Людмила Бояджиева – Сердце ангела (страница 42)

— Ты о чем, девочка?

— Послушай меня… — Она помедлила и, сморщившись как от горькой пилюли, выпалила. — Я очень, очень ценю наши отношения. Но, умоляю, давай ничего не будем менять?

— Но… — У Криса в горле застрял кусок. — Но мы ведь уже договорились. Кажется, я не похож на сексуального маньяка. Забыли о своих ошибках — о'кей? — Поспешил переменить тему обескураженный Крис. Неужели для этого заявления она неслась в Хельсингер?

В нависшей тишине было слышно, как в коридоре бранятся горничные. Флавин отодвинул тарелку.

— Вита, почему ты не улетела к Рисконти? — решил вдруг он выяснить все до конца.

— Мне показалось, что тебе нужна помощь… Эта записка напугала меня.

— Записка? Ты нашла какую-то записку?

— Мне её передал тот человек. Ну, — которого ты встретил на бензозаправке…

Выслушав рассказ Виты, Крис застыл в недоумении. Он уже понял, что происшествие на дороге не было случайным и подозревал в злодеянии Абру. Но как она успела подстроить финт с неизвестным господином и фальшивой запиской? Флавину хотелось задать Вите десятки вопросов, но он вовремя спохватился, сообразив, что правда напугает её. За Витой кто-то охотился, причем, с весьма опасными целями. Кто-то хотел запугать или уничтожить их. Но кто бы это ни был и какие бы чувства не испытывала к Флавину Вита, он должен был сейчас добиться одного — уговорить девушку уехать вместе с ним.

— Хорошо… Я расскажу тебе все. Только постарайся понять меня правильно… — Крис задумался, импровизируя на ходу. — Видишь ли, визит в Москву несколько скорректировал мои планы. Я должен был показать рождественские представления в Копенгагене, но немного изменил время и место действия. Отсюда мне предстоит путь в совсем другое место и с очень ответственной миссией… Я подумал, а что если Вита возьмется помочь мне.

— Помочь? Это опять съемки фильма?

— Нет, дорогая, речь идет о моем личном, семейном деле. Я планировал успеть к Новому году… Честное слово, Вита, это чрезвычайно важно для меня…

— Конечно, Крис. Ты же помог мне выкрутиться из московской истории. Можешь рассчитывать на мою помощь. Но что я могу сделать, объясни хотя бы.

— Обязательно. Но не сейчас… Видишь ли, я вначале позволил тебе уехать, а потом пожалел. И сгоряча что ли передал эту записку. Понимаю, как нечестно оказывал на тебя давление.

— О чем ты? Ты должен был сказать все сразу. Возможно, я бы вела себя по-другому.

— Но ведь Рисконти ждет тебя.

— Нет. Мне так и не удалось разыскать его. — Вита заметно погрустнела, и Флавин, которому захотелось немедля отправить её к возлюбленному, приказал себе «не заметить» этого.

— Ладно. У вас ещё вся жизнь впереди, счастливцы. Я прошу у тебя всего лишь одну неделю. И клянусь, Виталия, ты не пожалеешь.

Глава 10

Поздно вечером в гавани греческого города Лаврион смуглый брюнет зафрахтовал яхту. Он хотел остаться неузнанным и хозяин водного гаража Такис Лемистоклус сделал вид, что совершенно не догадывается, с кем имеет дело. Здесь всем было известно, что американский фокусник — чистокровный грек. Да и внешность его не оставляла сомнений. Но говорил он по-английски, прятал глаза за солнечными очками и, со всей очевидностью, скрывал свое подлинное происхождение. Заплатил американец хорошо. В оплату входила и застрявшая на языке Лемистоклуса фраза: «Рад служить вам, господин Флавинос. Вы у нас — знаменитость, что-то вроде национального героя». Но грек промолчал и даже шуганул недотепу-юнгу, уставившегося на мага и волшебника с открытым ртом.

Американец отказался от помощников, заверив, что отлично справится с яхтой сам. Это и понятно — на причале его ждала длинноногая блондинка самого что ни на есть экстра-класса. Бывший моряк, изучивший на всех континентах своеобразие женских прелестей, мог безошибочно определить красотку высшего ранга с любого расстояния. В дамах этой немногочисленной категории никогда не обнаруживалось ни малейшего изъяна, как издали, так и при самом близком рассмотрении. Ведь частенько бывает — идешь за обалденной девочкой два квартала, не отрывая взгляда от играющих бедер и стройных ножек, а догнав, чертыхаешься в три этажа, увидев размалеванную фурию.

Белокурая американка просто сидела на бетонном столбике для причальных канатов, бросая чайкам из пакета сто-то съестное. Но в очертаниях её плечей, осанке, в долгих взмахах руки и плещущихся на ветру длинных волосах угадывался фирменный знак, гарантирующий качество. Подойдя, маг обнял её, уткнувшись лицом в ароматную шею. Ноздри Лемистоклуса вздрогнули — ему почудился запах духов, окутывавших блондинку. Затем они шагнули на борт «Кафы», и все так же в обнимку направились к рубке.

Лемистоклус долго провожал взглядом покидающее вечернюю бухту судно. Он не воспользовался биноклем — и так в груди разлилась какая-то непонятная смесь зависти, восхищения и мучительной жалости. То ли к себе, застрявшему до конца своих дней на этом причале, то ли к тем, кто исчез в розовых сумерках — сильным, великолепным, влюбленным, но, увы, смертным.

«Есть повод выпить. Я угощаю», — неожиданно сообщил Лемистоклус напарнику и, заперев дверь своего «кабинета», вывесил табличку: «Водный гараж Такиса закрыт до следующего года», что означало — на целых четыре дня.

Господин Лемистоклус ошибся — слившиеся силуэты на борту яхты не означали жарких объятий. Во время перелета до Афин Вита не проявляла привычной живости. Уверенный, что она сожалеет о разлуке с женихом, Крис старался не надоедать ей беседами. Лишь когда он показал Вите ключи от яхты, девушка виновато улыбнулась:

— Извини, если у меня начнется морская болезнь. И в самолете укачивало и сейчас… — Она поморщилась. — В ушах звенит.

— Ничего. Это совершенно особенное море и у нас священный маршрут: мы едем в Рай, детка. — Флавин подхватил покачнувшуюся на палубе Виту и она прижалась к его груди.

— Ты не обидишься, если я немного отдохну?

— Конечно, располагайся в любой из кают — эту ночь мы проведем в море. А я постою у штурвала.

— Ты и это умеешь? — Вздохнула Вита.

— Скажи хоть слово, а я берусь доказать, что и Виталия Джордан первоклассный яхтсмен.

— Утром, ладно? Наберусь сил и освою штурвал.

Крис проводил взглядом спускавшуюся в кубрик девушку. Ее здорово качало, но помогать Крис не стал.

… Когда Вита проснулась, было совсем темно и тихо. Мотор не работал. Суденышко мягко покачивалось на волнах, и это колыбельное колыхание нравилось ей. Набросив куртку, Вита поднялась на палубу и замерла, захваченная чудесным зрелищем — вокруг бархатная чернота и мириады звезд, необыкновенно ярких, звенящих. Палубные огни погашены, никого в целом мире, лишь плеск волн под килем, йодистый запах водорослей и тишина.

— Иди сюда, детка, — тихо позвал голос Криса. Он лежал на спине, положив за голову руки, и закинув лицо, словно загорал под звездами. Вита села рядом.

— Что за сказка, ещё утром мы кружили в снежной метели, а теперь — в звездной.

— Это мои друзья. мы знакомы с детства. Смотри — это Канопус — вторая по блеску звезда всего неба. Она находится в созвездии Киль. Вон там ниже четыре ярких точки — это Крест, а под ним совсем маленькая Муха. Те далекие звезды — Южный Крест. По словам Данте, он освещает преддверие Рая.

— А ты и вправду «звездный сын», Крис? Я читала что-то подобное в одной статье.

— Может, и так… Очевидно, я свалился с неба прямо на крышу дома в городке Мегаро неподалеку от Афин. И потом всегда поднимался туда, чтобы глазеть на звезды… Ты тепло одета? — Флавин повернул к Вите голубоватое от ночного света лицо.

— Да здесь почти лето. Термометр на рубке показывает 12 градусов. И пахнет… Ты чувствуешь, Крис, пахнет водорослями и терпкими травами.

— Это с невидимых в темноте островков. Здесь их множество — тридцать девять, и только двадцать пять обитаемы. С Кикладами связаны две легенды. Говорят, что нимфы разгневали Посейдона и тот превратил их в скалы. Другая версия гласит, что название островов происходит от слова «kykos», что значит, круг, так как островки располагаются вокруг священного острова Делос.

— Здесь сплошные легенды и целая пропасть тысячелетий, пролетевших как сон.

— Да, когда смотришь на звезды, пять тысяч лет, отделяющие нас от расцвета кикладской цивилизации кажутся песчинками… Тогда здесь правила Великая Богиня. Ее изображение сохранилось во многих музеях мира.

— Только в музеях? Люди забыли свою Богиню?

— Людей уничтожил вулкан. А новые цивилизации стали поклоняться божествам мужского рода.

— Для того, чтобы все время воевать, — сообразила Вита.

— Еще бы! Ведь за острова боролись могучие державы. То ими владели венецианцы, потом захватил турок Красная Борода. В конце 18 века острова даже находились под властью русских.

— Бедные греки, как же им отстаивать свои земли, если такие сильные воины, как Крис Флавин, отрекаются от родины.

— Вита, ты же ничего не знаешь…

— Теперь, кажется, знаю, Кристос Флавинос… Мы едем к тебе домой.

Крис сел и взял руку Виты.

— Если ты сумеешь меня понять и простить, я постараюсь что-то исправить. Честное слово, девочка. — Его светлые глаза мерцали в темноте подобно лунному камню.

— У тебя неземные глаза, Кристос… Они светятся… — Рука Виты дрогнула.

— Моего отца звали Сократом. Он родился в семье зубного врача. Сократ был похож на старого Зевса, но стал не актером, не фокусников, а обычным дантистом. Я был младшим из двоих сыновей. И, знаешь, Вита, мною трудно было гордиться…