дрогнула, но устояла.
В глазах потемнело, и последнее, что Зинаида успела увидеть, падая, было испуганное лицо мужчины, который успел-таки поймать ее до того, как она ударилась головой о бордюр.
Об этом прошествии дочь Зины так и не узнала. Сергеев отговорил Зинаиду от доклада.
– Все живы, здоровы. А будет большой конфликт. У вас и так не все гладко, насколько я понял. Скажите, чем вы занимаетесь? Могу я вам как-то помочь?
Так Зинаида стала хозяйкой в доме Сергеева. Почти неделю она приводила в порядок холостяцкую берлогу, в которую превратился дом после ухода мамы Сергеева.
– Простите. Совершенно некогда заниматься уборкой.
Сергеев виновато улыбался и просил добавки. Готовила Зина очень хорошо. Это было ее любимым занятием, и скоро Сергеев понял, что пора менять гардероб, потому что старые джинсы, которые свободно болтались на нем после того, как не стало мамы, стали тесны в поясе.
Маленький флигель, где Сергеев жил, пока шла стройка, вполне устроил Зинаиду в качестве жилья. И теперь у Сергеева всегда был порядок и горячая еда, а у Зинаиды был дом.
Небольшую однокомнатную квартиру, которую Сергеев подарил ей после пяти лет службы, Зинаида, по его же совету, сдала, ничего не говоря детям. И теперь баловала внуков гостинцами, потихоньку собирая деньги на их образование.
С Еленой отношения у Зины сразу не заладились. И, не желая быть предметом ссоры между мужем и женой, Зинаида то и дело порывалась уйти от Сергеева. Она отлично видела, что за человек рядом с Сашей, но вмешиваться не считала себя вправе. Лишь однажды, после очередного большого скандала, который Елена устроила, найдя клочок шерсти Васечкина под журнальным столиком в гостиной, Зинаида вздохнула, и совсем по-матерински похлопала Сергеева по плечу, чего до этого никогда себе не позволяла.
– Я готова, Саша. В любое время.
– Нет.
Сергеев на мгновение прижался щекой к теплой руке, лежавшей на его плече, а потом заглянул в глаза Зинаиде и повторил:
– Нет!
О том, что у Елены появился кто-то, Зинаида догадалась почти сразу. Растерявшись, она словно окаменела, пытаясь решить, что делать дальше. Сергеев перемену в ее настроении увидел сразу, но спрашивать не спешил, зная о том, как непросто складываются отношения Зинаиды с детьми. Знал, что она сама все расскажет, если захочет. Но Зинаида молчала, и он уже начал было беспокоиться, но тут жизнь все расставила по своим местам.
Рейс, которым Сергеев должен был улететь в длительную командировку, несколько раз задерживали, а потом и вовсе отменили из-за погодных условий. Помаявшись еще пару часов в аэропорту, он решил, что проще будет обменять билеты, благо, слишком срочных дел на ближайшие сутки запланировано не было. Он плохо переносил перелет и всегда оставлял себе денек на то, чтобы «акклиматизироваться».
Дом, где его совсем не ждали, стоял темным, и только в спальне горел ночник. Сергеев погладил выскочившего навстречу Васечкина и на цыпочках прошел по коридору к дверям спальни. Он любил смотреть на спящую Елену. Она была красива в покое как древнегреческая статуя. И он иногда приходил среди ночи, чтобы просто полюбоваться на свою жену и помечтать о том, какие красивые у них получатся дети.
Но Елена не спала…
Сергеев, мельком глянув на то, что происходит в спальне, так же тихо вышел из дома, стукнул в дверь флигеля и спросил у Зинаиды:
– Давно?
– Не знаю, Саша. Сегодня впервые привела домой.
– Почему ты ничего не сказала мне?
– Боялась…
– Чего?
– За тебя боялась… Не трогай ее, сынок! Не порти себе жизнь! Она этого не стоит!
Сергеев обернулся, долго смотрел на окна спальни, а потом все-таки кивнул:
– Не стоит…