Людмила Кулагина – Эксперимент (страница 7)

– Знаешь, мне нужно выйти отсюда срочно. Где здесь выход? –наконец, сказала я.

– Выхода нет, нас красные закопали. Ты не поняла, что ли? Мы же в могиле схоронились?

– Что?! Нас всех похоронили заживо?!

– У тебя точно с головой не в порядке. Раскопают нас через пару дней.

– Через пару дней? – Я вскрикнула так громко, что все вокруг обернулись. – Я ничего не понимаю. Мне дышать трудно.

– Здесь душновато. Вентиляционные шахты, наверное, забились. – Спокойно ответила Инга.

– Мне плохо. Голова кружится. Я не понимаю, что происходит.

– Да, похоже, тебя крепко приложили. Ладно, не нервничай, сейчас всё объясню. Во время военной операции мы попали в засаду. Красные погнались за нами. Мы быстро спустились в могилу по вентиляционным трубам. Да не трясись ты. Могилами мы подвалы называем, в которых завалены входы. Так вот, мы спустились, а красные замуровали трубы.

– Мы же задохнёмся.

– Нет. Они замуровали только толстые трубы, через которые мы сюда попали. А тонкие остались открытыми.

– И что теперь будет?

– Через пару дней наши заметят, что мы пропали, найдут и откопают.

– А вдруг не заметят? Или не найдут.

– Обязательно заметят. Нас много здесь, трудно не заметить наше отсутствие. А найти не так сложно. У нас несколько подобных могил по району. Все по очереди проверят и найдут.

– Но мне сейчас, срочно нужно домой. Там родители волнуются. – Запаниковала я.

– Ничего, не умрут без тебя. – Спокойно отозвалась Инга.

Ингу кто-то позвал. Она отошла к другой группе. Я осталась одна среди странной толпы, обессилившая, шокированная, без малейшего представления, что будет дальше.

Кто-то тронул меня за руку. Я посмотрела на руку и отшатнулась. Прорезанная глубокими и мелкими морщинами рука, маленькая, сухая, настолько высохшая, что кажется, сейчас рассыплется на мелкие кусочки.

– Кто ты, девочка? – прошамкала старуха. Наверное, та самая, об которую я споткнулась. – Я знаю тебя?

– Вряд ли. Я здесь впервые. А вы здесь живёте? – Я поторопилась задать вопрос, чтобы избежать дальнейших расспросов старухи. Не могла же я признаться, что я с верхнего берега. Неизвестно, как они ко мне отнесутся, когда узнают. Вдруг они нас ненавидят?

– Я помню твоё лицо. – Старуха приблизилась ко мне вплотную, разглядывая, а я не могла отвести от неё глаз.

Какое странное лицо. Что в нём странного? Во-первых возраст. Ей, наверное, лет 80. У нас на верхнем берегу таких старых людей вообще нет. Наверное, все раньше умирают. Как она дожила до этого возраста в таких ужасных условиях. У них нет ни еды, ни электричества в домах, ни воды. О врачах вообще можно не вспоминать.

Во-вторых, она, наверное, владеет гипнозом. Потому что, когда она сказала, что помнит меня, мне показалось, что я её тоже помню.

В-третьих, хоть она и говорит безумные вещи – она никак не могла знать меня, глаза её отнюдь не безумны. Опыт, мудрость, доброта в этих глазах. Весь облик старухи просто потрясает. Она страшная и красивая одновременно. Это не приятная красота, свойственная молодым женщинам, а горьковатая, терпкая красота вечности. Мне показалось, что она смотрит сквозь меня и всё понимает.

– Тебя зовут Маргарита? – вдруг спросила она почти без звука, одними губами.

– Да, – ответила я, поражённая до глубины души. Хотя что поражаться, я ведь только что сказала Инге своё имя, старуха, наверное, уже была рядом и слышала.

Вернулась Инга.

– Ты уже с бабулей познакомилась? – Спросила она.

– Это твоя бабушка? – ответила я вопросом на вопрос.

– Нет, – засмеялась Инга, – это наша общая бабушка. Она нас лечит и утешает, и сказки по вечерам рассказывает. Может и не сказки. Мне иногда кажется, что всё что она рассказывает, было на самом деле.

Увидев, что бабуля проснулась, вокруг неё стали собираться дети, в ожидании очередной сказки.

7. Пожар

Пламя распространялось быстро. Никто его не тушил.

Пожар в заброшенных домах – дело обыденное. Началась осень. Отопления нет, люди придумывают как согреться. Идеи не всегда хороши. За неимением печей, делают самодельные, сооружают какую-нибудь конструкцию из подручных материалов. Погода ветреная, стёкла выбиты. Огонь распространяется быстро. Обычно люди просто уходят, бросив свои жалкие пожитки и селятся в другом полуразвалившемся здании.

Сегодня пожар не ограничился одним домом, пламя не остановилось, сожрав одну многоэтажку. Пожар перекинулся на следующую, которая уже горела в прошлом году. Казалось, что гореть там уже нечему. Обугленные стены, оплавившиеся лестничные проёмы. Но огонь, раздуваемый сильными порывами ветра, всё же находил чем потешить свою ненасытную утробу.

Пламя поднималось всё выше и выше по этажам. И вдруг, в какой-то момент, остатки прозрачного витража, оплавленного предыдущим пожаром, разогревшись, превратились в жидкую массу и потекли вниз. Этаж под витражом стал крениться, сползать. А затем произошло невероятное. Дважды обгоревшая конструкция дома распалась на отдельные фрагменты, будто кто-то разобрал гигантский конструктор. Этаж за этажом рушился. Казалось, что это сборная конструкция, подчиняясь невидимому пульту управления, складывается аккуратно, часть за частью. Скорость разрушения постепенно увеличивалась и вскоре единая масса, лава из бетона, металла, стекла и пластика летела вниз, сметая всё на своём пути.

Это была катастрофа. Один дом, падая, задел соседний. Тот упал на следующий. Будто это были карточные домики из бумаги, а не из бетона и металла. Но некому было увидеть это и сравнить. Люди не успевали убежать, и даже увидеть, что происходит.

Через несколько минут целого района города не стало. Разрушение затухло, как затухает вулкан, извергнув порцию лавы. Гул, схожий с гулом землетрясения прокатился далеко за пределами города. Всё затихло, как после грозы. Пошёл снег, стыдливо прикрыв руины белым саваном.

8. Совещание

Маленькая комната в многоэтажке. В углу самодельная печка, труба уходит в окно. На длинном столе много компьютеров, планшетов и деталей к ним. Окно закрывает странной формы антенна. В центре комнаты вело – элипсоидный тренажёр, штанга и множество гантелей, в дверном проёме турник, у стены маленький диван. Над ним полки с книгами, дисками памяти, флешками. Куда-то в пол уходит связка проводов. С нижнего этажа раздаётся равномерный гул.

Техника на столе замигала. Алексей подошёл, посмотрел изображения с камер у входа. Пришли парни на совещание. Алексей решил организовать эту встречу после общего собрания. Несмотря на то, что он нашёл доступ в интернет сети верхнего берега и получил благодаря этому много новой информации, многое оставалось для него непонятным. К тому же обстановка на нижнем берегу накалялась. Алексей чувствовал опасность. Опять возникло это гнетущее ощущение. Оно его никогда не подводило. Оно всегда указывало на приближение негативных событий. Но в этот раз Лёша не мог определить источник опасности.

Алексей никогда ещё никого не приглашал в своё логово. Но сейчас пришлось пренебречь правилами безопасности, так как ситуация была экстраординарная. Опасность была рядом. А в те сведения, которые он обнаружил в интернете, без доказательств никто не поверит. Они идут вразрез с бытующими в сознании ребят представлениями о существующей действительности.

Алексей снова задумался, оправдан ли риск раскрытия его логова. Каков процент опасности по сравнению с пользой для дела? Можно ли доверять людям, которых он пригласил? И признался себе, что выбора у него нет. Действовать в одиночку он больше не может. Потому что нужны глобальные изменения. А всё изменить одному не под силу.

Алексей нажал кнопки на пульте управления, двери перед визитёрами открылись одна за другой, по мере приближения к ним людей. Это вызвало неподдельное удивление у мальчиков. У всех, кроме Ахмеда- командира зелёных. Ахмед никогда не удивлялся, верней, никогда не показывал удивления.

За Ахмедом зашёл Павел Разверзев – единственный из мальчиков не состоящий ни в какой партии. Он считался местным философом. Много читал, обладал энциклопедическими знаниями, что вызывало уважение у неграмотного населения нижнего берега. Он жил в библиотеке. Павел пытался организовать курсы ликвидации неграмотности для детей. Но как только дело начало налаживаться, библиотека сгорела. Весь книжный фонд и все диски памяти были уничтожены во время пожара. Павел впал в депрессию, но вскоре понял, что он не имеет права успокаиваться, он ощущал, что он должен что-то сделать, помочь детям. Павел стал собирать в разрушенных домах старые компьютеры, блоки питания, в которых осталась зарядка. Так они с Алексеем и познакомились. Случайно встретились в бывшем научно-исследовательском институте. Алексей тоже там искал запчасти для своего компьютера.

Павел сознательный мальчик, умный, понимает, чем может грозить разоблачение логова Алексея – закрытием доступа к информации. Но он очень слаб физически. А враги могут применить и физические методы.

Враги. Алексей, кажется, впервые произнёс это слово. Кто они, его враги? Белые? Вместе со своим предводителем, Андреем? Нет. Все мальчишки – его братья по несчастью. А враги – где-то в другом месте, невидимые и неизвестные. Кто они, ещё предстоит выяснить, как и то, какие у врагов цели. Для этого и собрал совещание Алексей. Но это работа не на один день. Сегодня она только начнётся. И от того, сможет ли он объяснить мальчишкам масштаб проблемы, зависит успех этого совещания.