Людмила Филина – Без адреса (страница 2)
Гоню ее прочь, это невозможно, я не могу этого сказать, это звучит максимально странно даже в моей голове.
Мы возвращаемся за столик, и я слышу от него:
– Я тебя люблю.
У меня сбилось дыхание.
– Я тоже тебя люблю.
– Ты хочешь увидеть горы?
– Хочу.
– Значит, мы поедем с тобой в горы, – в его голосе не было сомнений.
Мы не обсуждали детали и не договаривались о датах поездки, но это ощущалось как неизбежность.
Пора расходиться, долгий поцелуй на прощанье. Мои губы отрываются от него и произносят как будто без моего участия:
– Ты хотел бы вернуться жить в Москву?
– Иногда я думаю об этом. Особенно когда тебя целую.
Нам в разные стороны. Я оборачиваюсь: он уходит уверенным шагом.
Трогаю свои губы, на них еще остался запах сигарет – не буду смывать, пусть еще побудет. Я тогда ничего не анализировала. Просто отметила, как отмечают день недели, не делая из этого вывода, и пошла дальше.
4
В тот же вечер я бегала по делам и докупала вещи в поездку. Ничего особенного, всякие мелочи: зубную щетку, перекус в дорогу. И тут внутри что-то сдвинулось.
Сестра всегда шутила, что найдет мне мужа. Она вставляла это между делом, но так, словно знала больше, чем говорила.
А потом она влюбилась в него. На секунду мне показалось, что она увидела дальше, чем положено человеку. Не то чтобы она что-то точно поняла, скорее почувствовала. Будто уловила направление, в котором жизнь может пойти дальше.
Ее смерть так и осталась без ясного объяснения. Это стало шоком для всех – никто не ожидал, что в девятнадцать лет может быть последний день. Так же как никто не говорил вслух того, о чем думали почти все.
Я вспомнила похороны. Рядом – вторую могилу парня, загадочно умершего через пару дней после нее. И в голове пробилось ледяное ощущение: как будто знание здесь – не награда, а опасность.
Всю дорогу я ловила себя на глухом стуке в висках.
Глава 2. После нее
В первый раз я коснулась его случайно, когда сестра еще была жива. Катю я всегда называю по имени, и не стала его менять ради литературного жеста. Остальное уже не так важно.
Катюшка подбежала ко мне с горящими глазами:
– У Льва сегодня день рождения! Помоги мне написать поздравление. Так, чтобы он его запомнил.
– Господи, Кать, я ничего о нем не знаю, что я напишу?
– Ну пожалуйста… Ты же редактор!
– Так, хорошо, что мы о нем знаем: что ему нравится, о чем мечтает?
Мы много смеялись, придумывая подробности жизни человека, которого я никогда не видела. Это сохранилось как один из моих самых любимых моментов рядом с ней. В нем я чувствовала, что мы на равных, хотя была старше на семь лет и знала, что моя обязанность – заботиться. Тут же я согласилась, что моя сестренка выросла.
Следующим воспоминанием стал наш первый поцелуй, который случился в тот же месяц, когда мы ее похоронили. Это дошло до меня не сразу – как доходит то, от чего хочется отвести взгляд.
После похорон он помогал мне забирать ее документы из института, поэтому мы иногда проводили время вместе.
Нас сблизило общее горе, но желания там не было. Он был мальчишкой: красивым, растерянным и при этом слишком самоуверенным. А я – девчонкой, тоже уверенной ровно настолько, чтобы не заметить, как сама теряюсь.
Стоял жаркий летний день. Я сидела на невысокой стенке, он стоял напротив. Мы тоже пили кофе. Посмотрев мне прямо в глаза, он спросил:
– Можно тебя поцеловать? Прости за этот вопрос, просто мне нравится идея кинематографичности жизни, когда ты сам создаешь свой сценарий и этот, с нашим поцелуем, был бы бесподобен.
Я не думала, что до такого дойдет, но мне стало любопытно – хотелось еще немного коснуться сестры, хоть и таким странным способом. Для меня это было про то, что я узнаю поцелуй человека, в которого она была влюблена, поцелую губы, которые она целовала, дам ему возможность почувствовать в моем поцелуе ее отголосок.
– Хорошо.
Поцелуй был приятным, но в нем было что-то, что я не могла назвать своим.
Жизнь не задержала его в моей голове, события резко менялись, а он становился все дальше.
Потом он улетел из России. У нас была еще пара мимолетных встреч, последняя – за день до знакомства с будущим мужем. Дальше – пять лет тишины.
Когда я складываю все это вместе, внутри снова становится шатко.
Знаю, что у него были какие-то дела неподалеку. Просить встречи не буду, но вот бы столкнуться на улице – мне хотелось оказаться рядом с кем-то устойчивым. Не столкнулись. Взгляд падает на львенка в подъезде.
Наверное, в тот день я просто устала. Ноги гудели, хотелось сесть, снять обувь и молчать. Я помню, как в дверях облокотилась на стену и закрыла глаза, не думая ни о чем конкретном.
Вслед я разозлилась на себя: да что за глупости я навыдумывала? Какая судьба, какая любовь – завтра уже будешь плыть на яхте, и всю судьбу сдует морским ветром.
Пока собрала чемодан, отвлеклась. Время за полночь, мне нужно хоть немного поспать.
5
Ночью меня дважды будит телефон, хотя стоит в режиме «не беспокоить», потом пищит холодильник, что ему не свойственно. Будильник стоял на 4:40 – это время, когда я нашла сестру мертвой. Меня накрывает ощущение, что в эту ночь мне нельзя спать одной.
Пишу ему: «Ты можешь приехать? Это не про секс, просто мне страшно, как будто что-то случится». В ответ: «Я могу услышать твой голос?» Созваниваемся.
– Я не могу приехать, но послушай, я тоже это чувствую. Вся наша история окутана мистикой, ты сама помнишь, как мы познакомились. Я знаю одно: мы поедем с тобой в горы и поэтому сегодня ты не умрешь. Доверься мне.
Он сказал это без нажима, но твердо. Я не спросила, откуда он это знает, потому что мне тогда было достаточно того, что он говорит уверенно.
Тревога не ушла сразу после того, как я положила трубку, но я не стала больше ничего с ней делать. Я выбрала спать.
Утром, уже по дороге в аэропорт, я читала его очерк. Там снова было про «увидеть Бога в женщине».
Тогда я иначе переиграла свои мысли о пожелании богини: он говорил не об этом, не о символе, а о состоянии. О том редком моменте, когда через другого соприкасаешься с чем-то большим, чем ты сам: с жизнью, трепетом, тем, чего нельзя объяснить. Он хотел не образ, он хотел глубины.
Неожиданно вспомнила, как несколько лет назад выкладывала про него пост. Без имен, просто такая чистая мысль, такая безусловная любовь: «Жив, глаза горят, и это единственное, что имеет значение». Написала ему, что, если он не знал, этот пост о нем.
Выхожу у аэропорта, в наушниках включается песня, в которой я слышу фразу All i know is if you go you take a part of me (все, что я знаю, – если ты уйдешь, ты заберешь частицу меня). С нежностью смотрю на падающий снег, на душе спокойно, и это я запомню навсегда.
6
Пока мы с подругой летели в самолете, ожидаемо я забыла о любви и о нем. Была только одна мысль: у меня впереди прекрасное приключение!
Захожу на борт яхты, со спины подходит наш капитан, которого я вижу впервые. Смотрю на него и могу думать только о том, что у него глаза в точности как у Льва.
Эти глаза меня очаровали, и мне не хотелось ничего объяснять: ни себе, ни миру. Я просто была там, где была.
Глава 3. Мы снова на связи
Январь. Когда я вернулась из плавания, мы со Львом снова стали общаться, часто переписывались, созванивались. Поездку в горы обсуждали вскользь, не серьезно.
В одной из переписок он предложил посмотреть нашу совместимость в приложении, которое ориентируется на натальную карту. Я смеясь согласилась. Так мы узнали, что в отношениях не будем повторять прошлых паттернов, потому что мы созданы для того, что люди называют любовью. Не знаю, к чему это, просто записываю, как было.
Меня радовало наше общение, потому что через него я узнавала что-то, чем раньше не интересовалась. Меня стала занимать астрология и философия, новые практики.
Тем временем моя жизнь текла своим потоком. Я занималась все теми же делами: ходила в спортзал, читала книги в чайной, вела свой проект, встречалась с близкими. Он воспринимался просто легким ветерком, который иногда подгонял мое течение.
В одном разговоре он выразился о себе так, будто хорошо знает свою тьму: не пугался этого слова и не пытался смягчить. Просто констатировал как факт о себе.