Людмила Лаврова – Мама, держи меня за капюшон! (страница 21)

Мать Вари неизменно ждала ее после тренировок в коридоре, тревожно поглядывая на Игоря.

– Что вы так волнуетесь? – не выдержав, спросил он как-то. Варя занималась у него уже почти год к тому времени, и Игорь не переставал ей удивляться.

– Переживаю за дочку.

– Зря. У вас очень целеустремленная девочка. Чуть уверенности, и получится отличный спортсмен. Почему она все время спрашивает у меня, получится ли у нее то или иное упражнение?

– Есть причина. Понимаете, она… – Наталья, мать Вари, задумалась. – Лучше, наверное, вам с самого начала все рассказать, тогда поймете. Варю я родила рано. Мне едва восемнадцать исполнилось. Я в техникуме училась в городе, жила в общежитии. Ну как же! Самостоятельная стала… И такая вот любовь у нас получилась с ее отцом. Молодые, зеленые, спешили куда-то… Конечно, мать из меня была так себе. Отец Вари немножко поиграл в семью, а потом нашел себе другую. Не такую замороченную, как я. Свободную. Про ребенка он больше ни разу не вспомнил. Его родители тоже вздохнули свободнее, объявили Варю не своей внучкой и успокоились на этом. Мои родители не рады были сложившейся ситуации, но поддержали меня. Правда, по-своему. Я ведь не городская. Родители у меня в деревне живут. Недалеко от города, но все-таки деревня, где все друг друга знают и, конечно, секретов там никаких нет. Когда я с Варей вернулась в родной дом, долго мне там жить не дали. По улице невозможно было пройти, чтобы не наслушаться, какая я непутевая. Хорошо еще, что Варю не трогали. Да она и маленькая была, не очень-то что-то понимала. Зато родители мои быстро сообразили, что жизни здесь мне не дадут. И настояли на том, чтобы я продолжила учиться. Уезжать в город мне очень не хотелось снова, но пришлось. Так что Варя первые два года жила с бабушкой и дедушкой. Я приезжала так часто, как могла. Но этого было все равно мало. Варя была привязана к бабушке, слушалась только ее. К тому времени, как у меня более-менее все наладилось, появилась работа и возможность жить с ребенком, время было упущено. Варя стала такой, как сейчас. У моей мамы свои понятия о том, что такое любовь к детям. Для нее главное – это когда ребенок сыт и его щеки похожи на наливные яблоки. Варя вполне этому соответствовала. В прежней школе ее не дразнили. Там все ребята ее знали с детского садика и вообще были на редкость дружными. Как ходили в детсад, так почти тем же составом перешли в школу. К тому времени, как Варя пошла в школу, моего отца уже не стало, а мама решила перебраться в город, поближе к нам. Только вот… Это самое «поближе» заключалось в том, чтобы жить с нами. Поначалу я даже обрадовалась. Как же! Варя теперь будет под присмотром, а я смогу не волноваться, если задержусь на работе. Но очень быстро поняла, как я ошибалась. У меня было такое чувство, что я снова стала Вариного возраста. Матерью быть мне было отказано. Не доросла, мол. У Вари начались проблемы со здоровьем, но моя мама ничего не хотела знать. Кричала, что я не кормлю нормально ребенка, поэтому она и болеет. Мы ругались, но толку не было. Более того, Варя стала нервной, дерганой. Она не понимала, кого ей слушать. Все это привело к тому, что нам пришлось разъехаться. Так мы с Варей оказались в этом районе. А здесь… И плюсы, и минусы. Плюс, что здесь оказался очень грамотный педиатр в поликлинике. Она не просто взялась за Варвару всерьез, но и смогла поставить на место мою маму, – Наталья рассмеялась. – Ор стоял на всю поликлинику! Зато теперь они лучшие подруги. Перезваниваются, общаются, а мама теперь готовит паровые котлетки для внучки и следит, чтобы я ей сладости не покупала. Результат, пусть и не очень пока очевидный, есть. И есть надежда, что мы сможем наладить все так, чтобы Варя была абсолютно здорова.

– А что за проблемы у Вари со сверстниками?

– Она рассказывала?

– Нет пока. Но я догадываюсь, что там все непросто.

– Очень непросто. Варю за малым не поставили на учет.

– Вот даже как? – Игорь изумленно посмотрел на Наталью. – За что?

– В новой школе ее стали дразнить. Очень сильно. Я ходила к классному руководителю, к директору. Все без толку. Мальчик, который был зачинщиком всего этого… Как бы сказать… Не лидер был в классе. Маленький, щупленький. Но умненький. Шахматами занимался, в компьютерный кружок ходил. В классе его не трогали, но и веса большого он не имел. А когда появилась Варя… Он быстро сообразил, как сделать так, чтобы на него обратили внимание. Посмеивался, подначивал, потом стал все грубее задевать. Варя очень мягкая, не всегда уверена в себе.

– Я заметил.

– Ну вот. Он ее рюкзак вытряхнет посреди коридора и потешается, как она по полу ползает, собирает все. И, главное, всегда это умудрялся делать так, что учителя не видели. Жаловаться на него бесполезно. Отличник, гордость школы, да и мама там, чуть что, в крик: «Мой ребенок самый умный и воспитанный!»

Наталья вздохнула.

– Я пыталась с ней поговорить. Она меня даже слушать не стала. А потом Варя сорвалась…

– Как?

– Они заходили в кабинет после звонка. Этот мальчик, Коля, Варю оттолкнул и сказал… Гадость сказал, в общем. Что хрюкать надо в другом месте, а не в их классе. Что-то еще говорил. И Варя не выдержала.

– Что она сделала?

– Толкнула его в ответ. Дала сдачи. Но не рассчитала. Весовая категория у них все-таки разная. Он ударился о косяк двери, упал и повредил позвоночник.

– Сильно?

– Не критично, но ведь это спина, да и вообще здоровье…

Наталья замолчала. Игорь видел, с каким трудом ей дается каждое слово.

– Варя очень испугалась тогда. Как была, выскочила из школы, даже куртку не взяла. Просто убежала. Суета была, скорую вызывали, охранник отвлекся, и она смогла выйти. Благо, у нас консьержка сидит в подъезде. Она Варю поймала на входе и тут же позвонила мне. Ведь у дочки даже ключей не было. Рюкзак остался в школе. А из школы звонок был только час спустя. Они даже не сочли нужным сообщить мне о том, что произошло сразу. Я успела выслушать все, что думала обо мне и моей дочери мать Коли. И ответить мне ей было нечего. Потому что у Вари была истерика, и добиться чего-то от нее было невозможно. Я даже не понимала, что происходит.

– И как же дальше?

– А дальше… Меня вызвали к директору. Там был грандиозный скандал. Но я, наверное, такая же, как и Варя. С поздним зажиганием. Мама Коли кричала, что моя дочь ненормальный ребенок, что с ее весом ей место в больнице, а не в школе, иначе она всех детей перекалечит, что ее надо изолировать, что… Даже повторять не хочу. Что ее мальчик не мог сделать ничего такого, что бы можно было с ним так. А как так? Варя ведь не хотела ему вред причинить… Она просто защищалась, как могла. Я ее не оправдываю. Плохо, что так получилось. Но если бы он не делал того, что привело к ее агрессии… Стала бы она его трогать? Конечно, нет. Благодаря ему Варя из милой доброй девочки за каких-то полгода превратилась в колючего ежа. Ей все время приходилось защищать себя. И граница этой защиты просто стерлась. В какой-то момент я прервала все эти крики и сказала, что если Колина мать пойдет писать заявление, то я тоже напишу во все инстанции. Про то, что происходило. Как травили мою дочь. Как реагировала на это администрация школы. К счастью, если можно так сказать, он, издеваясь над Варей, стал задевать и других детей в классе. Меня поддержали две другие мамы, чьим детям доставалось от Коли. Я не звала их, они сами пришли в тот день к директору вслед за мной. Если бы не это… Не знаю, стал бы меня кто-то слушать… Директор школы предпочла замять это дело. Варю не стали привлекать к ответственности, но мне предложили перевести ее в другую школу.

– А вы?

– Согласилась, конечно. Какой у меня был выбор? Оставлять ее здесь я не стала бы ни за что. Я и так очень виновата перед ней. И в том, что пришлось переехать, и в том, что забрала ее из прежней школы, куда теперь вернулись, и в том, что случилось… Надо было сразу бить тревогу, писать куда только можно и нельзя, когда это только началось. А я все думала, что надо по-хорошему, спокойно разобраться. Только вот… Не всегда люди понимают по-хорошему. Или понимают это только в свою сторону. С ними – да, надо только так, а с другими… Для каждой матери свой ребенок самый умный, красивый и замечательно воспитанный… Еще бы! Кто занимается этим воспитанием? Разве распишется кто-то в своей несостоятельности как родителя?

– Варя сама решила заниматься спортом?

– Да. После того, как она успокоилась, пришла в себя, мы долго говорили. Она просила, чтобы мы с мамой перестали ее так опекать. Чтобы дали ей возможность проявить себя. Сказала, что поняла – не всегда надо быть «хорошей девочкой». Что она имела в виду, я так и не поняла. И я теперь боюсь. Боюсь, что я ее упустила, чего-то недодала правильного. Варя сказала, что, если не может заниматься девчачьими танцами или гимнастикой, потому что там точно над ней будут смеяться, значит, будет заниматься тем, что подходит для мальчиков. Но, на самом деле, она хочет научиться себя контролировать. Мне кажется, вся эта история очень сильно на нее повлияла. Она винит себя.

– В чем? Что не сдержалась?

– Нет. Хотя не знаю… Но, скорее, в том, что не смогла контролировать свою силу. Все время твердила, что у нее не получилось.