Людмила Ильинская – Легенды и археология. Древнейшее Средиземноморье (страница 17)
Таким образом, активное проникновение финикийцев в Иберию и в земли на пути к этому богатому серебром полуострову до колонизации тех же регионов карфагенянами доказано археологически, и это дает основание говорить о почитании там Мелькарта. Правомерность вывода о слиянии в греческих мифах приписываемых Мелькарту деяний с подвигами Геракла на Западе подтверждает тщательный анализ Ю. Б. Циркиным гораздо более скудной традиции, касающейся Испании[175]. Исследователь убедительно доказывает, что за описанием у римского поэта Силия Италика подвигов Геракла, изображение которых украшало ворота гераклейона в иберийском городе Гадесе, стоят подвиги Мелькарта[176].
Вместе с тем открытие в Сицилии микенских памятников требует по возможности четкого разграничения микенского Геракла и финикийского Мелькарта, с ним отождествленного. Однако пока единственно надежный критерий для подобного разграничения — критерий географический. Восточная часть острова, где были обнаружены микенские памятники, является преимущественно областью почитания микенского Геракла, а Западная Сицилия, где таких памятников не найдено и где есть многочисленные топонимические следы финикийского присутствия, — регион финикийского Мелькарта. Естественно, это не исключает в ряде случаев контаминации образов: в позднейшей обработке мифов греческими колонистами микенский Геракл и финикийский Мелькарт, почитавшийся до греков в Сицилии, должны были слиться в единый образ.
Ещё более сложную картину почитания Геракла дает Италия с её множественностью народов и культур. В Южную Италию, где существовали микенские колонии, культ Геракла, скорее всего, был занесен микенцами. В Средней Италии независимо от них могли жить переселившиеся на полуостров пеласги, которых Геродот считал учителями эллинов во всех областях светских и религиозных знаний (II, 51 и след.). О почитании Геракла, в Италии уже в глубокой древности известно по смутным преданиям, сохраненным поэтами и историками времени Августа, особенно Вергилием и Дионисием Галикарнасским. Древнейшую надежную документацию дают этрусские иконографические и эпиграфические памятники.
На этрусский слой в формировании мифов о Геракле было обращено внимание в 20-е годы нашего столетия[177]. Впервые Геракл под этрусским именем Херкле представлен на бронзовой облицовке колесницы конца VII в. до н. э., найденной недалеко от Перуджи. А уже к V в. относятся многочисленные изображения Херкле на этрусских зеркалах, скарабеях, геммах, показывающих его как в ситуациях, близких к греческим мифам, так и совсем на них не похожих[178].
Почитание этрусского героя значительно в большей мере, чем контакты Италии с микенским миром, объясняет то обилие в Италии святилищ, алтарей и просто священных мест, связанных с Гераклом, о котором сообщает Дионисий Галикарнасский.
Именно поэтому и у Стесихора, и у историков Сицилии, опиравшихся как на местную традицию, так и на представления, привезённые колонистами с родины, мифологический сплав должен был быть особенно пестрым, и поэтому выявить его составные элементы очень непросто. Колонистам предстояло ассимилировать и переосмыслить все, что имело отношение и к этрусскому Херкле соседней Италии, и к финикийскому Мелькарту, которого греки издавна отождествляли с Гераклом[179], и к наиболее древнему из образов этого героя — Гераклу микенскому.
Глава 5.
Земля нурагов
Второй по величине остров Средиземного моря Сардиния в отличие от Сицилии не примыкает к Италии, а находится в некотором удалении от неё. Древние мореходы могли добраться до него без особых трудностей. Но существовали препятствия иного рода, отдалившие Сардинию от культурных влияний и сделавших её недоступной для греческих колонистов. Внутренняя часть острова была заселена воинственными племенами, а побережье с давних пор захватили финикийцы, затем карфагеняне, которые в союзе с тирренами-этрусками нанесли грекам чувствительный удар, заставив их таким образом забыть дорогу в Сардинию.
Эта военно-политическая ситуация отразилась на греческих преданиях о Сардинии — единственной из земель, лежащих к западу от Балкан, которую не «посетил» Геракл. У её берегов не скитался Одиссей; многостранствовавший Эней не высаживался ни в одной из её гаваней. С Сардинией творцы греческих мифов связали судьбы лишь двух второстепенных героев — Аристея и Полая, о деяниях которых наиболее подробно рассказывает Диодор в четвертой и пятой книгах «Исторической библиотеки».
Согласно Диодору[180], Аристей — сын Аполлона и нимфы Кирены. Получив в награду от бога примыкавшую к Египту часть Ливии, Кирена воспитала там первенца, научив его приготовлять молочные продукты, делать ульи, выращивать оливу. В свою очередь, Аристей должен был научить тому же людей. Первым местом, где он использовал эти знания, и была Сардиния, тогда ещё безлюдная: «Аристей поселился на острове и полюбил его за красоту. Он распахал его и засадил растениями». Оставив в Сардинии двух сыновей — Харма (Дающего радость) и Калликарпа (Прекрасноплодного), герой отправился в Сицилию, чтобы передать и её обитателям блага культуры.
Диодор сообщает два других имени Аристея — Номий (Пастух) и Агрей (Охотник), раскрывающие содержание образа. Это культурный герой, заменивший собой первобытных богов местного населения, занимавшегося охотой и скотоводством. О совмещении культа Аристея с каким-то местным культом говорит само имя Аристей — чисто греческое, но вместе с тем поддающееся переводу: Лучший, что позволяет думать о замене этим именем местного со сходным значением.
О цивилизаторской деятельности героя писал и автор труда «Об услышанных чудесах», который в древности приписывали Аристотелю. Он вносит любопытные подробности: до появления Аристея остров был не просто безлюден, на нём обитали «огромные и многочисленные птицы». Аристей же, будучи «опытнейшим в земледелии», превращает его в «цветущий и очень плодородный», и новое запустение связано с появлением карфагенян, уничтоживших культурные растения[181].
Иные сведения об Аристее сохранил Солин, автор хотя и поздний, но опиравшийся на труды тех же ранних сицилийских историков, что и Псевдо-Аристотель, и Диодор. Солин не пишет о том, что Аристей принёс на остров земледельческую культуру, зато сообщает, что герой основал в Сардинии город и назвал его Каралисом[182], этот Каралис известен традиции как финикийская колония. Версия Солина дает основание думать, что за Аристеем скрывается не только местный, но также и финикийский герой.
Не менее тесно связан с Сардинией и другой греческий герой — Иолай, племянник Геракла и его верный спутник. Он появляется на острове как предводитель группы колонистов беотийского происхождения, которых миф делает сыновьями Геракла (Гераклидами), переселяющимися из Афин, куда тот же Иолай переправил их после смерти Геракла. Диодор подчеркивает, что Иолай «сделал остров плодоносным и славным». Он основал там города, разделил земли равнин по жребию между поселенцами, соорудил гимнасий, «большой и роскошный», и «многое другое», необходимое для счастливой жизни. Вызванный им из Сицилии Дедал соорудил на острове башни (Диодор называет их дедалейями[183]). О возведении знаменитых сардских башен-пурагов пишет и Псевдо-Аристотель, именуя их толосами и приписывая их строительство непосредственно Иолаю[184]. О дальнейшей судьбе Иолая в Сардинии античные авторы рассказывают по-разному. Диодор Сицилийский, используя какую-то местную сицилийскую традицию, повествует, что, устроив будущее Гераклидов, герой решил вернуться на родину и по дороге провел немало времени в Сицилии, где пользовался с тех пор немалыми почестями (IV, 24, 1; IV, 30, 3). Павсаний, напротив, уверяет, что даже фиванцы, показывая у себя героон с гробницей Иолая, не спорят, что дни свои он окончил в Сардинии (IX, 23, 1).
Память о деяниях Иолая, по мнению Диодора, сохранилась в названиях самой плодородной равнины каменистого острова — «Иолайя» и одного из главных племен Сардинии — «иолаи» (V, 15, 1). Согласно Павсанию, и во II в. н. э. в Сардинии все ещё оставалось место, называвшееся Иолайей, и местные жители поклонялись этому герою (X, 17, 4). Существование такого рода названий лучше всего объясняет истоки преданий об Иолае в Сардинии. Хорошо известный беотийский герой был «переселен» в Сардинию, поскольку имя его оказалось созвучным с топонимом и этнонимом.
Таким было представление древних об Иолае на Западе, где он существует самостоятельно, без Геракла, хотя и выполняет долг дружбы по отношению к его потомкам. Обычно же, говоря об Иолае, авторы подчеркивают, что он «вместе с Гераклом совершил большую часть подвигов», «добровольно принял участие в трудах Геракла», «был постоянным спутником Геракла»[185]. Однако при этом ни один из древних авторов, не жалевших красок при описании деяний Геракла, ничего не сообщает о конкретной стороне этого участия (если не считать рассказа о помощи в уничтожении лернейской гидры) — странность, которая не может не насторожить.
Если внимательней всмотреться в мифологические судьбы обоих героев и в традиции, связанные с их почитанием, окажется, что синхронность, из которой исходят легенды, повествуя о жизни и подвигах Геракла и Иолая, просто исчезает. То, что рисуется в мифе как беззаветная дружба, на самом деле «поглощение» более древнего героя менее древним. Современной наукой установлено, что Иолай первоначально не спутник Геракла, а древний беотийский герой, имевший места культа в Фивах, где в его честь проводился праздник иолейя, впоследствии переименованный в гераклейю[186].