Людмила Бояджиева – Розовая мечта (страница 5)

— Боже, когда же ты остепенишься, девушка?! Вон, висок уже седой. Не спорь, я вижу. И шейка в сеточку, — зло третировала я Аську — всю в черной коже и в золоте. Только что из Италии.

— Бешеный успех! Бизнес-поездка. Какие мужики! Но все околдованы. У них с этим строго: только к папе римскому за разводом бежать. — Аська заглянула в пудреницу с камеей на крышке. — Не может быть никакой седины — парижская краска, европейский салон… У самой под глазами «гусиные лапки» и животик отвис.

— Ну, это ты брось! — Категорически, как приказ по армии, отчеканила я.

И повторила Аське ещё раз про шейпинг и про шикарный дамский клуб «Анаис» с массажем, загаром, бассейном, которые я регулярно посещаю. Про личную косметичку и парикмахера-визажиста, работающих за валюту. Внятно повторила, чтобы усекла Ассоль раз и навсегда — кончено! Нет больше клуши, экономившей на гедеэровский бюстгальтер и крем «Пондс». И участковой докторши, затырканной бесконечными бабульками, тоже нет. Есть консультант Диагностического центра «Евромед», психотерапевт, доктор мед. наук Баташова. Жена весьма преуспевающего человека, мать отличницы английской школы, хозяйка четырехкомнатной хаты и, к тому же, — без пяти минут профессор.

В качестве контрудара Аська выложила мне про внезапно разгоревшуюся дружбу с «группой А. Р. Т.», представляющую, по её словам, «высший эшелон новых». И предложила круиз. Я разметала фотографии наших экзотических путешествий с Сержем, убеждая в пресыщенности туристическими развлечениями. А потом отвезла на своем «вольво» в агентство «Fantasy cruises», где мы приобрели самые дорогие путевки, вызвав уважительно-тоскливые улыбки тамошних чиновников.

Тон беседы задавала я, придирчиво копаясь в деталях и неторопливо покачиваясь в глубоком вращающемся кресле. Чем больше старались угодить нам две рекламного вида девицы, тем больше скучнело мое холеное лицо.

— Что там за сервис в люксах? Разве завтрак не приносят в постель? А ванна обычная или джакузи?

Мелькал экран компьютера, представляя рекламные ролики намеченного нами с непонятным упорством путешествия, девицы покрылись испариной под своими фирменными малиновыми пиджаками, а клиентки все колебались. Наконец мы угомонились, выложив за десятидневную прогулку по три тысячи долларов. Нам подали кофе. Но я лишь пригубила чашку и, положив на язык ментоловую подушечку, долго мусолила её, глядя на полученные билеты скучающими, мученическими глазами.

— Отличный театр! — Восхитилась Аська, когда мы с путевками в сумочках оказались в машине. И вдруг поскучнела. — Боюсь, Аркадий на тебя западет. А ведь я его почти с год пасу. Всю эту кашу под его красивые глаза и обаятельный кошелек заварила…

— Ну, ни того, ни другого мне вроде бы не надо. — Успокоила я подругу. — Я же твердокаменная, Ась. К Сергею с двадцати лет привороженная.

— Вот это-то мне меньше всего и нравится. Такие бабы их почему-то больше всего смущают. Донжуаны фиговы — под каменного гостя готовы лечь ради растления добродетели!

Глава 3

Неделя, проведенная в путешествии, успокоила Аську. Игорек, сделав изящный заход на интим, быстро смекнул, что ему ничего не светит. А с шефом я поддерживала дистанцию приятельской любезности, предоставив Аське «зеленую улицу». И ещё всячески подыгрывала подруге, подхватывая её удобно отредактированные автобиографические версии, подчеркивая достоинства и даже называя в присутствии друзей полным именем.

Мы посетили Испанию, Францию, Италию, вставка, лениво отмечаясь в тех местах, где все уже, оказывается, побывали. Большую часть времени наши кавалеры проводили в спортзалах или у себя в каютах, составляя какой-то чрезвычайно важный проект. По туристическим маршрутам бродили без разинутых ртов — чинно и спокойно, будто прогуливались в парке Сокольники или на ВДНХ. Роли распределились сразу и никто не нарушал сценария. Игорь делал вид, что занят Аськой, но галантно и ненавязчиво, то есть — абсолютно рыцарски. Юрка работал клоуном, а А. Р. Т. просто «оттягивался» — глазел, наслаждался и думал о чем-то своем, вероятно, чрезвычайно важном.

Вечерами мы устраивали набеги в корабельные рестораны или посещали экзотические места в портовых городах. Юрочка с удовольствием составлял мне компанию и мы въедливо и со знанием дела обсуждали местные нравы, моду, кухню. Он не хуже Аськи разбирался в шмотках и парфюмерии и просто балдел от всяких красивых хозяйственных штучек, деталей архитектуры, дизайна интерьера. Не без удивления я узнала, что у господина Казанова дома осталась жена-инвалидка, страдающая врожденным пороком сердца, и школьница-дочь, занявшая второе место в конкурсе юных виолончелисток.

Игорек заметно скучал, с вожделением заглядываясь на местных и корабельных красоток, и почему-то очень веселилась, разливаясь соловьем, Ассоль. Все эти дни она была явно в ударе. Учитывая некоторую отстраненность Аркадия, это казалось несколько странным. Наша «Голубая мечта» подходила к финишу.

— Два дня осталось. Как продвигаются дела на интересующем тебя фронте? — Рискнула поинтересоваться я, когда в маршруте нашей поездки остался один Стамбул и в перспективе — две ночи корабельного празднества.

Ассоль мотыльком запорхала по палубе и с разгону повисла на моей шее.

— Замечательно! Сказка! — Жарко шепнула в ухо.

— Не поняла. Речь идет о страстной ночи или обручении?

— Ну, какая ты, честное слово! Аркадий не такой! У него и в Москве хватало поводов для всего этого. Но ему надо вначале воздвигнуть для желанной женщины чертоги, а уж потом завладеть ею.

— Чего, чего воздвигнуть? — Поразилась я наивному лепету Аськи.

Это он ей так мозги запудрил или она сама придуряется? — Задумалась я, но от дальнейших расспросов воздержалась. Не нужны они мне — ответы. И правды знать не хочу. Ни про них, ни про себя… Сегодня на палубе Аркадий впервые вплотную подступился ко мне, осыпал комплиментами, намеками… Не хочу знать, почему и зачем. Ведь прогулка идет к концу и мне так хочется домой, и так надоело киснуть в «сливках общества»…

…Я зажмурилась, погружаясь в ванну по самые уши и кто-то изнутри моего разнеженного бурлящей водой тела хихикнул: Врешь! Ты ещё надеешься на нечто особое.

Выключив форсунки, я села и в тишине, глядя на себя в запотевшую зеркальную стену, с удивлением подумала: неужели это я — жалостливая, сердобольная, топавшая по вызову придурковатого пьянчуги в вонючую коммуналку, наслаждалась пропастью, разделившую нежащихся на палубе увеселительного теплохода людей и тех — убогих, хворых, полуголодных, что остались на берегу, на части суши, называемой родиной? Неужели это меня подругу жизни Сереги Баташова, волнует внимание сомнительного дельца с красивым лицом и повадками аристократа? Волнует настолько, что прикосновение его пальцев к моему плечу я ощущаю как ожог?

Он здорово все углядел — и нежную розовость кожи, словно золотой пыльцой осыпанной веснушками, и даже то, что я вполне могла бы щеголять в мини-бикини, не стесняясь показать телеса.

На улице меня все ещё называли «девушка», а парни-сопляки пытались завязать знакомство. Серж всегда говорил, что у его жены необыкновенно волнующая, зазывная и в то же время гордая, походка. Не знаю. Впервые увидав себя на видеопленке, я ужаснулась — самоуверенная, зрелая дама прогуливалась среди сосен, откидывая назад распущенные волосы небрежным, но глубоко кокетливым движением. Я представляла себя более сдержанной, даже суховатой, и, уж если честно, более юной. Временами я бесилась от недовольства собой, а порой нежно любила свои недостатки — эту незагорающую кожу, каштановые волосы — очень сухие, жесткие, как конский хвост, но послушные и пышные. Эти серые, прозрачные глаза и россыпи деревенских веснушек на тонком, с ахматовской горбинкой носу.

А крупные сильные кисти рук и стопы сорокового размера? А рост 175 и королевские плечи и грудь, нуждающаяся в крепеньких бюстгальтерах с металлическими дужками и надежными бретельками? Есть от чего воспламениться самокритике, особенно когда рядом — воздушное создание! Шелковистые льняные кудряшки легки, как паутинка, ручки и ножки эльфа и при этом грудь школьницы, не нуждающаяся в узде. Аська могла щеголять в полупрозрачных блузках, топиках на чисто символических тесемках или вовсе — в одном корсаже, оставляющем открытыми плечи и спину. Да что там, — уже здесь, на теплоходе, она умудрилась загорать «без верха». И я уверена, что скользящий по телу Аськи взгляд А. Р. был далеко не платоническим. Значит, у них, действительно, все идет хорошо.

Оторвавшись от зеркала, я босиком прошлепала по ковру и рухнула в мягкие объятия двуспальной кровати. Мы не стали экономить, закупив один люкс на двоих — в случае с Аськой это вполне понятно. Но вот зачем мне одной широкое ложе и кокетливая нарядность каюты, предназначенной, явно, для счастливой любовной парочки? Все здесь было усыпано розами — они украшали шторы и высокую спинку кровати. Веночки из роз шли по кайме ковра и огромный букет из свежих цветов украшал туалетный столик — привилегия люксов, как и холодильник с напитками. Множество разбегающихся, дрожащих, собирающихся стайками солнечных зайчиков завладело пространством. Я не задернула шторы и заходящее солнце, покачавшись на морских волнах, золотистыми бликами металось в зеркалах, стеклах, превратив небрежно брошенные на тумбочку хрустальные украшения в горсть алмазов.