Людмила Ладожская – ТРИ КЛЮЧА ОТ ПРОШЛОГО (страница 5)

– Вот он гвоздь программы, – тихо, но четко произнес Лев. Его мозг уже выстраивал цепь. Крылов ищет опись. Находит упоминание о предмете из Янтарной комнаты. Кому-то это очень не нравится. Его убивают, оставляя в руке медальон с тремя ключами, как свой знак. Возможно, предупреждение.

– Профессор, – обратился к нему Лев, – этот знак… эти три ключа. Он вам больше ничего не напоминает? Ни в каких других архивах, документах?

Семенов задумался, снял очки и принялся протирать их.

– Знаете… при всей своей фантастичности… он напомнил мне одну историю. Слух, скорее. Ходят разговоры среди коллег, что в последние годы на черном рынке появилась очень качественная, высокопрофессиональная группа. Они не грабят музеи. Они работают тоньше. Подделывают провенанс, подменяют документы в архивах, чтобы «легализовать» украденное ранее или «найти» то, чего никогда не существовало. Их так и зовут в узких кругах – «Ключники». Мол, они владеют ключами к любой тайне. Но это так… байки старых архивариусов.

В лаборатории повисла тишина, нарушаемая лишь гудением ламп дневного света.

Гена свистнув сквозь зубы, нарушил молчание.

– Ну, вот. Из плохого детектива мы плавно перетекаем в дурной роман. Тайные сообщества, ключники, Янтарная комната… Что дальше? Пойдем искать призрак Канта?

Но Лев не улыбнулся. Он смотрел на печать с тремя ключами. На этот случайный, казалось бы, знак. И видел в нем не дурной роман, а холодный, расчетливый почерк. Почерк профессионалов, которые запутали следы так, что даже смерть выглядела театральным представлением.

Он поблагодарил профессора и с позволения сфотографировал документ. Выходя из полуподвала обратно в серый промозглый день, он понял, что игра только началась. Ему придется столкнуться с серьезным противником. Не с убийцей-одиночкой, а видимо, с целой организацией. А, может, с мифом, который ожил.

– Друг мой, похоже, мы пока на правильном пути, – задумчиво сказал Лева, скорым шагом следуя к конторе.

– Ну, если ты так считаешь, босс, то да! – еле поспевал за ним Гена. – Но я пока на этом пути вижу пропасть, – тихо проворчал помощник. – И почему я отказался ехать на машине…

– Гена, не ной! Щас едем на Куршскую косу!

Глава 6

Вольво старой модели, медленно катила по узкой дороге, ведущей на смотровую площадку «Высота Эфа» на Куршской косе. Дождь закончился, но небо висело низко и тяжело, окрашивая бесконечные пески и сосны в оттенки свинца и хвои.

– Красиво тут, – пробурчал Гена, глядя в окно на поющие дюны. – Место для медитации, но не как не для убийства. И зачем этого Крылова принесло сюда ночью.

– Место уединенное, – бесстрастно ответил Лев. – Идеально для встречи, которую не хочешь афишировать. Или для ловушки, как предположила Крылова.

Они оставили машину на пустой парковке. Воздух был холодным и влажным. Пахло морем и хвоей. Лев медленно прошелся по площадке, его взгляд скользил по перилам, скамейкам, мусорным бакам. Он искал не следы. Их тут уже стерли и дождь, и люди. Он искал какое-то ощущение, пытаясь вжиться в шкуру Крылова. Богатый, уверенный в себе человек, ночью едет на пустынную смотровую площадку. Он чего-то ждет. Или кого-то.

– Гена, – позвал он. – Представь, ты Крылов. Ты приезжаешь. Стоишь тут. Куда ты смотришь? На море? На дюны? Или ты смотришь на дорогу, откуда должен появиться твой гость?

Гена, нахмурившись, занял позицию у перил.

– Если я жду кого-то важного и секретного, я смотрю на дорогу. Чтобы быть готовым. Значит, он стоял спиной к обрыву. – Старик обернулся. – Удобная позиция для удара сзади. А этот выступ, как будто для этого и предназначен.

Лев кивнул. Он подошел к самому краю, туда, где полиция огородила место падения тела лентой. Лента порвалась и хлопала на ветру, как похоронный флаг. Он выглянул за ограждение. Крутой склон, поросший колючим кустарником. Внизу узкая полоска пляжа.

– Его не могли просто столкнуть, – тихо сказал Лев. – Удар был нанесен на площадке. Его оглушили, а потом… потом проделали весь ритуал. Набили рот янтарем. Вложили в руки артефакты. И лишь потом сбросили вниз. Это была не спешка. Это был холодный, расчетливый акт.

– Значит, убийца был здесь не один, – заключил Гена. – Одному и тащить тело, и ритуалы устраивать. Да, еще и контролировать, чтобы лишних глаз не было. Возни много. Работали вдвоем. Это факт.

Лев достал телефон и сделал несколько снимков панорамы, самого обрыва, подъездной дороги. Его взгляд упал на старый, полуразвалившийся бункер времен войны, прятавшийся в сотне метров от площадки, в зарослях.

– Пойдем посмотрим туда, – он махнул рукой на бункер. – Идеальное место, чтобы спрятать машину и ждать. Полиция его могла и пропустить. Филя же сказал, что по делу пока придерживаются версии грабежа.

– Лева, ну, это же смешно! Какой-то бомж был замечен с картой Крылова в Пятерочке, но зачем он ему набил рот янтарем? Забрал бумажник и дело с концом. Рисковать ради тысячи рублей? – Гена семенил за Львом, продолжая сои размышления.

– Да, товарищ, мутное дельце, – ответил Лев. – Не зря Крылова нам отвалила такой аванс.

Они молча зашагали по влажному песку. Две фигуры, два одиноких силуэта на фоне огромного, неспокойного неба. Каждый шаг приближал их не только к месту преступления, но и к пониманию того, что они вступили в опасную игру, где ставкой могла быть и их жизнь.

Мрачный и приземистый бункер напоминал гигантского спящего жабана, зарывшегося в песок у подножия дюны. Его бетонные бока были исцарапаны вандалами, а амбразуры, когда-то смотревшие на море, теперь были набиты мусором и сухими листьями.

Лев остановился в десяти метрах, изучая подходы.

– Смотри, – он указал на землю перед низким, почти засыпанным входом. – Следы. Не от туристических кроссовок.

Гена, пригнувшись, подошел ближе. В влажном песке действительно отпечатались четкие следы автомобильных шин с агрессивным, внедорожным рисунком. А рядом несколько окурков.

– «Бойко» без фильтра, – моментально определил Гена, поддевая окурок ручкой. – Редкая гадость. Курильщик со стажем и без лишних денег. Или старый солдат, привыкший к этому дерьму с армии. Машина явно поджидала тут. Неприметная, грязная, чтобы не привлекать внимания. Особенно в ночи. И человек нервно курил.

Лев обошел бункер кругом. С тыльной стороны, там, где дюна подступала почти вплотную к бетону, он нашел еще кое-что. На песке лежал небольшой, смятый клочок бумаги. Не обычной, а перфорированной, с краевой перфорацией, как в чековых лентах или старых билетах.

Он поднял его пинцетом, который всегда носил с собой, и положил в прозрачный пакетик. На бумаге было что-то напечатано, но часть текста была испачкана землей и стерта.

– Что-то видно? – подошел Гена, напрягая зрение.

– Цифры, – всмотрелся Лев. – Частично. Похоже на… номер заказа? Или накладной. И буквы… «КД»…

Он сунул находку во внутренний карман.

– Отлично. У нас есть марка сигарет и возможный номер не совсем понятно чего. Это уже что-то.

Они уже собирались уходить, когда у Гены в кармане затарахтел его древний, верный «Нокиа». Старик отшагнул в сторону, приложил трубку к уху и начал свое традиционное: «Але? Да, слушаю…».

Лев видел, как лицо Гены менялось. Сначала обычная сосредоточенная гримаса, потом нарастающее удивление, и наконец – озадаченность, смешанная с профессиональным азартом. Он что-то быстро записывал в свой потрепанный блокнот, бормоча в трубку: «Так, так… понятненько… спасибо, дружище, ты мне очень помог…».

Отключив трубку, Гена еще секунду молча смотрел на свои каракули, потом подошел к Льву.

– Ну, держись. Инфа с двух фронтов. Первое: позвонил Филя и сказал, что следователя, который занимался делом Крылова случайно сбила машина и сейчас он в больнице. Но еще вчера вечером, когда Филя еще раз посмотрел видео с камер наблюдения дома Крылова, он уловил небольшую деталь. В какую-то секунду он заметил, что, когда Крыловы приехали домой и убитый выходил из дома позже, в клумбе около крыльца стоял обрезанный куст роз, а потом весь вечер этот же куст был пушистым, еще не обработанным. Какие-то доли секунды. И Филя поделился этим наблюдением со следаком и предложил провести более тщательную проверку записи, потому что подозревал, что эта запись искусно смонтирована и каким-то образом вставлена в общую картину. На что следователь сказал, что по делу Крылова он чувствует давление со стороны руководства, что якобы горят планы по раскрываемости и надо дело сворачивать, потому что все свидетельствует о том, что это было ограбление в процессе которого произошло убийство. Филя сказал, чтобы мы были осторожнее, что с этим делом что-то не так.

Лев молча переварил это.

– Я надеюсь, что он перепроверит запись еще раз?

– Естественно, шеф! Это был бы не Филя!

– А второе?

– Второе… это уже по твоей части, – Гена понизил голос, хотя вокруг никого не было. – Звонил один старый червь, который копошится в архивах МВД. Я его о печати с тремя ключами спросил. Он порылся в памяти и говорит: «Слушай, Ген, это ж старая история. Еще в девяностые, когда тут всё рушилось и растаскивалось, ходили слухи о такой группе. Не банда, а именно клуб. Очень закрытый. Собирались где-то под Калининградом, в старом поместье. Их девиз был: «Три ключа от прошлого: знание, доступ, владение». Знание – чтобы найти артефакт. Доступ – чтобы его достать. Владение – чтобы им распорядиться. И вроде как у них был такой знак – три ключа. Но это все легенды, пока ничего конкретного».