Людмила Евгеньевна Улицкая – Лестница Якова (страница 101)
Гриша поставил свою бутылку в середину стола. Гриша стоял возле Вити. Они больше не напоминали Дон Кихота и Санчо Пансу – Витя раздался вширь и оттого как будто уменьшился ростом, Гриша превратился в тощего старичка, никакого намека на прежнюю круглоту и пузатость. Но никто не мог этого оценить, кроме Норы.
“Я-то меньше всех поменялась, – подумала Нора. – Но никто не замечает”.
Неожиданно Витя сказал:
– Гришка, ты посмотри на Нору – вот кто совсем не меняется!
“Невероятно! Что произошло с Витасей? Он прежде вообще людей не замечал!” – еще раз изумилась Нора.
– Не удивительно, Витенька, не удивительно! Мы с тобой, благодаря метаболизму, давно поменяли весь материальный состав – ты весь состоишь из материи Нового Света, я из вещества Святой Земли! А Нора восстанавливает свое тело за счет молекулярных структур здешней материи! Вот она и не меняется! – захохотал Гриша.
– Я сомневаюсь, что атомы несут на себе метки такого рода! – заметил Витя, перевел Марте Гришино высказывание и попросил всех говорить по-английски, чтобы Марта понимала. Хорош аутист!
– Позволь! Позволь! Но существует программа ДНК, которая выстраивает молекулы и атомы в определенном порядке, и порядок этот включает…
Тут Нора перебила его и пригласила к столу. Юрик разлил по стопкам водку. Налили ритуальную стопочку для Варвары Васильевны и накрыли ее куском черного хлеба. Водку пил один Гриша. Нора глотнула раз из приличия и больше не пила. Витя, Марта и Юрик алкоголя в рот не брали – приподняли полные рюмки и поставили на стол. Не чокаясь. Поминальная часть встречи на этом и закончилась. Начался дуэт Гриши с Витей, который в прерывистом режиме длился пятьдесят лет, со школы.
Гриша далеко продвинулся за эти годы в своих молекулярно-библейских исследованиях, вполне отошел от экспериментальной науки, не оставив при этом любимую идею квантового компьютера, и погрузился в области умозрительные, постоянно используя все последние достижения молекулярной биологии для доказательства идей, совершенно неприемлемых для Вити.
Но застолье все же было поминальным, и поначалу все соблюдали благопристойность без всяких усилий.
Гришу, как всегда, тянуло в высшие сферы. Он поднял стопку:
– Как же я счастлив, что могу увидеть вас всех, несмотря на то что день такой печальный. Я вот что хочу сказать: смерть – не сбой программы, она заложена в программе. У Творца ничего не пропадает. Каждая человеческая жизнь – Текст. И этот Текст нужен почему-то Богу!
– Ну, не знаю, какой неизвестный Господу Богу текст могла преподнести моя матушка Варвара Васильевна. Мне кажется, Гриша, ты что-то преувеличиваешь.
Гриша выпил еще одну рюмку.
– Витя! Витася! Каждый человек Текст! Тайны заканчиваются! Двадцатый век расправился с половиной вечных вопросов, просто люди об этом не задумываются! Все живое – Текст, который пишется три с половиной миллиарда лет, от первой живой клетки до родившейся неделю тому назад моей внучки – во исполнение заповеди “Плодитесь и размножайтесь!”. И это единственный способ читать и воспроизводить Божественные Тексты! Их реализовывать! Вся информация, собранная человеком за его жизнь, поступает в общее хранилище – память Господа Бога! И Варвара Васильевна родила тебя и тем самым участвовала в великой работе длящегося Творения!
Гриша вытер со лба пот, вздохнул и хлопнул еще одну рюмку.
– Ладно, ладно! Но маму-то мою оставь в покое! – засмеялся Витя.
Засмеялся и Юрик. Нора не очень хорошо понимала, что говорит Гриша, но переспрашивать, просить перевода ей не хотелось. Зато она отлично поняла, что в Витасе пробудилось чувство юмора, которого прежде никогда не наблюдала. Марта тоже не производила впечатление человека остроумного. Не значило ли это, что Витя, как подсолнух в огороде, расцвел рядом с женой от хорошего освещения и благодатного полива?
Гриша выпил еще, резко выдохнул, закусил куском черного хлеба. Нора подвинула к нему наскоро поджаренную ножку Буша, он отвел блюдо: спасибо, не надо. Говорить ему было гораздо интереснее, чем есть. К тому же он съел кусок сыра, который входил в еврейское противоречие с курицей.
– Видишь, никто этих ножек не ест, одна ты… – шепнул Юрик.
Это правда – ножки эти были скандальные, их обвиняли в какой-то заразе, которую американцы в них напихивали, но Норе было все равно, что есть, пусть хоть эти сомнительные ножки…
Гриша продолжал:
– Лучший компьютер, который создал Творец, – живая клетка! Нельзя сделать лучше!
Витя зацепил вилкой куриную ножку – у него не было предрассудков относительно моральной несовместимости мяса и молока. К тому же, лучше булки с любительской колбасой природа ничего предложить ему не могла…
– Гриша, можно сделать лучше. Можно сделать компьютер, который работает быстрее, и они уже сделаны, ты прекрасно знаешь. При хорошо написанной программе в современном компьютере скорость решения задачи гораздо большая, чем это в возможностях человеческого мозга. Тем более что компьютеры есть теперь и самообучающиеся, и обучаются они во много раз быстрее, чем человек. У человеческого сознания гораздо больше всяких ограничений, чем у компьютера.
Гриша подскочил:
– Мозг сделан не из сети нейронов – элементарных единиц, а из сети мощнейших молекулярных компьютеров! Одно это полностью разбивает твои соображения! Но я говорю о другом! Именно человеческое сознание – единственное место в мироздании, где тексты могут соприкасаться один с другим, взаимодействовать, порождать новый текст, новые смыслы! Это и есть – “По образу и подобию!” Человек подобен Творцу именно в этом – в умении создавать новые тексты!
Гриша довольно звучно постучал кулаком по своей голове:
– Вот! Единственное место!
– Ты вполне уверен, что это единственное место? – Витя возражал даже несколько лениво. – Уверен ли ты, что на этом этапе эволюции не возникает новое поколение людей, суперчеловечество, которое будет представлять собой гибридный продукт? Вон, Мартина мать десять лет ходит с кардиостимулятором, наш сосед Джереми искусственной рукой закапывает глазные капли, а что сегодня умеют делать разного рода роботы, могу тебе не рассказывать. Сегодня перспектива вполне очерчена, я не люблю давать определений – но, по смыслу, мир вступил в новый этап: идет гибридная эволюция. Ты же понимаешь, что объединенное с компьютером человеческое сознание – качественно новый продукт…
Гриша, выпивший полбутылки, все более разгорался:
– Витася! Ты не понимаешь главного! Извини, ты технарь! Любой текст – форма существования информации! Жизнь на земле следует понимать как текст. Божественный Текст, который не нами написан! Творец – это Информация. Дух Божий – это Информация! Душа человеческая – фрагмент информации!
“Я” – фрагмент информации! Жизнь – не способ существования белковых тел, как Энгельс дотумкал, а способ существования Информации. Белки денатурируются, а информация неуничтожима. Смерти нет! Информация бессмертна! Но эта ваша американская борьба за скорость приведет в конце концов к тому, что мир будет принадлежать тем, у кого быстрее работают компьютеры. Внутри этой гонки заложен инстинкт потребления. И самоистребления! Сегодняшнее человечество не может обуздать себя, оно жаждет владычества, жаждет войн! Оно хочет все сожрать! И Америка, и Россия, и Китай! Это ложный путь! Открой глаза! Вы работаете на войну! В этой бойне выживут одни тибетские отшельники, ну, и в этом роде… от них пойдет новое поколение людей, это будет новый виток эволюции сапиенсов не посреди мамонтов и саблезубых тигров, а посреди ржавых компьютеров и при высокой радиации…
Тут, наконец, обратившись к Вите, свое слово вставила Марта:
– Виктор! Он говорит как пророк!
Витя знакомым Норе жестом поскреб чисто выбритый подбородок:
– Марта! Он говорит как еврей! Это еврейская страсть прочитать в тексте то, чего там не было написано.
– Как? – вскричал Гриша. – Было написано! Было написано самыми прямыми словами – “Перекуем мечи на орала!” Надо читать тексты!
– Цитату не поняла, – шепнула Нора Юрику. – Переводи, пожалуйста.
Он перевел.
Чем более горячился Гриша, тем спокойнее и веселее выглядел Витя.
– Гриш, я прочитал этот текст. Давно. Моя жена Марта очень хотела со мной обвенчаться. Я, признаться, до сих пор не знаю, почему это было так важно для нее. Я предполагал, что надену черный костюм и галстук, поеду с ней в ее любимую церковь и потеряю на это мероприятие день. Но не получилось. Священник потребовал, чтобы я предварительно прошел катехизацию, словом, массу времени угрохал, и я прочитал Библию. Может, она и Божественный Текст для древних евреев, но сегодня он представляется мне вполне архаическим документом… Много жестокости, логических неувязок, темных мест и противоречий. Не случайно евреи три тысячи лет комментируют, трактуют тексты, выворачивают наизнанку, пытаясь снять противоречия. Мне кажется, что всем известная склонность евреев к наукам как раз и проистекает из этой тысячелетней полировки мозгов.
– Не умеешь читать! Не умеешь читать! – закричал Гриша. – Еврей – модель человека. Как любая модель, с упрощением. Все люди, в каком-то смысле, должны стать евреями. Адам Кадмон, первоначальный человек, духовное явление человеческой сущности, первообраз духовного и материального мира. Но сегодня мы понимаем, что “духовное” есть синоним “информационного”. И человек сотворен, как считает раби Акива, – и я с ним согласен, – по образу Адама Кадмона. То есть это была модель, которая реализовалась в рамках Творения!