Людмила Горелик – Нефритовая лошадь Пржевальского (страница 29)
Он сам открыл этим Асиным друзьям дверь. Они были сильно выпивши. По первому впечатлению, они хотели всего лишь поговорить с девушкой. Ася сама велела впустить их. «Я должна ему все объяснить», – сказала она. Он даже вышел на кухню, чтобы не мешать разговору. Когда увидел, как по безжизненному лицу Аси вытекает струйкой изо рта кровь, он кинулся на тех двоих. С его-то силушкой закончилось убийством одного из гостей, второй, слава богу, в больнице оклемался. Асю его безрассудство не спасло, она умирала на его глазах рядом с поверженными бандитами, «Скорая» не помогла. У него хватило сил вызвать и полицию, те тоже приехали одновременно со «Скорой».
Его отпустили через семь лет за хорошее поведение – и вот опять. Бежать бы ему отсюда как можно быстрее – прятаться или искать толкового адвоката, он еще не решил… Но сейчас нельзя бросить ребенка и эти удивительные два дома. Их надо спасти. Не исключено, это его миссия – возможно, затем он здесь и оказался. Пока шел до бункера, так ничего и не придумал.
Коля сидел тихо, фонарик горел (надо бы экономить батарейку…). Выпили воды с зачерствевшей булкой – больше еды не оставалось. Чем же ребенка кормить? Необходимо до завтра его вернуть родителям, это обязательно. Он решил, что самое удобное – отвести мальчика до Боровиков. А там пусть сам, один идет к Дондуковым, так лучше будет.
– Коля, – сказал он. – Я сейчас отведу тебя в деревню Боровики, это близко. Там, правда, всего в одном доме люди живут, но хорошие, нормальные. Муж и жена, пенсионеры. Ты сам к ним постучишься и скажешь, что вышел из лесу, блуждал там. Про меня ничего не говори и про остров тоже. Блуждал все это время по лесу, заблудился. Вот только вышел – и все. Они тебя родителям передадут.
Мальчик нахмурился, глаза налились слезами.
– А ты? – спросил он. – Я не хочу к ним один идти, я лучше с тобой побуду.
– Коля, со мной нельзя. У меня дело важное есть, я один должен, маленьким нельзя.
– Я большой, я через два месяца в школу пойду! Не хочу один оставаться!
– Ну хорошо, я тебя до самой двери Дондуковых доведу. Постучишь в дверь, когда я отойду подальше, за дерево спрячусь. Я не уйду, пока они тебе не откроют, не бойся! Они тебя утром родителям отдадут!
Они шагали по лесу в сторону Боровиков. Уже совсем стемнело, однако Жора не зажигал фонарик – при свете звезд хорошо известная дорога и так просматривалась, а батарейку экономить надо. Говорили почему-то шепотом – дядя Жора эту моду завел, а Коля поддерживал – обстановка располагала. Вполне сказочная была обстановка: таинственные великаны-деревья, почти круглая, со щербинкой коварная луна – то появится, то скроется за облаками, – еле слышный шелест травы и отдаленный, слабый крик филина.
– А что у тебя за дело такое… – начал опять канючить Коля, но дядя Жора неожиданно резко дернул его за руку и зашипел, как змея:
– Ш-ш-ш-ш..
Далеко за деревьями темноту прорезал свет фонарика. Круглое желтое пятно света двигалось, приближаясь к ним.
– Ш-ш-ш-ш… – опять прошипел дядя Жора. – Надо спрятаться и сидеть тихо, – и он потащил Колю подальше от дорожки, за деревья.
Они спрятались в стороне от дороги – под старой разлапистой сосной; ее ветви спускались низко, под ними мог укрыться не только маленький Коля, но и огромный дядя Жора. Он мальчика обнимал, чтоб ему было не так страшно. А Коля и не очень боялся – ему интересно было. Свет фонарика приближался. Кто-то шел по дорожке в их сторону. Вот уже совсем близко. Двое. Довольно высокие мужчины. Разглядеть их было нельзя: за пределами светового пятна фонарика все вырисовывалось лишь в виде смутных теней. Вскоре стали слышны голоса – тихие, однако не шепот.
– Слышь, Сучок, может, щас и зажжем? Уже ж темно, часов одиннадцать, наверно. Уже спят они.
– Куда это ты спешишь, Гусь? Торопливость знаешь где нужна? Пусть заснут как следует, чтоб рано не переполошились. А то ты прошлый раз все испортил: не спал еще дед, вот и устроили суматоху, переполошили всех!
– Ты долго еще будешь вспоминать? Тебе вечно Гусь виноват! А где мы тут ждать теперь будем? Так и будем пнями стоять посреди леса?!
– Зачем стоять? Пойдем в бункере пока посидим – он тут рядом.
И они прошли по дорожке в ту сторону, откуда только что Жора с Колей пришли.
Дядя Жора и Коля еще посидели молча, пока те двое не ушли достаточно далеко. Потом стали вылезать из-под сосны, отряхиваться.
– Ну вот, а ты за них волновался – на чем они с острова приплывут… Даже раньше, чем я думал, приплыли! Я их только завтра ждал, – он говорил по-прежнему шепотом.
И Коля тоже шепотом ответил:
– Хорошо, что мы из бункера ушли! Они ж там теперь…
– Хорошо-то, хорошо… Только что теперь делать-то? Как мне с тобой быть? Не хочется тебя в это дело вмешивать, недетское оно. Знаешь, иди все-таки к Дондуковым… Только про меня не говори – чтоб не пристрелила меня Ульяна Васильевна раньше времени…
Однако Коля изо всех сил уцепился за его руку.
– Нет! Я с тобой! – это он говорил уже вслух, тонким детским голосом. Того и гляди закричит-заплачет, только этого не хватало!
– Тихо! Со мной, со мной! Не реви только! – шепнул ему Жора. – Погоди, я, кажется, придумал, где тебе пересидеть, пока я с ними справлюсь.
И он повел мальчика по дорожке по направлению к Боровикам. Коварная, непостоянная луна спряталась, светили одни звезды. В их слабом свете очертания пожарищ казались не такими страшными. Коля видел сгоревшую деревню впервые, ничего не понял и не испугался.
– Как много домов здесь строится! – прошептал он.
– Строится, строится, скоро построится… – пропел Жора. – Мы им так построим, что больше не захотят!
Коля его слов не понял. Совсем близко залаяла собака. Злобно так, но не приближаясь, от другого дома лаяла. Дядя Жора остановился, не доходя до собаки, возле того дома, где шли. Очень быстро и аккуратно отклеил от двери какую-то бумажку; потом, достав из кармана ключ, открыл дверь и еще более аккуратно расположил на ней ту же бумажку прежде чем закрыть. Собака-то и полаять как следует не успела, а они уже в доме.
Глава 29. Потапов вынужден подчиниться
Время было послеобеденное, уже к ужину шло. И Шварц, и Потапов после завтрака маковой росинки во рту не держали: Шварц с утра в бункере с Валей-с-фестиваля беседовала, а Потапов вместе с полицейскими полдня потратил на вторичный осмотр дома убитой в Боровиках. И теперь, в укромной аллейке санатория старые друзья и соратники по детективным расследованиям обменивались впечатлениями.
После глубокого раздумья Потапов переспросил:
– Как она говорила? Именно такие слова? Медведь-жора-обжора съел? Именно жора-обжора?
– Да, – подтвердила Елена Семеновна. – Она повторяла «Жора-обжора, жора-медвежора мальчика съел» и загадочно смеялась… ну, знаете, ненормальным таким смехом… Это неправда, конечно, – про медведя! Я не верю! А почему это вас заинтересовало?
Потапов вздохнул.
– Тут не в медведе дело. Получается, все же нельзя версию с похищением совсем отмести, – сказал он наконец. – Дело в том, что этот подозреваемый, по имени Игорь Глухов, по кличке Искусствовед, при знакомстве называет себя «Жора». Такое у него сокращенное имя – это Дондукова сегодня упомянула: мол, если Игорь, надо Гариком, а он Жорой себя зовет. И Валя действительно могла его видеть. Это сто процентов, что она с ним знакома: в Боровиках он уже с неделю работал, а она там все время ходит. Она целыми днями по лесу в окрестностях Старых Дворов и Боровиков гуляет и со всеми, кого встретит, разговаривает. Я сам ее там встречал неоднократно. И второе: если Валя этого гопника после убийства видела и в связи с мальчиком об этом упоминает, значит, он и сейчас, недавно то есть, там был, неподалеку. А почему он не уходит, не бежит с места преступления – загадка. Про мальчика тут нельзя сказать достоверно, но проверить нужно.
– То есть вы считаете, что Коля может быть в руках гопника? – Шварц ужасно заволновалась, красные пятна проступили у нее на щеках.
– Ну, заранее не надо волноваться, однако побеспокоиться можно, – забормотал Потапов совершенно невразумительные слова. Он не узнавал сейчас собранную и расчетливо-логичную Елену Семеновну и уже не рад был, что открыл ей свою версию. Перед ним была просто обезумевшая от пропажи ребенка глупая бабушка, а никакая не «советская мисс Марпл». Такой Елене Семеновне он не знал, что сказать. Он пожалел о своей откровенности.
И эта новая Шварц действительно почти превзошла все его печальные ожидания.
– Я прямо сейчас пойду туда! – заявила она, сильно волнуясь.
– Куда?! – почти заорал бывший милиционер.
– Как куда? В Боровики! В Старые Дворы! Искать там гопника буду! Валю эту заставлю правду сказать!
– Подождите, Елена Семеновна… – забормотал вконец обескураженный Порфирий Петрович. – Вы подождите… Я завтра полицию подключу с утра. Они поедут туда, расспросят Валю, все узнают…
– Завтра?! – Елена Семеновна была потрясена. Она смотрела на Порфирия с глубоким презрением и почти ненавистью. – Вы всерьез думаете, что я оставлю Колю с бандитом на всю ночь?! Да я сегодня же гопника разыщу и все глазки ему повыцарапываю, если хоть волос с Колиной головы упал!
И Порфирий Петрович тут понял, что да, повыцарапывает… Только непонятно, кто кому повыцарапывает. Оплошность он допустил… Теперь надо исправлять, нельзя это дело пускать на самотек.