Людмила Лаврова – Мама, держи меня за капюшон! (страница 13)
– Машина нужна.
– Сейчас будет. Нашел его?! Почему так странно докладываешь?!
– Не его, но нашел. Мальчишка здесь. С собакой. Нужно их в район доставить. К маме пацан идет.
– Принято. Ждите!
А потом все закрутилось так, что Саша даже не понял, как очутился на заднем сиденье большого внедорожника, куда его усадили вместе с Дунканом. Тут же ему в руки сунули непонятно откуда взявшуюся кружку с горячим чаем, а ноги укутали пледом.
– Адрес знаешь? – мужчина, сидевший за рулем внедорожника, вел машину так плавно, что ни капли чая не пролилось на колени Саши.
– Улица Космонавтов, дом двадцать семь, квартира двенадцать, – Саша почувствовал, как в носу противно защипало, но люди, сидевшие в машине, сделали вид, что не заметили, как он плачет.
А потом был чужой дом, какой-то подъезд, незнакомая дверь и…
– Саша! – крик мамы был таким громким, что Дункан присел невольно, пытаясь понять, нужно ли защищать маленького Хозяина от этой странной женщины, которая обнимает его и то плачет, то смеется, словно не веря ни глазам своим, ни своему счастью.
Андрей, который нашел Сашу в лесу и помог ему добраться до матери, оказался юристом. И он смог раскрутить бюрократическую машину так, что решения, принятые ранее в пользу отца Александра, были пересмотрены, и мальчику позволили высказать свое мнение в суде.
Его решение было твердым.
– Я хочу жить с мамой!
И снова невысокая светловолосая женщина, которая сидела на краешке стула, ожидая вердикта, то плакала, то смеялась, понимая, что теперь уже никто не разлучит ее с сыном.
А Саша, проходя мимо отца в коридоре, остановится лишь на минуту, чтобы сказать ему главное:
– Пап, ты это… Не сердись на меня! Ты говорил, что я должен научиться принимать решения. Я принял. Так будет лучше.
И удивится, когда отец протянет ему руку и пожмет ее так крепко, как делал всегда это только с теми, кого действительно уважал.
– И ты не сердись на меня, сын. Живи, как знаешь. Дом у тебя есть, если решишь вернуться. Бывай!
В памяти Саши так и останется фигура отца, исчезающая в дверях. Чуть ссутулившаяся и нескладная. Почему-то именно этот темный силуэт он будет вспоминать каждый раз, когда ему придется принимать серьезные решения.
А спустя несколько лет на лесной дороге пожмут друг другу руки два человека в ярких жилетах.
– Здорово, Викинг!
– И тебе не хворать, Соболь. Как сессия?
– Сдал! Теорию права завалил только. Не вытянул на пятерку.
– Ничего! Какие твои годы? На практике дойдешь. Как мама?
– Хорошо! Привет тебе передавала и спрашивала, почему не заходишь.
– Обязательно зайду! У нее такие пироги, что они мне иногда даже снятся! Ладно, хорош трепаться! Что у нас сегодня?
– Дед с внуком. Ушли вчера за грибами и пропали.
– Так чего стоим? Кого ждем? Потопали!
– И то дело! – Саша поправит кепку и достанет рацию. – Идем с небольшим интервалом! Времени у нас мало. Лиса, приготовься звать мальчишку!
– Готова!
– Тогда двинули! Дункан! Искать!
Брат
– Отойди от меня! Отстань!
Долговязый, худой, как щепка, подросток оттолкнул от себя маленькую девочку и зашагал прочь от детской площадки.
– Олежка…
Голос у девчонки был тонкий и чуть глуховатый. Она сидела на асфальте и даже не пыталась подняться, глядя в спину уходящему мальчишке. Смешной вздернутый нос, усыпанный конопушками, растрепанные косички, сбитые коленки и сжавшиеся кулачки… Обида…
Дружный хохот приятелей ударил в спину, и Олег опустил голову ниже.
Надоела! Что она лезет все время? Теперь вот перед ребятами опозорила! Что он ей – нянька?! И ладно бы еще своя была, а то же все во дворе знают – приемная! И зачем только сдались родителям эти подвиги? Зачем было брать в семью еще одного ребенка? Мало им, что ли? Есть он, есть Аська. Куда еще-то? Ну и что, что эта малявка – родная сестра Аськи? Подумаешь! Жила себе где-то с бабкой и пусть бы дальше жила! Так нет же! Надо было притащить – любите ее! Ага, разбежался! Он-то этой девчонке никто и звать никак! Чужой! Вот пусть и не лезет! А то взяла моду – по пятам ходить! Куда он – туда и она!
Гнев Олега не утихал. Он дошагал было до подъезда, но передумал. Свернул в сторону, под арку, и вышел со двора. До парка было всего ничего. Там можно привести мысли в порядок. Появись он дома в таком виде – претензий не оберешься. Родители твердят, что все они одна семья, а ему от этого только тошно становится.
Какая еще семья?! Было же все нормально… Мать, отец, он… Ангелина…
О сестре думать не хотелось. Да Олег ее уже почти и не помнил. Сколько ему было тогда? Пять? А Ангелинке – полтора года… И теперь о том, что она была когда-то, напоминает только памятник с белоснежным ангелом, который родители установили через год после того, как ее не стало… Почему так? Его сестренки больше нет, потому что болезни не щадят ни взрослых, ни детей, а вот эта… живет…
Олег шагнул было на проезжую часть, чтобы перейти дорогу, но тут же опомнился, когда услышал визг тормозов и ругань. Водитель «Газели» погрозил ему кулаком, что-то крикнул и поехал дальше, а Олег замер на краю тротуара, куда отпрыгнул, уворачиваясь от грузовика, и открыл рот.
Вот оно! Теперь понятно, почему он столько времени злился на Аню! Сколько времени прошло после того, как она у появилась в их доме? Полгода? Чуть больше? И все это время он думал о том, что на ее месте могла бы быть его сестра… Глупо…
Странное чувство пришло, и Олег задумчиво почесал ухо. Стыдно? Наверное… А еще досадно. Он все время пытается доказать родителям, что взрослый, а сам… Простых вещей и то не понимает!
Хотя… Нет! Понимает. Что нельзя всю жизнь думать о тех, кто ушел, так, словно они вернуться могут. Что нужно как-то жить дальше. Все это мама ему говорила и не раз. Олег помнил, сколько боли было в ее голосе, когда она вспоминала Ангелину. Мальчику казалось, что мать до сих пор винит себя в том, что ничем не смогла помочь своему ребенку. А разве она виновата? Разве от нее что-то зависело? Нет! Это все врачи подтвердили. Но маме этого было все равно недостаточно. Может быть, потому и появилась в их доме Ася? Кто знает? Мама никогда не говорила с Олегом на эту тему. Хотя очень подробно объяснила, откуда у него взялась новая сестра.
Асина мать была двоюродной сестрой отца Олега.
Непутевая… Так тетку звали в их семье. Не родители, нет. Они никогда слова плохого про нее не сказали, понимая, что Аська может услышать. А вот бабушка с дедом в выражениях не стеснялись.
– Ни ума, ни сердца у человека! Ребенка бросила, и трава ей не расти! Жизнь устраивает… Да какая же жизнь может быть, если ты не знаешь, где твое дите голову приклонило сегодня и ела ли она что-нибудь?
Ася скиталась по подружкам матери почти год до того, как родители Олега забрали ее.
– Вот, Олежка! Теперь у тебя будет сестренка! Не обижай ее!
Семилетний Олег первым делом распихал по ящикам письменного стола свои новенькие тетрадки и фломастеры, а потом потащил на балкон, куда Асе заходить строго-настрого запретили, школьный рюкзак, недавно подаренный бабушкой.
– Не трогай!
Он постарался, чтобы голос его звучал построже, но трехлетняя Аська слушать его даже не стала. Сунула в руки свою новую куклу, что-то залепетала, так как говорить толком и не умела еще, хотя и пора было, а потом отдала ему свою конфету. Конфету Олег есть, конечно, не стал, вернул и проследил, чтобы Аська съела ее сама. А то ведь слишком добрая! Пойдет и еще с кем-нибудь поделится.
Для Олега все происходящее тогда было странно и непонятно, но он решил, что девчонка не самая большая цена за то, что мама перестала плакать по ночам. Квартира у них была тогда еще маленькая, и Олег хорошо слышал, как мама ходит по ночам туда-сюда по коридору, потому что не может уснуть, а потом, сидя на кухне, плачет у папы на плече, мелкими глоточками отпивая воду из стакана. Олег так же пил воду – медленно и обстоятельно. Но не потому, что тосковал. А потому, что мама так делала.
Но если с Аськой Олег смирился, то появление в доме Ани стало для него настоящим испытанием. Ася была спокойной и не вредной. Аня же стала его тенью. Это раздражало и мешало. Даже во двор, чтобы посидеть с ребятами на детской площадке вечером, он и то не мог теперь выйти, чтобы не услышать за спиной:
– Олежка!
А ведь не маленькая уже. Шесть лет. Могла бы и понимать, что если говорят: «Брысь!» – то надо потеряться так, чтобы искали и не нашли!
Мама отношение Олега к Анюте видела и очень расстраивалась.
– Олежка, она же не виновата, что так все получилось? Что бабушка у нее заболела. Что не смогла больше заботиться о ней. Да и вообще, сестры должны быть вместе, понимаешь? Это неправильно, когда детей разделяют. Знала бы я раньше, что у Аси есть сестренка, Анюта давно была бы с нами. Ты бы видел, в каких условиях они с бабушкой жили! Страшно… Дом, конечно, еще крепкий, но удобств никаких, и ни садика, ни школы рядом. Детей нет. Одна Анюта. Ей даже поиграть не с кем было. Да и вообще, о чем я? Там же на сотню километров ни одного поселка! Глухомань.
– Мам, а где Анина мать?
– Понятия не имею. В розыск подали, но ответа до сих пор нет. Как оставила Анюту на свекровь свою, так и пропала. Сын! Я тебе все это потому рассказываю, что считаю взрослым. И надеюсь, что ты поймешь…
Взрослым… Ага! Куда там! Как младенец себя повел! Наорал на девчонку при ребятах, толкнул ее… Стыдоба!