Людмила Лаврова – Хранители (страница 1)
Людмила Лаврова
Хранители
© Лаврова Л. текст, 2026.
© ООО «Издательство АСТ», 2026.
Батя
– Иван Иваныч, ты бы за своими обормотами присматривал получше! Они у Веры Платоновны опять все цветы вытоптали. Ругаться придет вечером. Пока еще не видала.
– А что так? – Иван усмехнулся в густые, опереточные усы, но головы не повернул, продолжая копаться в неведомых непосвященным недрах своей старенькой машины.
– Так к дочери уехала с утра. С внуками помочь. У тебя еще пара часов есть. А потом буря будет.
Татьяна, соседка Ивана, улыбнулась на прощание и ушла. А Иван Иванович подкрутил концы усов, придав им правильное положение, соответствующее ситуации, и вдруг громко свистнул на весь двор.
Перепуганные воробьи шарахнулись с чахлого куста сирени, растущего у гаражей, а два старых кота, которые дремали на солнышке, развалившись на лавочке, пока не занятой старшим поколением двора по улице Мичурина сорок шесть, даже ухом не повели. А зачем волноваться, если это их не касается? Ивана они знали как человека здравого, щедрого и к животным питающего самые теплые чувства. С тех пор как он поселился в этом доме несколько месяцев назад, ни один из дворовых котов не остался голодным.
– Полезные животины. Их беречь надо! – отвечал он на возмущенные речи молоденькой Кати, которая объявила себя старшей по дому.
– Вот вы их прикармливаете, а они потом гадят где попало! И вообще! Мы никогда от них не избавимся, пока будут такие доброхоты как вы!
– А зачем от них избавляться? Мышей-то сама ловить будешь?
– Каких мышей?! Нет у нас никаких мышей! Я службу специальную вызывала!
– Так лето сейчас. А по осени – посмотришь. Дом наш на краю города. Чуть дальше поля. Куда мышам деваться?
– И все-то вы знаете!
– В деревне жил. У бабушки. Оттого и знаю. А котов не тронь. Я сказал. Пусть живут! Их тут не десяток, а всего три. Да и старые уже. Котят не наделают.
– Откуда вы это знаете?!
– Так я их в клинику возил. Обидели их там. Теперь потомства не дадут.
– Если вы такой добренький, так и возьмите их к себе!
– Не могу. – Иван грустно улыбался и подкручивал ус. – У Сашеньки аллергия.
Катя возмущенно фыркала и искала новый повод, чтобы придраться к соседу. Но с каждым днем поиски становились все труднее. К удивлению Кати, соседи с Иваном ругаться наотрез отказывались.
– Я не понимаю, что происходит! Раньше только и слышала: «наведи порядок»! А теперь что? – Катя, потрясая пачкой бюллетеней, возмущенно вздыхала.
– Катюша, так и наводи! Кто тебе мешает? – Татьяна пожимала плечами, подписывая очередной опрос, проводимый ТСЖ. – Только не понимаю я, почему ты к Ивану пристала? Чем он тебе не угодил? Хороший же человек!
– Ну откуда вы знаете, что он хороший?!
– Так видно! Если человек живет по совести, то он – хороший. – Татьяна удивленно смотрела на Катю. – Неужели непонятно?
– Нет! Непонятно! Вот вы говорите «по совести». А это как? Да и вообще, что он за человек такой? Четверо детей, а живет сам, без женщины!
– Мало ли, что в жизни бывает. Случилось так, что женщины нет рядом. Зато дети есть.
– Странно это все. Дети на него не похожи совершенно! Младшие вообще непонятно от кого! Вы глаза их видели?
– Так, может, у мамы такие были.
– Ага! А с остальными как? У них-то не раскосые! Да и старшая дочь – блондинка! Это как?
– А никак! У Иваныча-то только усы густые, а голова как коленка – лысая! Мало ли какие кудри на ней росли! Может и он блондином был?
– Ой, Татьяна Григорьевна, что вы глупости говорите?! Понятно же, что дети не его! Или, по крайней мере, не все его родные. Нечисто там все, и вы это тоже понимаете! Вот только почему-то пытаетесь защитить его. Зачем? Я бы уже давно к участковому сходила и потребовала выяснить все.
– А почему не сходишь?
– Так не даете! Знаете, как меня Вера Платоновна отругала за эту затею?! Сказала не совать свой длинный нос в чужие дела! Вот! А разве это чужие дела? А если рядом с нами что-то нехорошее творится? Тогда как?
– Ох, Катя! Вот ты молодая вроде, деятельная, а такая… Замуж тебе пора! Вот! И детей рожать! Чтобы голова была делом занята! Почему ты о людях так думаешь? Почему только плохо может быть и никак иначе?! – Татьяна изменила своим принципам и впервые в жизни заговорила так, как когда-то учила ее бабушка.
– Не спускай глупости человеческой, если тебя коснуться попытается. Сама не лезь на рожон, но если услышишь, как при тебе хорошего человека с грязью мешают – не молчи!
– Почему, ба?
– Потому что в следующий раз сама можешь оказаться на его месте и никто за тебя не заступится. Мало добра в мире стало. Ох, как мало! Люди злые. Пальцем показать, оговорить – ничего не стоит! А отмыться потом сложно. И никто не знает, как это злое слово, брошенное впустую, жизнь человеку повернет. Понимаешь?
Таня, которой на момент разговора было всего тринадцать, ничего особо не поняла. Это уже позже, когда Татьяна стала гораздо старше, бабушка ей рассказала свою историю.
– Папа мой врачом был. Хорошим врачом. Очень хорошим. Оперировал, науку вперед двигал. Да только не нравился многим. Работать умел. Вот и оговорили его. Да так, что чуть по этапу не пошел. Если бы не его учитель, который не побоялся вступиться, рискуя потерять все – репутацию, карьеру, имя, папа мой так меня и не увидел бы. Я ведь родилась, когда все это случилось и он ожидал суда. Вот так бывает в жизни, Танечка. Чужой человек встал на защиту и бился до конца, пока не восстановил реноме моего отца. И он же после уговорил папу вернуться в профессию. И способ выбрал для этого очень интересный. Знаешь, что он сделал?
– Что?
– Подарил отцу тетрадь. Обычную такую, толстую тетрадку, в какой студенты пишут. И приказал записывать туда имена людей, которым папа еще поможет. Сделал операцию, спас человека – запиши! И еще сказал, что отец должен помнить – кроме этого имени, рядом незримо будут стоять еще и другие. Детей, матери, жены, родственников, друзей. Всякое, конечно, бывает, но обычно чья-то операция – это надежда не только для пациента, но и для его близких. Что он жив останется. Что еще какое-то время ему отмеряно будет рядом с теми, кто его любит…
– И дедушка это делал?
– Конечно. А когда его не стало, я эту тетрадь нашла… Она была больше чем наполовину исписана, понимаешь?
Разговор этот Татьяна помнила очень хорошо. Поэтому и не смолчала. Катя, конечно, на нее обиделась, но Татьяне было уже все равно.
Она решила действовать. Ведь как она сможет защитить Ивана, если ничего о нем не знает? А если чего-то не знаешь, что надо сделать? Правильно – спросить! И не у кого-то, как Катя придумала, а у самого Ивана.
В выходной день Татьяна испекла свой фирменный пирог и пошла знакомиться с новым соседом.
Конечно, «новым» его назвать можно было с натяжкой. Все-таки Иван уже несколько месяцев жил рядом. Вежливо здоровался, в помощи, если просили, не отказывал, но в гости к себе никого не звал и близких отношений ни с кем не заводил.
Визит Татьяны, впрочем, он оценил правильно. Распахнул дверь шире и махнул рукой:
– Проходи!
Это прозвучало так просто, что Татьяна, которая работала в школе и привыкла называть всех вокруг по имени-отчеству, даже не обратила внимания поначалу, что сосед перешел с ней на «ты».
Пирог был принят с восторгом и благодарностью. Детвора засуетилась на кухне, готовя чай, а Иван поманил Татьяну за собой.
– Пойдем, покажу тебе, как мы живем.
Квартира Татьяну поразила. Светлая, чистая, все на своих местах. В детских был такой порядок, что она от удивления открыла рот.
– Что ты застыла?
– Иван, как?! Поделись своим секретом! Вот прямо сейчас мне расскажи, как тебе это удается?!
– Что? – Иван искренне недоумевал, глядя, как Татьяна, открыв рот от восторга, озирается по сторонам.
– Так воспитывать детей! Я – педагог. У меня диплом и не один, куча всяких грамот и благодарностей, но если бы ты видел, что творится в комнате у моих девчонок! Там же будто Мамай прошел! И неважно, была там уборка пять минут назад или нет. А у тебя тоже две девочки и такой порядок!
– Мне проще. У меня девчонки разного возраста. А у тебя погодки, так?
– Так.
– В том и разница. Дианка маленькая еще и Саша ей помогает, конечно. Уборка в комнате пока на старшей. Хотя она потихонечку Диану приучает вещи складывать и за собой убирать. Нет никакого секрета, Таня. Давай я тебе нашу историю расскажу, и ты все поймешь. Тебе можно.
– Рассказать?
– Да. Я не всякого в дом пускаю. Люди ведь разные. Не всякий с добром придет.
– А почему ты решил, что я с добром пришла? Из-за пирога?
– И из-за него тоже! – Иван рассмеялся. – Нет, конечно. Потому что ты пришла. Вот так запросто, не собирая сплетни по углам. Пришла спросить, ведь так?