Людмила Евсюкова – Я выбираю тебя. Книга первая (страница 2)

Иногда к нам приходили по какому-нибудь вопросу соседи.

– Андрей! Ну что ты над детьми глумишься? Прости их! – С мольбой в голосе взывали нашего отца к милосердию они.

– Я знаю, что делаю.

– Но у детей потом проблемы с ногами будут! Пойми, можно ведь и словом воспитать не хуже, чем физическим воздействием!

– Они слов не понимают! А не хотят слушать родителей, пусть поймут недопустимость своего поведения через боль!

Тогда мы просили заступиться за нас мать, плача и еле терпя боль.

Она пожимала плечами:

– Отец наказал, обращайтесь к нему. Я не могу ему перечить.

Бывало, отец забывал о нас, ложился спать. А мы продолжали стоять коленями на горохе. Тогда мать разрешала подняться с колен и идти в кровать.

Изредка на моих родителей находило желание вплотную заняться нашим с братом воспитанием. Так было однажды летом, когда мама получила отгул за работу во внеурочное время. Вова тогда перешел уже в четвертый класс, я только готовилась стать первоклассницей.

Мама приказала:

– Никуда сегодня не убегайте. Я дома и хочу, чтобы вы были возле меня, выполняя поручения.

Вовка тут же нашелся:

– Мне в школу! Надо готовить класс к началу учебного года.

И отправился на улицу. Мы с друзьями в этот день собирались оказать тимуровскую помощь соседке. У нее из-за старости не было сил перекапывать небольшой огородик. И мы договорились тайно помочь ей в этом.

Не умея врать, я осталась дома с матерью, упрашивая ее отпустить к ребятам:

– Мамочка, ну как ты не понимаешь, я пообещала друзьям, что пойдем вместе к бабушке Нюсе вскапывать огород. И что же, всех уговорила, а сама не приду!?

– Что мне за дело до твоих друзей? – злилась мать. – Это ты не понимаешь. Я из-за работы редко бываю дома. Теперь появилась возможность побыть с вами, а вы от меня, как от огня, бежите! Неужели я многого требую от вас с Вовой?

– Мамуля, прошу тебя, ну отпусти меня. Вот вскопаем огород, я вернусь домой. И мы тогда целых полдня будем рядом, – умоляла я, заглядывая в глаза.

– Нет! И еще раз нет! Я сказала не пойдешь, значит, так и будет! – потеряв терпение, крикнула она.

Я упрямо уставилась на нее и с обидой в голосе прошептала:

– Вот пионеры в книжке» Тимур и его команда» помогали старикам. И никто их за это не ругал.– Глотая слезы, добавила. – Мне мамашка про них книжку читала.

– Ну, это пионеры. А ты пока еще даже не школьница, а всего-навсего маленькая девочка, – вроде примирительно сказала мать. – А вот мамашке твоей я сделаю выговор: нечего лезть к моей дочери со своими книжками. Своих пусть заведет и воспитывает их, как хочет!

От обиды я подпрыгнула на стуле:

– И вовсе не маленькая, а большая уже! Мы давно помогаем старикам. Разве это плохо?

А книжку я попросила прочитать. А потом ее всем ребятам пересказала. И мы решили тоже стать командой. – Даже не сказала, а выкрикнула я. – А еще я уже в первый класс записалась. Вас с папой целыми днями дома не бывает. А учительница ходила по дворам и всех семилеток приглашала в школу. Я самая первая теперь в списке. И ее по всей нашей улице провела. А что? Она ведь не знает, кто, где живет. А я всех знаю. И меня тоже все знают, – с ноткой гордости добавила я.

Мать со злостью выкрикнула:

– Вижу, ты совсем от рук отбилась! Если так хочешь помогать, возьми веник и подмети в нашем доме. А то, видишь ли, большая она уже.– Она со всей силы захлопнула форточку, в которую с улицы уже много раз доносился зов друзей.

– Я уже утром подметала!

– Так сделай то же самое во дворе.

Она была уже выведена из себя.

– Там тоже. И еще бы сто раз везде подмела после тимуровской работы, – с обидой ворчала себе под нос я, глотая соленые слезы, струйками стекающие по лицу.

Я без души поводила веником по полу в доме, потом по аллейкам во дворе. Затем поиграла во дворе с собачкой. А в конце вообще села в уголке у окна, надув губы.

Изредка в нашей семье случались праздники. Особенно радостными для нас были совместные походы в парк культуры и отдыха имени Кирова. Коротко этот парк называли треком. Там были качели и карусели, пруд с лодками, лебедями и бакланами, плавательный бассейн и многое другое.

Накатавшись и наплававшись, посетители трека обязательно отправлялись в кафе с мороженым, шашлыками и прочими вкусностями. Так поступала и наша семья. Мы с удовольствием и неторопливо ели мороженое, сидя за столом и с достоинством поглядывали на людей в очереди, ожидающих трапезы в уличном кафе. Надолго потом нам с братом хватало эмоций от этого отдыха.

Реже удавалось сходить всей семьей в кино, в цирк или зоопарк. Мы мечтали о большем общении. Когда родители потом надолго погружались в свои дела и заботы, мы снова становились предоставленными самим себе.

Росли мы, как тростинки: куда подует ветер, туда и склонялись. Благо, еще с детства по интуиции или природному чутью, а может, и с помощью наставлений многочисленных бабушек и мамашки мы не свернули с правильного пути. Хотя и считались уличными сорванцами.

Вблизи от нашего дома находился детский сад. Все мы мечтали хоть на некоторое время попасть туда. И с завистью смотрели на детсадовцев, играющих в подвижные игры во дворе, как воспитатели читают им книжки и беседуют с ними в беседках, как медики проводят с малышами летнее купание в бассейне, как они верятся на турниках на спортивной площадке.

Стоило детям покинуть двор, мы перемахивала через забор. И начинали выделывать все, что видели сквозь решетки забора: висели на турниках и бегали наперегонки по двору, исследовали каждый уголок беседок и всего двора, летом купались в бассейне. И при этом визжали от удовольствия.

Повзрослев, устраивали даже футбольные и баскетбольные матчи. За нами гонялись сторожа с метлами. Воспитатели и заведующая уговаривали покинуть территорию. Мы рассыпались, как горох, в разные стороны. И тут же появлялись снова.

Иногда мы шли за детсадовскую территорию, где в годы нашего детства был пустырь. Там гоняли мяч в футбол, играли в волейбол или в вышибалу. Потом на месте наших былых игр приступили к строительству высотных домов. Выкопали котлованы для фундамента, завезли блоки.

Понятно, что строительство домов и магазинов – это хорошо. Лишь одного не могли мы понять, где теперь играть?! И продолжали развлекаться на стройке. Мы бросались в котлованах камнями или комьями земли, перепрыгивали с верхней площадки дома на нижнюю, балансировали на незакрепленных ступенях и балконах без ограды.

При метании комьев мне разбили голову. В глиняном комке оказался осколок стекла. Дети вели меня под руки, так как я ничего не видела из-за прилипшей к ресницам и волосам крови, которая струилась по лицу и голове. Засохшие волосы не давали мне повернуть голову. Мать, увидев меня, зареванную, грязную, всю в крови, не пустила домой:

– Иди туда, где была! Сколько тебе раз говорить: девочка должна быть послушной, играть в спокойные игры?! Например, в дочки-матери с подружками, а не бросаться камнями, лазить по заборам или бегать по стройкам с мальчишками!

Я размазывала по щекам слезы с кровью и грязью. Ну, что поделаешь, если я с малолетства не любила играть в куклы. Во-первых, никогда их не было, а во-вторых, больше нравились игры на воздухе в кругу друзей. И что самое интересное, – с мальчишками я чувствовала себя намного уютнее, чем с девчонками.

От боли физической и обиды я безутешно плакала. А друзья повели меня на улицу, громко успокаивая и наперебой вспоминая, что делали их родители в подобных случаях:

– Мне мама ранку промыла, когда я ударился об крыльцо, и потекла кровь. А потом завязала чистой тряпочкой.

– А моя мама говорила, что любую ранку надо зеленкой залить.

– А моя – иодом.

– А у нас сейчас есть хоть что-то?

Я от их слов заголосила еще громче.

На этот шум вышла из двора соседка бабушка Нюся.

– Как это мама не стала лечить Олю? Разве можно бросать ребенка в беде?!

Она подхватила меня на свои старческие руки. И бросилась бежать через дорогу в больницу:

– Ничего, мы этот вопрос быстро решим. Поликлиника рядом, а ребенок кровью истекает, – говорила она, запыхавшись, на ходу.

Вся ватага друзей еле поспевала за ней.

В кабинете врача медсестра обмыла и обработала рану, выстригла вокруг нее волосы, сделала укол, а врач зашил кожу. Затем забинтовали голову.

– Ну, вот! Теперь ты, как раненый в голову Чапаев! – засмеялись они.

Долго теперь друзья наблюдали мои походы в больницу на перевязку и обратно. Так что, закончив первый класс с отличием, я фотографировалась с одноклассниками с перевязанной головой и с перебинтованной рукой, которую разбила, переходя через железную дорогу при очередном походе в больницу.

Как-то брат собрался на день рождения купить мне в подарок настоящую куклу. У меня была лишь самодельная подруга, которую сшила бабушка Душа из тряпок. Мы с ним даже в город для этого ездили вдвоем. Во время поездки обошли много магазинов в центре Грозного.

Ни одна из облюбованных мной красавиц ему не нравилась:

– Ты только посмотри, какая она страшная: глаза навыкате, губы, как гармошка. Давай еще поищем.

– Вова, глянь, кукла с золотыми волосами! Немного на Лидину похожа. Правда?

– Ничего ты не понимаешь, у нее вместо волос пакля. Она не Лидину красавицу похожа, а на бабу Ягу из мультиков.

– Ой, погляди, какие пупсики. Я давно о таком мечтала. Научусь ему платьица всякие шить.