Людмила Бояджиева – Успех (страница 17)

А что можно сказать о джентльмене не первой молодости, оснащенном ухоженной бородкой и чеховским пенсне, который решил перещеголять Элтона Джона сногсшибательностью парчового костюма, щедро украшенного стразами, элементами ювелирного декора и даже, если приглядеться, перьями? Ладно, бывает. В любой компании найдется подобный эстет. Но плечистый коротышка с торчащими дыбом огненным клоунскими патлами, с кирпичным рубленым лицом в мундире наполеоновской гвардии – он то откуда? Какие соображения могут возникнуть у наблюдателя, обратившего внимание на оттопыривающий губу клык, скорее всего, искусственного происхождения и довольно основательное бельмо? Негативные, естественно. Это, извините, через чур – решил бы каждый. Стоит ли добавлять, что могучие пятерни рыжего обтягивали белые дамские гипюровые перчатки, а его колоссальные ступни покоились в кокетливых "домашниках", отороченных гагачьим пухом? – Не стоит. Кто будет обращать внимание на пустяки, если рядом с прикольным хмырем восседал, вальяжно обмахиваясь хвостом, колоссальный котище?! Да, именно – настоящий живой кот размером с десятилетнего дуралея-школьника, светло рыжего окраса, толстомордый, упитанный с удивленными желтыми глазами победителя межобластной математической олимпиады. И тут гипотетический наблюдатель, будь он не американец, а лучше – россиянин, опускает на рычаг телефонную трубку, поднятую для вызова полиции или машины неотложной психиатрической помощи, облегченно вздыхает и расплывается в широкой улыбке – он узнал старых друзей!

Вот какая исключительно важная компания спокойно трапезала в гостиной виллы "Приятная встреча", обмениваясь многозначительными взглядами и пустыми репликами, как доброе семейство очаровательного, но шкодливого ученика в ожидании объяснений последнего. Иногда наступало напряженное затишье и тогда кто-либо отпускал смущенную шутку.

– Почти как в нашем московском особнячке. "Где-то далеко, где-то далеко идут грибные дожди…" – Задушевно пропел гость, не удержав вздох. Хорошее было время. На Земле минуло лишь несколько лет, а как все переменилось! – Он с аппетитом пробовал все подряд, сменяя острое сладким, тайландское сибирским, сырое – выдержанным в маринаде или запеченным до хрустящей корочки.

– Здесь переменилось? – Пожал плечами Амарелло. – Ничуть.

– Во мне. Переменилось во мне, друзья мои. Признаться, я был удивлен, встретив вас здесь. На этот раз я прибыл один. Мне не нужны помощники. То есть, – Роланд обвел присутствующих извиняющимся взглядом, – не полагаются по сути задания. Я должен во всем разобраться сам.

– Разумеется, экселенц, сами! Уверяем вас, наша встреча – всего лишь случайное совпадение! – Живо отреагировал кот, сверкнув честными глазами. Мы не привязывались за вами, экселенц. Но не могли же настолько снахальничать, настолько пренебречь элементарными правилами приличия, что бы не пригласить вас к ужину, если уж по случаю, по счастливому стечению обстоятельств оказались здесь?

– Не пригласить вас на ужин – жуткий кошмар! – Горячо поддержал его Амарелло.

– Позвольте полюбопытствовать… – Шарль аккуратно утер бородку палевой льняной салфеткой, подобранной в тон майсенскому сервизу. – Ведь на сколько мы понимаем, вы лишены на время этого судьбоносного для Земли Визита некоторых своих привилегий. Э-э-э… я имею ввиду, экселенц… Скажите честно: вы способны, как прежде читать наши мысли?

– Увы, нет. Ни ваши, ни даже людские. Возможности в этом плане не больше, чем у чуткого интеллигента. – Роланд развел руками и не заметил облегченный вздох присутствующих.

– Отлично! Тогда поясню ситуацию. – Ляпнул кот и огляделся. Амарелло корчил многозначительные рожи, напоминая об осторожности. Шарль бурно закашлялся, пряча лицо в салфетку и роняя пенсне, Батон изобразил застенчивую откровенность: – Мы здесь находимся в качестве наказания за чрезмерные вольности поведения, отмеченные во время прошлого визита. Стыдно признаться, экселенц.

– Я знал, что вас на время лишили выезда и был удивлен, получив приглашение от Шарля. Я правильно использую прежние имена? Ведь в смысле внешности вы остались почти полностью верны себе. Или этот маскарад ради ностальгической вечеринки в мою честь?

– Традиция, экселенц. – Развел руками Шарль. – С любимыми не расставайтесь – так тут говорят. Нас здесь любят, мы любим их, вас… Шарль от волнения запутался и смахнул слезу… – Столько всего пережито вместе…

– Объясняю толково и по порядку. – Вклинился Амарелло. – Нас лишили выезда, экселенц, но мы здесь. Это не выезд, это – ссылка. Мы на трудном фронте, на передовой линии разведывательной войны. – Он смиренно вздохнул, глядя на стол. – Форма одежды – свободная. Шарль офигенно нарядный, Батон оттягивается в котовом прикиде, если время от времени по долгу службы не изображает голливудский фак-символ. А я… говорят, мне идет алое с золотом… – Амарелло смутился, отряхивая с мундира живописные мазки криветочного коктейля.

– Скромная трапеза организована, конечно же, по случаю вашего визита. – Шарль довольно оглядел щедрый стол. – Мы не знали, каковы ваши кулинарные предпочтения на сей раз и на всякий случай предложили широкий ассортимент. Сами же застольем не злоупотребляем. Наш девиз: диета, воздержание и неустанный труд. Никаких былых сумасбродств, никаких фантазий, экселенц. Тишайшие, незаметнейшие, смиреннейшие бойцы невидимого фронта.

– Угу. – Подозрительно глянул Роланд. – Впечатляющая команда. И в таком виде – без сумасбродств? – Естественно, приходится слегка прихорашиваться при исполнении задания. Разведывательные операции требуют конспирации. – Строго объяснил Шарль. – Вчера я выбрал удачный имидж для участия в банкете Всемирного братства. Батон ловко фиглярничал, изображая киноактера, особенно тут модного…

– Да я в самом деле жутко на него похож! – Кот, мгновенно преобразившись в симпатичного юнца, одетого по пляжному в черную майку и цветастые бермуды, отбросил со лба густые русые пряди и чмокнул себя в загорелое плечо: – Мм – ! Очаровашка!

– Тоже мне – Ди Каприо! Ты курнос, рыж, непозволительно толст. "Титаник" затонул бы без всякого айзберга, имея на борту такого увальня. И одет кое-как. – Фыркнул Шарль, неодобрительно сверкнув пенсне в сторону застиранной маечки, обтягивающей плотный торс "фак-символа".

– Зависть, экселенц. – Смиренно опустил рыжие ресницы Батон. – Супруги Беласко ни минуты не сомневались, распознав любимого актера под вымышленной фамилий. И справился я с ролью, скажу без ложной скромности, потрясающе. Вот только диву даюсь, как это прелестную Аму Релло не выкинули с позором из своего клуба приспешницы Лолики Ширински!

– Однако, вы активно взялись за дело. И такой диапазон вмешательства… Ведь речь идет, как я понял, о выполнении некоего задания? – Уточнил гость. Троица переглянулась. Возникла пауза.

– Ах, экселенц, трудно привыкнуть к тому, что вы задаете вопросы не с подковыркой, то есть, без иронии и умысла подшутить над нами, а обычно что бы получить на них ответ, которого вы не знаете. – Таращил недоуменные глаза Бо Тоне.

– Непостижимо! – Всплеснул руками то ли обрадованный, то ли обескураженный Шарль. – Вы в самом деле лишились возможности читать мысли, экселенц…

– Таково одно из условий моего Визита – максимальное приближение к психофизическому статусу обычного землянина. Что за скорбные лица? К чему эти ахи и вздохи? Я в восторге от своей заурядности! Откровенно говоря, чрезмерная умелость пресыщает. Достали меня эти привилегии! Все есть, все можешь – и при этом кругом виноват. Требования немыслимые. Работа на износ. Обыкновенный человек – это так трогательно! И звучит гордо. – Шатен поднялся, пружинистой походкой подошел к окну и распахнул шторы. Тут же Кот с рьяной поспешностью задул свечи и плечистый силуэт коротышки вырос перед гостем, заслоняя его от незримой опасности.

– Экселенц! Умоляю, отойдите от окна, здесь в моде ружья с лазерным прицелом. Вам нельзя рисковать! – Просипел Амарелло, тараща глаза и тесня неосмотрительного визитера в глубь гостиной.

– Вижу, вы неплохо осведомлены относительно местной ситуации и моей миссии. Впрочем, ничего удивительного, все почти как в прошлый раз при аналогичном задании. Минуло всего лишь пятьсот лет. Я прислан на тех же условиях. – Шатен расположился на диване у камина поближе к кофейному столику с бокалами и фруктами. – Раз уж мы собрались, то стоит поболтать. Ничего, если я погрызу фисташки? От перевозбуждения. Тянет к великому деянию, прямо руки чешутся, а заняться нечем. Увы, ни нашего всевидящего зеркала, ни девиза о ненависти и мщении, ни даже моего любимого кальяна у нас здесь нет.

– Хрен с ней, с ненавистью, но кальян, экселенц… Почему вы отказались от маленького удовольствия? – Бо Тоне, спешно обросший шерстью и соответствующими деталями котовости, услужливо вытянулся столбиком у кресла на задних лапах. Преображенный Роланд, а это, конечно же, был он, озадаченно посмотрел на кота и рассмеялся: – Отставить церемонии! Сейчас вы не слуги, а я не хозяин. Не руководитель операции и даже не учитель. Один из вас.

– Это немыслимо, экселенц! – Горячо заверил кот, прижимая лапы к пушистой груди.

– Да бросьте вы деликатничать, присаживайтесь, друзья! Право, глупость какая-то… Так хочется поболтать в тесном кругу. – Роланд кивнул на диван.