Посланник пришел к путешественникам не просто так. Он слышал про их необыкновенные возможности: дунгане боятся их. Возможно, они согласятся сопроводить его в Пекин? В качестве своего рода платы за услугу он предлагал покровительство и помощь в продвижении до Лассы. Пржевальский с большим сожалением вынужден был отказаться. В душе он кипел – такое выгодное предложение пришлось отвергнуть из-за каких-то денег! – но ответил вежливо, не объясняя причин. Далее беседа приняла светский характер.
Гость рассказал, что восхищен храбростью путешественников, слухи о ней уже распространились по Тибету и многие простые люди воспринимают их предводителя как полубога, волшебника, могущего принести исцеление…
Последнее не радовало Пржевальского. К нему уже обращались пару раз с просьбой помочь заболевшим – сделать этого он, естественно, не мог. Его спутники старались воспринимать такие просьбы с юмором, но впечатление все равно оставалось тяжелое. Пржевальский заметно помрачнел при упоминании досадного заблуждения местных жителей и на этот раз. Далее разговор свернул в другое русло, стал вполне светским. Говорили о столице Тибета городе Ласса, о красотах Куку-нора, о местном климате, об охоте.
Тут глаза Пржевальского загорелись. Он рассказал об удачной охоте на дикого яка и хулана.
– И представляете, теперь у нас в коллекции есть шкура хулана – дикого осла! – заключил он. – Я ее добыл! Ах, если бы мы могли получить еще материалы о дикой лошади! Вы слышали что-нибудь об этих животных? Говорят, они водятся на Тибете! Приходилось ли вам встречать их? Нам сказали, что за Лассой, ближе к Лоб-нору, они пасутся целыми стадами, в больших количествах! Там бродят эти стада…
Пржевальский замолк с мечтательным видом – казалось, он вглядывается в стада диких лошадей на окаймленных горами тибетских равнинах…
Посланник выслушал последние фразы с большим удовольствием и даже с некоторым удивлением. Глаза его тоже разгорелись.
– Я очень рад, что совершенно случайно так хорошо угадал область ваших интересов, – сказал он почти торжественно. – Да, мне приходилось видеть дикую лошадь, хотя, к сожалению, только издали. Охотиться на это животное чрезвычайно трудно, мало кому удается ее добыть. Но… у меня есть для вас подарок. И поскольку возник такой разговор… в общем, теперь я уверен, что он понравится!
Камбы-нанту кивнул своим сопровождающим, и тотчас ему передали сплетенную из тростника коробку. Посланник, улыбаясь, открыл ее и достал статуэтку лошади средней величины, сделанную из желтого нефритового камня.
– Это изображение дикой лошади. Вам правильно сказали – эти животные водятся за городом Ласса, в окрестностях озера Лоб-нор. Стада лошадей живут там на воле и очень удачно умеют скрываться от охотников. Дикую лошадь трудно добыть – много труднее, чем хулана и даже дикого верблюда. Я привез вам ее изображение в качестве подарка и рад был узнать, что так хорошо угадал. Вы действительно великий охотник, как мне и рассказывали. Я рад, что это животное вас интересует. Я не могу подарить вам шкуру лошади, потому что ее нет у меня, но эта прелестная вещица из тибетского желтого нефрита будет вам напоминать о необходимости посетить Лоб-нор! Обещаю вам свою протекцию в Лассе, если мы там все же встретимся.
Пржевальский осторожно взял в руки сделанную из мягко светящегося камня лошадь и уложил ее сам в ту же тростниковую коробку. В качестве ответного подарка он вручил Камбы-нанту один из своих револьверов: других ценностей, кроме оружия, уже не оставалось. Часы и даже некоторые географические приборы он роздал раньше.
После ухода высокого гостя казаки Иринчинов и Чебаев, дежурившие у входа в юрту, тоже подошли к столу, и все четверо путешественников принялись с любопытством разглядывать статуэтку. Она была довольно большая – сантиметров тридцать в длину. Камень удивлял сменой оттенков: то ли желтый, то ли коричневый, он менял цвет в зависимости от освещения и как бы светился изнутри. Да и сама фигурка была необычная: то ли лошадь, то ли нет?
Она была и кургузая, и грациозная одновременно… без челки, с короткой стоячей по хребту гривой, с тонким хвостом… Странная лошадь. Камень, из которого она была вырезана, очень этой статуэтке подходил. И не только своим необыкновенным желто-коричневым, меняющего оттенки цветом. Он был приятно теплый на ощупь и светился изнутри. Благодаря этому внутреннему свечению лошадь казалась живой.
– Что за камень? – недоуменно спросил Пржевальский. – Нефрит, он сказал? Я нефрит видел. Он совсем не такой…
– Это тибетский желтый нефрит, – пояснил знающий здешние места Дондок Иринчинов, – редкий камень. Он только на Тибете встречается. И то трудно найти. Я второй раз в жизни этот камень вижу. Правильно вы за эту лошадь револьвер отдали, Николай Михайлович. Не жалейте, она дороже, чем револьвер, стоит.
Пржевальский усмехнулся. Револьвера он не жалел, денег, за него заплаченных, тем более. До Лассы и тем более до Лоб-нора добраться их все равно не хватит, так о чем речь?
Глава 6. Убийство в Боровиках
В бункере они пробыли недолго. Потапов, не велев Елене Семеновне ничего трогать, еще раз осмотрел все углы, отодвинул, взяв осторожно за край, какую-то железяку у стены (Шварц при этом отвернулась, внутренне содрогнувшись от жуткой мысли – а вдруг там окажется Коля?). Больше в помещении ничего не было.
Выйдя из бункера, Потапов сразу же позвонил в полицию.
– Сейчас приедут! – сказал он Елене Семеновне. – Придется нам с вами их дождаться.
– Нет уж, – не согласилась решительная женщина. – Вы ждите, а я в Боровики пока схожу. Мне ребенка искать надо. Может, вернулась эта Наталья Ивановна. Может, видели вчера она или печник ее Колю…
Уговаривать подождать было бесполезно. Потапов только и сказал:
– Ждите меня тогда в Боровиках, я за вами заеду. Не уходите никуда одна.
До деревни Шварц дошла быстро, она всегда прекрасно ориентировалась на местности, запомнила дорогу хорошо. Тем более что недалеко было.
Калитка дома Натальи Ивановны была прикрыта, двор по-прежнему пустынен. Ни людей, ни машины во дворе Шварц не увидела. Она все же прошла во двор, постучалась. Нет, не вернулись еще. Что ж делать? Решила подождать, все равно Потапов сюда за ней заедет. В соседнем дворе тоже людей не было, дырка в заборе исчезла – починил хозяин. Дунай, правда, по улице бегал. Он и к Елене Семеновне подбежал, когда она на бревно какое-то присела неподалеку от дома.
– Ну что, Дунай, а ты Колю вчера не видел? – спросила его Шварц. – Ты ведь бегаешь здесь целый день, мог и увидеть. Эх, жалко, что говорить не умеешь…
Дунай, выражая согласие всем своим видом, от мотающегося хвоста до прядающих ушей, присел было около нее, однако ненадолго, и вскоре убежал по каким-то своим делам.
Из дома с балкончиком вышел давешний старик, хозяин Дуная. Увидев Шварц, он к ней подошел.
– Что, не вернулась еще Ивановна?
– Не вернулась! – женщина обрадовалась собеседнику. – Меня Елена Семеновна зовут. А вас как?
– Меня Григорий Кузьмич. Мы с женой тут живем круглый год. Фамилия у нас Дондуковы. Дети наши взрослые, живут в Смоленске, летом наезжают часто, внуков вот скоро привезут на каникулы. А спутник ваш где же?
– Он скоро подъедет… – Леля решила пока не рассказывать о страшной находке. Пусть Потапов с этим делом разбирается. А ей не до того, ей ребенка надо искать. – Дом у вас какой красивый… Повезло, что не сгорел.
– Что вы! – ужаснулся Григорий Кузьмич. – Как можно! Этому дому цены нет. Это ж старинное здание, ему сто пятьдесят лет. Если б поближе к поселку, уже б музеем был. Этот дом управляющий Пржевальского для себя строил. Тут большая деревня стояла, хорошая.
– Что вы говорите! – рассеянно отреагировала Леля. Факт был интересный и в другое время она расспросила бы владельца такого дома подробнее, но сегодня ей было совершенно не до исторических сведений. Она решила использовать беседу, чтобы узнать что-либо нужное для поисков Коли.
– Григорий Кузьмич, – сказала она, – у вас ведь два бункера неподалеку имеются… один, что поближе, я уже видела. А второй где, не подскажете?
– Второй тоже не очень далеко, – охотно ответил старик. – Только в другую сторону идти нужно, это к Старым Дворам ближе, чем к нам.
– Старые Дворы – это деревня? Может, мне пока сходить туда? – размышляла Шварц вслух. – А вы Потапову скажете, где я, если без меня подъедет.
– Нет-нет, – не согласился Кузьмич. – У меня дела, я тут караулить не буду. Вы уж сами его дождитесь. А что он там делает, в бункере? Чего он там остался?
Шварц не пришлось отвечать, так как из лесу уже выезжала потаповская «Лада». К удивлению женщины, из машины ее знакомый вышел не один, а с двумя полицейскими в форме. Елена Семеновна пригляделась: один, чуть постарше, лейтенант, второй совсем молодой – сержант.
– Здоров, дядя Гриша! – тот, что постарше, подошел к старику. Второй остался возле машины рядом с Потаповым. Елену Семеновну никто как бы не замечал, даже Потапов хмуро молчал, не глядя на нее.
