Людмила Ладожская – ОСТРОВ СУДЬБЫ (страница 4)

Валерия постучала в дверь и прошла в кабинет.

– Лерусь! Привет! – Морозов привстал и с искренним наслаждением прошел навстречу к гостье, заключив в дружеские объятия.

– Ну, привет! Заехала к своему. А оказалось, он уехал по твоему поручению, – Лера по-дружески в ответ обняла Морозова.

– Да, он поехал за документами ко мне домой, – подтвердил Игорь. – Присаживайся, моя хорошая. Как твои дела?

– Да, как, как? Как на манеже – одни и те же! – рассмеялась женщина. – Игорь, что так все плохо?

– В смысле?

– Я о Валере! Он тут на выходных подвыпил и сказал, что имеет должность заместителя, а работу выполняет мальчика на побегушках, – Лера опустила глаза.

– Лерусь, давай, так! – Игорь говорил с серьезностью, присущей человеку, который знает про бизнес не понаслышке, – до того, как он пришел в мой холдинг, он был тренером по фитнесу. И скажу тебе, что пока не могу его допустить к серьезным делам. Лер, давай по-серьезке. Нет пока доверия. И ты знаешь сама, как я относился к вашему браку.

Лера вздохнула, внимательно посмотрела на друга, и в ее взгляде читалась глубокая благодарностью за то, что он все же взял мужа к себе в компанию.

– Ладно, Игорян! Все! Забудь! Не парься! – с легким сарказмом ответила она, не скрывая легкого раздражения, – хорошо, что взял под свое крыло.

Этот момент, несмотря на спор, был пронизан уважением и дружеским теплом. Игорь слегка улыбнулся и на мгновение отвел взгляд, как будто искал подходящие слова.

– Ладно, рассказывай, как дела?

В этот момент Лера расслабилась, и ее голос обрел легкость.

– Все ровно! Везде. В бизнесе, и в личной жизни. Врачи говорят, что я здорова. Валерку тоже обследовали. Треш какой-то! Я просто не могу понять, почему я не могу забеременеть, – в голосе зазвучали нотки расстройства.

– Лерок, ну, все брось! Вот это вот настроение тебе не к лицу! Пробьемся! То ли еще переживали в институте! – Игорь пытался подбодрить подругу, и в его голосе звучала та самая уверенность, за которую Лера всегда его ценила.

Глядя на нее, Игорь осознавал, что перед ним настоящий друг. За ее улыбкой скрывался опыт, и история, полная взлетов и падений. В эти мгновения они оба осознавали, что, сколько бы ни продолжалась их борьба с неудачами, поддержка друг друга всегда давала силы идти дальше.

– Ладно, забей! Как у вас? Что Варьке твоей врачи говорят?

– Сценарий похож на твой, – ответил он с легкой усмешкой. – Вот сейчас немного разгребу с новым объектом и сам пойду проверяться. Если что не так, поедем к заграничным врачам.

– Досиделись мы с тобой старичок! – в голосе звучала горечь воспоминаний. – Все детей рожали, а мы бизнес делали! А теперь и бабки есть, а вот деток нет. А время летит просто неумолимо! Иногда смотрю на себя в зеркало, и страшно становится!

В тот миг Валерия улыбнулась, хотя внутри неё шевелились мрачные мысли. В свои тридцать шесть она была словно неугасаемая звезда – полна энергии и жизненной силы, несмотря на пышность тела. Её смех, раздававшийся на курсе, всегда привлекал внимание, парни как пчелы на мёд тянулись к ней. Но, увы, ни один из тех, кто бросал на нее восхищенные взгляды, не произнес заветные слова любви. В двадцать пять лет нашелся один герой, который сочетался браком с Лерой, но сделал это с целью содержать свою девушку и маленького ребенка. Когда отец Лерки его раскусил, то выгнал сраной метлой из ее квартиры и устроил развод в считанные дни. Валерия, будучи доброй по натуре женщиной, даже спонсировала его девушке немного денег, понимая ее финансовое положение. После неудачного брака Лерка полностью вошла в курс дел отца в поисках утешения и когда он погиб, взяла дела в свои руки и неплохо с этим справлялась. В основном отец работал с ценными бумами и скупал недвижку. В тридцать три года Лера познакомилась с Колесовым в фитнес центре. Он был ее тренером. А через некоторое время твёрдо занял позиции мужа. И что бы доказать, что он может содержать семью, начал поиски работы, которые заканчивались неудачей, пока Лера не договорилась с Игорем, что бы тот взял его к себе в холдинг.

– Слушай, Игорян, через пару недель день влюбленных. А, давай махнем куда-нибудь вчетвером! – загорелась Лера.

В голове Леры засверкали яркие образы – тёплые пляжи, лазурные воды, экзотическая природа.

– Например?

– Не знаю, Таиланд, Мальдивы, Кипр? Что мало вариков? – с огнем в голосе ответила она, мечтая о том, чтобы хоть на недельку ускользнуть от ежедневной рутины.

– Через пару недель? – задумался Игорь и посмотрел свой ежедневник.

– Ну, да. Покупку путевок возьму на себя. Устроим Варьке и Валерке сурприз! Блин, дней восемь побалдеем и назад попы морозить в нашу северную столицу!

– Ну, в принципе, думаю, за пару недель я все улажу и смогу позволить себе отпуск, – в момент поддался Морозов ее энтузиазму. – Да, это надо давно было сделать.

– Ну, все, договор! – Лера, пренебрегая формальностями, по-пацански пожала ему руку, сжимая её с детским задором. – Сейчас же займусь этим вопросом. Деньги скинешь на карту!

– Лер, только устрой там все по высшему разряду! – Игорь рассмеялся, когда увидел, с какой смешной гримасой она ответила. Озорная улыбка растянулась у нее на лице, и он не удержался: – Боже! Лера, когда ты повзрослеешь?

– Давай, Морозов! Встретимся в аэропорту! – с этими словами она послала ему воздушный поцелуй и, словно комета, стремительно покинула кабинет, оставив за собой россыпь флюидов хорошего настроения и предвкушения приключений.

Глава 6

29 января 2018 г., Санк-Петербург.

Давид Абрамович Лифшиц, наслаждаясь нежным теплом зимнего дня, неторопливо продвигался по живописной Университетской набережной к автобусной остановке. В свои 42 года он был настоящим титаном в царстве знаний, всецело посвятив себя Санкт-Петербургскому государственному университету – от момента поступления, через годы учёбы, до настоящего времени, когда стал преподавать энтомологию на биологическом факультете. Высокий, стройный, с заметной жилистостью, он явно был приверженцем регулярных тренировок, что делало его спортивную фигуру особенно контрастной к меланхолической задумчивости, которую отражали его большие, глубокие глаза – полные мудрости и внутренней силы.

Темно-русые волосы, слегка волнистые, рассыпались по лбу, придавая его лицу ауру загадочности. Однако даже этот легкий беспорядок не скрывал интеллигентности, которой была пропитана каждая черта его лица. Взгляд Давида был глубоким и проницательным, заставляющим окружающих ощущать его внутренний мир. Однако, несмотря на привлекательную внешность и материальное благополучие, личная жизнь оставалась пустой. Тень одиночества, которую он пытался скрыть за безупречно выглаженными рубашками и безупречным порядком во всём, казалась почти осязаемой. Они с матерью, Соломеей Давидовной Лившиц, занимали элитную квартиру, оформленную со вкусом, в 106 квадратов на Невском. Давид был поздним единственным ребенком, поэтому мать опекала его, как курица яйцо.

История их семьи окутана романтикой и страданиями. Соломея и ее покойный муж, Абрам Львович, встретились в 1945 году в Освенциме, где, в условиях, подавляющих человеческий дух, зародилась их первая любовь. Им на тот момент было по одиннадцать и тринадцать лет. Он всегда было готов прийти на помощь, спася ее не раз во время тех ужасных дней, проведенных в лагере. После освобождения жизнь наполнилась счастьем, они не расставались ни на шаг. Продолжая обходить невзгоды, Соломея мечтала о ребенке, и только к 42 годам, когда жизнь казалась уже упорядоченной, свершилось чудо: родился сын Давид. На тот момент у Абрама Львовича был процветающий салон ювелирных украшений, и семья, не зная бед, растила единственного сына, окружив заботой и любовью. Несколько лет назад старый еврей ушел в мир усопших, а жене поручил не помирать, пока не пристроит их мальчика в надежные руки.

Давид Абрамович на маршрутке добрался до дома и, пройдясь немного по Невскому, поднялся в квартиру. Как всегда из кухни доносились аппетитные запахи пирогов и варенья, вызывая приятные воспоминания детства. По лишней паре обуви и голосам Давид понял, что у мамы гости. Он прошел в ванную комнату вымыл руки и прошел в столовую.

– Добрый день, дамы! – Давид улыбнулся приветливой широкой улыбкой, пригладив аккуратно стриженую бородку.

– Давид, мальчик мой, – воскликнула подруга Соломеи Давидовны и улыбка заиграла на ее губах. – Чем старше ты становишься, тем все больше походишь на своего отца.

– Да, тетя Сесиль. Я знаю. Мы с отцом одно лицо, – он с теплотой обнял ее, чувствуя мягкость ее объятий и искренность слов.

– Давид, ребёнок, давай свой джемпер. Я унесу в комнату. Сегодня очень жарко в квартире, хоть я и проветривала, – Соломея Давидовна в мелочах проявляла заботу о взрослом сыне.

Давид снял джемпер и отдал матери. А тетя Сесиль тем временем налила ему горячий суп из старинной супницы. Соломея Давидовна вернулась из комнаты, держа в руках конверт, который положила рядом с сыном.

– Приглашение на очередную конференцию? – не глядя на конверт, спросил Давид.

– Нет, лучше! – загадочно улыбнулась пожилая женщина, словно раскрывала секрет, который хранился веками. Ее ухоженные волосы в восемьдесят четыре года блестели, а губы, слегка подкрашенные, подчеркивали ее вечную молодость.– Это путевка на Мальдивы, мой мальчик.