Людмила Фамхутдинова – Мэнэрик. Проклятие северных богов (страница 2)

Мужчина осторожно поднялся с лавки и затушил огонь свечи. Да, время легенд закончилось, вот только с их уходом на его народ навалились беды.

Всё началось с приходом европейцев в северные земли несколько веков назад. После гонений с берегов Великого озера25 якутам пришлось кочевать через яблоневый хребет вдоль рек на север материка. Спустя некоторое время, подвергшись повторному притеснению, якуты ушли ещё дальше, осваивая непроходимые леса и болотные топи.

С тех пор прошло много лет… Его предки долго не могли смириться с вторжением и жаждой географических открытий русских, долго боролись и отстаивали свои земли. Но в конце концов смирились с их приходом и даже начали подражать им: пытались говорить по-русски, двигаться как приезжие и научились пить водку.

В их околотке, в районе Среднеколымска водку теперь пили практически все. Однако к концу зимы – началу весны приобрести напиток становилось почти невозможным делом. Обозы с купцами давно отправились восвояси, а редкие торговцы завышали цены настолько, что простолюдинам оставалось лишь сожалеть о своей бедности. Они отдавали последнее за глоток горячительного напитка.

За это время жители окрестных улусов накапливали достаточно шкурок для будущего обмена, который ожидался в конце марта. Рыба давно закончилась, и охотники вынуждены были ежедневно уходить в лес, чтобы прокормить семьи.

Бэргэн задумчиво сидел около очага. Вот и его запасы подходят к концу, чем кормить семью – неизвестно… Кони живут на подножном корму, а вот собака помрёт со дня на день голодной смертью… Каждый год повторяется одно и тоже.

Почти десять месяцев в году край скован холодом. Близ Средне-Колымска река вскрывается в середине мая, а становится в середине сентября. Из-за жестоких холодов почва промерзает глубже, чем на сто саженей26.

Вечная мерзлота не даёт углубляться корням деревьев, они стелются почти по поверхности земли. Жестокие осенние и весенние ветры вырывают деревья с корнями и делают тайгу непролазной. Жестокие холода делают немыслимой какую бы то ни было культуру растений.

Суровая природа не избаловала местного жителя: он довольствуется очень малым в пище и не прихотлив в выборе её; он привык стынуть на трескучем морозе; ему нипочём бродить по колено в холодных осенних водах реки Колымы, чтобы только добыть из неё несколько рыб; жилище его мрачно и темно, часто походит на нищенскую нору, в которой приютилась нужда27…

Здесь «жизнь есть лишь горестное борение со всеми ужасами холода и голода, с недостатком первых самых обыкновенных потребностей и наслаждений»28.

«Если человек рад простой похлебке из сосновой заболони, ему никакие беды не страшны», – повторил Бэргэн про себя известную в народе поговорку и незаметно уснул.

Весна с божьей помощью была пережита, приближалось лето. В конце мая Колыма наконец-то тронулась, льдины быстро понеслись по реке.

– Отец, – Сардаана забежала в юрту и бросилась обнимать отца, – отец! Колыма пошла! Наконец-то! Когда пойдём рыбачить?

– Стой на месте, егоза! – Бэргэн пытался успокоить девочку, но не мог сдержать улыбку и посадил дочку на колени. – Подожди, немного… Вода должна немного уйти, иначе нас с тобой унесёт вместе с рыбой. А пока нужно подготовиться…

Сардаана поцеловала отца в щеку и убежала на улицу. Это была девочка небольшого роста, черноволосая и раскосая, как и все в её роду. Ей было всего пять лет, по крайней мере так говорила мама. Но она уже столько знала и умела, что казалась себе очень взрослой. Она помогала маме, но больше всего ей нравилось проводить время с отцом.

Их семья жила не богато. Мать занималась домом, а отец – поисками пропитания. С начала июня и до конца августа, пока река давала возможность кормиться, он ловил рыбу вместе с другими жителями их небольшого улуса.

Сейчас пришло время готовиться к неводьбе: снаряжать карбасы29, сшитые тальником, ладить сети и невода. На неводьбе забываются в один день все невзгоды зимы: люди сыты, собаки сыты. Люди необыкновенно преображаются. Круглые сутки над пустынной рекой раздаются смех, шутки и песни. Неводят круглыми сутками без устали.

Сардаана любила это веселое беззаботное время, которое пролетало так быстро. Несмотря на свой юный возраст, она тянула невод вместе с отцом, следила за костром на берегу, сменяя взрослых, помогала чистить и готовить нельму – самую вкусную рыбу в мире.

Спустя пару недель, в начале июня, когда Колыма немного поутихла, жители улуса загрузились в карбасы и поплыли вверх по течению реки до островов. В юртах никого и ничего не осталось: некому было промышлять воровством, да и брать нечего – весь скарб с собой забрали.

Неводьба началась хорошо, работы было много. Но сначала все решили наесться как следует после голодной весны. Спустя пару недель на берегу реки лежала уже громадная куча рыбы: толстобрюхие чиры, красноглазые пелядки, узкоголовые щуки. Женщины отрезали рыбам головы и хвосты и снимали с костей мясо, которое потом вялилось на солнце и дымилось над костром. С чира получалась таким образом юкала, с пеляди – хачаик, а с щуки – кичимас. В отдельном котелке лежали потроха. Дети жарили потроха в черпаках на костре. Кругом стояли дымокуры от комаров, которые нещадно грызли людей.

К Ильину дню на заимках начали зажигать плошки с рыбьим жиром. Солнце начинало садиться раньше, но улов становился всё богаче и богаче. Из-за недостатка соли рыба уже начинала киснуть, поэтому большую её часть пустили на юколу30.

К середине августа приехали гости и весь вечер около костра лилась водка. Уже будучи навеселе, один из приезжих сказал как бы между прочим:

– Несколько дней назад в горах нашли «блестящую речку» …

– «Блестящую речку»? Далеко отсюда? – Бэргэн приподнялся на траве. До этого момента он старался не прислушиваться к разговорам, а просто наслаждался отдыхом. Дочь и жена уже давно спали, а он думал о предстоящей зиме. Лето подходило к концу, скоро нужно будет возвращаться в улус.

– Двести верст31 по летней дороге, – приезжий хитро улыбался. – Только вот опасно туда идти, многие не возвращаются…

Бэргэн знал об этом. Много лет он уже он слышал про «блестящие речки». Да, многие не возвращаются оттуда, но те, кто находит их, возвращаются очень богатыми. Ещё несколько десятков лет назад никто и не слышал про такие речки, но с недавних пор стали находить люди золото в воде. Эти речки в народе стали называть «блестящими».

Бэргэну надоела однообразие, хотелось жить как купцы: чтобы рыба была солёная, а не кислая, да дочка в соболях ходила. Хотелось лучшей жизни, а не этой беспросветной тьмы. Хотелось уехать отсюда далеко-далеко, в Россию…

После возвращения в улус Бэргэн решился. Как-то вечером он подсел к очагу рядом с женой, Мичийэ.

– Жена, Мичийэ моя дорогая, нам нужно поговорить.

– О чем, дорогой мой Бэргэн? – она была немного удивлена, поскольку муж редко разговаривал с ней. В основном он общался с дочкой и с соседями.

– Жена, я принял важное решение. Недалеко отсюда нашли «блестящую речку», и я должен туда поехать, – Бэргэн выглядел серьёзно, и Мичийэ испугалась.

– А как же мы с дочкой? Вдруг ты не вернёшься? – по её побледневшим щекам заструились слёзы. Она прижалась к своему мужу, сотрясаясь в беззвучном рыдании. Девушка знала, что просто так он ничего не говорит и, если что-то решил – назад не отступит.

– Найдёшь себе другого мужа. Но не раньше, чем через год моего отсутствия, хорошо? – хоть ему это совсем не нравилось, но Бэргэн прекрасно понимал, что женщине с ребёнком не выжить в их тяжёлых условиях.

Отношение якутов к неверности было безразличное, но у них с Мичийэ была особая семья, они любили друг друга с детства и много лет были вместе. Бэргэн, в отличие от других мужчин их улуса, практически не употреблял водку и считал её худшим злом. Когда-то мать говорила ему, что в его жилах течёт кровь великого шамана, который спас племя их предков от опасностей этого сурового края. И Бэргэн не сомневался в правдивости её слов. Поэтому он верил, что у него должно всё получится, и «блестящая речка» покорится ему.

– Я буду ждать тебя, мой любимый Бэргэн, – жена нежно прижалась к мужу и эту ночь они провели в объятиях друг друга.

Спустя два дня Бэргэн отправился в путь, а с ним ещё несколько человек из их улуса. А у Сардааны началась новая трудная жизнь – жизнь без отца…

Прошла осень, а за ней зима. От Бэргэна не было вестей. Пока оставалась рыба и юкола – недостатка еды не было. Но ближе к весне началось голодное время, когда на обед шла даже собачья еда (рыбьи потроха, кости и прочая полусгнившая мерзость). В это голодное время в юрты тяжело было заходить, одуряющий запах гнилой рыбы захватывал дыхание и вызывал дурноту. На смену рыбным кишкам приходила похлёбка из заболони, которую добывали в лесу в июне. Но одной похлёбкой сыт не будешь, пришла пора идти на охоту.

Сардаана обычно ходила в лес с отцом, но в этот раз труд добытчицы лёг на плечи Мичийэ. Женщина с дочкой собрали нехитрый обед, взяли лук, самодельные капканы, оделись как можно теплее и отправились в лесную чащу с первыми лучами рассвета.

– Мамочка, а долго мы ещё будем ходить? – девочка испуганно озиралась по сторонам.

Уже много часов они ходили по бесконечному лесу, но всё напрасно. Капканы они поставили, но луком воспользоваться так и не смогли: хитрое искусство никак не давалось им в руки: оноолоох сон32 не давала возможности резко принять удобную позицию, да и меховые варежки тоже не оставили шансов. Ко всему прочему горе-охотницы ещё и заблудились. А день тем временем подходил к концу…