Людмила Лаврова – Хранители (страница 9)
Знал бы он, что именно об этом думал сейчас Петр Иванович, сидя в коридоре! Прислонившись к прохладной стене, он закрыл глаза и думал о том, что все зря.
Нет у него будущего… Да и не было, наверное, никогда. С тех самых пор, как он свернул на ту дорогу, с которой, как теперь выяснилось, возврата уже не было. Все, что было после этого момента – пустое…
Нет, что это он? Не так! Соня есть. Кирилл есть. Единственное, что заполняло всегда пустоту в душе. Его дети, его отрада… Как они теперь? Ведь привыкли, что он всегда рядом. С матерью у них никогда такой прочной связи не было.
Странное дело, судьба, отбирая что-то, дает иногда взамен иное, но не менее совершенное в своем смысле.
Потеряв любовь, он думал, что уже никогда не обретет ничего подобного. Но судьба улыбнулась ему…
Разве не любил он Соню? Да больше жизни! Все в ней! И любовь его несбывшаяся, и все оставшиеся надежды… Других-то уже не будет…
Как много она дала ему… Смысл бытия и радость, которой, казалось, уже никогда не будет.
Петр вспомнил, как впервые взял дочь на руки на крыльце роддома. Сверток был совершенно невесомым, но держать его было так страшно. Петр приподнял кружевной уголок конверта, и в душу хлынуло такое счастье, что он покачнулся, а потом сам не заметил, как просто спустился по ступенькам и пошел по улице, прижимая к себе то единственное, что могло спасти его от безумия. Он не слышал, как кричали за спиной Ирина и ее родители. Не обращал внимания на изумленные взгляды прохожих. Он просто шел вперед. И остановился лишь тогда, когда друг его, Илья, догнал и осторожно тронул за плечо:
– Петя… Вернись!
И тогда только он опомнился.
К счастью, Ирина не поняла, что тогда случилось. Решила, что он просто забыл, где стоят машины, на которых они должны были уехать домой.
Домой… Не было никакого дома. Была квартира, доставшаяся от родителей. Они делали там ремонт, покупали какую-то мебель, обустраивались и старались сохранить семью, которой тоже не было.
А Кирилл? Сын… Его гордость и радость. Мало кому удается воспитать такого достойного человека. Он справился. Несмотря на то, что его не пнул только ленивый за то, что взял на себя заботу о чужом ребенке. Чужой мальчик! Какой же он чужой? Его сердце, его характер… Все от него, от Петра… И ничего ни от матери, ни от того, кто был его биологическим отцом.
Дети – вот единственное, что держало его. А все остальное… Пустота и безнадежность…
Петр Иванович стукнул кулаком о стену. Слабак! Тряпка! Так ему и надо! Все, что с ним случилось – результат его несостоятельности как мужчины. Все логично и правильно… Только от этой логики выть хочется…
Сбитые костяшки ныли, и Петр только обрадовался этой боли. Живой… Если чувствует эту боль, значит, еще что-то возможно…
Врач, который вышел из кабинета, чтобы отдать Петру Ивановичу листок с назначениями, не нашел его в коридоре. Удивленно пожав плечами, он покрутил в руках листок и вздохнул. Отчаяние было таким привычным атрибутом его профессии, что он давно уже перестал реагировать на его проявления со стороны пациентов. Невозможно работать, если каждого принимать слишком близко к сердцу. Его дело, как онколога, дать надежду, если это возможно, или помочь пройти достойно оставшийся путь.
Но почему-то сегодня все его установки не сработали. Было в пациенте, который только что ушел, какое-то скрытое от посторонних глаз достоинство. Что-то такое, что заставило врача запереть дверь кабинета и достать кем-то давным-давно подаренную бутылку коньяка. Прием на сегодня был окончен. А вот жизнь еще продолжалась. И нужно было как-то примириться с тем, что далеко не всегда она бывает справедлива.
«Сталинка», где Петр когда-то жил с тетей, была все так же строга и монументальна. Там ничего не поменялось, за исключением двора, который стал чуть зеленее и ухоженнее. Скамейки, которые поставили взамен старых, были не в пример красивее прежних, и все же Петр поерзал, устраиваясь поудобнее и не сводя взгляд с окон на третьем этаже.
Ее окна… Валюшины… Когда-то для него было истинным счастьем сидеть вот так под ними вечерами, наблюдая, как зажигается ночник в ее комнате и темный силуэт замирает у тонкой занавески. Она стояла там, он сидел на скамейке во дворе, и все-таки они были вместе.
Валентину Петр знал с детства. Его, четырехлетнего, родители привезли к тетушке, сестре отца, на время своего отпуска. Они собирались в большой поход по Алтаю и брать с собой маленького ребенка, конечно, не собирались. Тетка Петра была бездетной старой девой и с радостью согласилась присмотреть за племянником. Никто тогда даже подумать не мог, что этот «присмотр» продлится долгие годы. Родители Петра из этого похода не вернулись. Сплавляясь по одной из рек, они утонули. Их байдарка перевернулась, и мать Петра, которая плавала гораздо лучше отца, кинулась ему на помощь, когда поняла, что сам он не справится с водной стихией. Но сил, чтобы спасти мужа, у нее, к сожалению, не хватило.
Петя о том, что случилось с родителями, узнал далеко не сразу. Тетушка решила, что мальчик слишком мал, и не стала ему ничего говорить. Он часами сидел на широком подоконнике, глядя в окно, и ждал. Мама его никогда не обманывала. И если она сказала, что заберет его, то, значит, так и будет.
Вот только время шло, и пальцев на Петиных руках уже не хватало, чтобы посчитать, сколько дней нет родителей. А мамы все не было.
Он хорошо ел, слушался тетю и снова ждал. До тех пор, пока пожилая дворничиха не погладила его по голове и не сказала странное слово:
– Сиротка…
Слово это Петя знал. Тетя, которая была очень жалостливой и тонко чувствующей натурой, часто читала ему рассказы и сказки про сирот. Он понимал, что так называют тех детей, у которых нет родителей. Но у него-то они были?!
Он вскинул тогда глаза на добрейшую бабу Нюру, которая иногда разрешала ему подержать в руках свою большую метлу. Метла Петю совершенно не хотела слушаться, тогда как в руках бабы Нюры она порхала, словно бабочка, наводя порядок во дворе. Ее черенок, отполированный до блеска ладонями, всегда был почему-то теплым.
И, глядя на ту, что вот так запросто объяснила его положение в этом мире, Петя протянул обе руки, крепко вцепился в гладкое дерево и замотал головой, крича на весь двор:
– Неправда!
Тетке Пети, Ларисе, еле-еле удалось успокоить мальчика и увести его домой. Там у него поднялась температура, и следующий месяц он провел в каком-то полусне сначала в больнице, куда его забрала скорая, а после дома.
Только теперь он не сидел на подоконнике и никого уже не ждал. Он забивался в угол большой просторной тетушкиной гостиной и рисовал реку. Сначала спокойную, синюю, текущую среди зеленых лугов. А потом брал черный карандаш.
Тетку эти рисунки пугали, и она нашла врача. Он хоть и был взрослым психотерапевтом, смог дать ей несколько дельных советов. Следуя его рекомендациям, Лариса смогла отчасти справиться со страхами Петра.
Вопроса, что делать с племянником, у нее не возникло даже на мгновение. Родная кровь! Как можно отдать ребенка в чужие руки? Кроме брата, у нее родственников больше не было, а мать Пети была круглой сиротой. И потому кроме Ларисы некому было больше позаботиться о мальчике.
И она взяла на себя эту заботу о ребенке, а потом полностью отдалась этому занятию, совершенно забыв о себе.
Петя был устроен в хороший детский сад. Именно там он познакомился с Валей. Красивая, как сказочная принцесса, девочка мгновенно покорила его воображение. Он боялся подойти к ней поначалу, заговорить или как-то привлечь ее внимание. Только любовался, глядя, как она теребит кончик косы, о чем-то мечтая, или задумчиво смотрит, как играют другие дети.
Валюша странного мальчика, которого привели в группу, тоже заметила сразу. Она видела, что ему приходится непросто. Ребята в группе были уже знакомы между собой и с новеньким налаживать отношения не спешили. Поразмыслив немного, она вспомнила, что бабушка говорила ей:
– Хочешь найти друга – ищи сама. Не жди, пока кто-то найдет тебя. Друг нужен прежде всего кому? Правильно, тебе самой! А вот нужна ли будешь ему ты – время покажет.
Бабушкины слова показались Вале не лишенными смысла, и она сама первой подошла к Пете, взяла его за руку и спросила:
– Пойдем играть?
Приглашение застало Петра врасплох. С одной стороны – это было счастье. Ведь та, которая так ему нравилась, обратила на него внимание. А с другой – Петя испугался. Вдруг он не сможет ей понравиться?
Поэтому Петя просто замотал головой в ответ и убежал от Вали.
Только Валюша была не робкого десятка. Она быстро смекнула, что Петин побег связан вовсе не с тем, что играть с ней он не хочет. А потому отыскала его в углу, куда он забился, и скомандовала:
– Хватит бояться! Я же не серый волк? Тебя не съем!
Так началась их дружба. Она была очень крепкой и такой нежной, что умилялись все, начиная от тетки Петра и заканчивая воспитателями. Все были уверены, что Петя с Валюшей никогда не расстанутся.
Так и было поначалу.
Они были как попугайчики-неразлучники. Если кто-то не появлялся в саду по болезни, другой едва дожидался вечера, чтобы «повиснуть» на телефоне и говорить, говорить, пока взрослые не отнимут трубку.
Летом Лариса забирала детей на дачу, так как родители Вали позволить себе бросить работу не могли. Лара же была очень востребованным переводчиком и могла работать удаленно, что позволяло ей проводить с детворой почти все лето за городом.