Людмила Бояджиева – Лабиринты надежд (страница 22)

— Мама не сердится. Она у меня прелесть, — сообщила Софи, припустившись прочь. Собаки устремились вслед за ней.

— Кери, если не секрет, Хасан твой поклонник? — Снежина сделала вид, что поправляет картину на подрамнике.

— Нет! Ни он, ни его спутник. Гариб на самом деле слуга. Ведь у Хасана какой-то важный титул. Вообще, я не разбираюсь в восточных делах. Надо спросить у Кеннета. — Девушка покосилась в сторону умчавшейся Софи. — Могу лишь сказать наверняка — мой брат неравнодушен к вашей дочери.

— Это я заметила, когда он тащил её на руках. Софи изображала травму. Упала с лошади, подвернула ногу!

— Ха! Конечно. Нам всем приятно, когда парни носят нас на руках.

Кери нельзя было назвать даже хорошенькой, но веселый нрав и умение легко ладить с людьми придавали ей некий шарм. Снежина не удивилась бы, узнав, что арабский аристократ неравнодушен к ней. Только бы Софи не увлеклась этим мрачным типом. Можно быть принцем и даже королем, но вот занудой — не рекомендуется. Тем более, человеку, обличенному властью. Ему следует проявлять поменьше высокомерия, находясь в гостях в чужой стране.

— Надеюсь, вы хорошо распорядитесь временем, этим чудесным озером, волшебной погодой и своей юной безалаберностью. — Снежина с улыбкой подмигнула англичанке. — А вон и Кеннет бредет. По-моему, он не выспался, но уже мечтает о турнире в теннис.

Долговязый парень, чем-то напоминавший русского шахматиста, отдыхавшего некогда в «Спутнике», брел через вымощенную булыжником площадку, косолапя крупными ступнями в теннисных туфлях. Он был в шортах, тенниске, в очках и мириадах веснушек — увеличенная копия миниатюрной сестры.

«Боюсь, ничего у тебя не выгорит, парень», — подумала Снежина, убедившаяся, что её дочь привлекают лишь выдающиеся личности или эффектные, брызжущие юмором и энергией плейбои. Редко кто из подростков может заявить, что влюблен не в кинозвезду, а в пожилого, полного кинорежиссера, вдобавок. известного лишь по фотографиям. Софи с пятнадцати лет, с тех пор, как посмотрела ретроспективу фильмов Феллини, торжественно объявила, что итальянский режиссер стал её кумиром. И что она там поняла? Что поняла девочка в кинофильмах, ставящих в тупик значительно более искушенных зрителей?

— Он гений, мама. Это сразу заметно, — просто объявила девочка.

«Если она понимает такие вещи, это уже совсем неплохо», — решила Снежина, открывавшая в своей дочери, по мере её взросления, все больше тешащих её материнское тщеславие качеств. Незаметно подступила проблема выбора зятя. Софи — двадцать пять лет, в любой момент она может привести домой парня и объявить: «Мы любим друг друга. Мы собираемся пожениться».

Генрих обожает девочку. Не смотря на свою жесткость в делах и умение вести дела в бизнесе, граф Флоренштайн оказывался мягкотелым капитулянтом во всем, что касалось его семейства. Он даже готов был оставить сына на домашнем образовании, не желая отпускать его в престижную школу в Швейцарии. Настояла Снежина. Она не хотела, чтобы из нежного, боязливого мальчика вырос маменькин сынок, не умеющий постоять за себя и собственные интересы. Наследнику графского титула и солидного состояния следовало иметь крепкие кулаки.

Переодевшись в спальне в легкий индонезийский балахон и расположившись на балконе с книгой и вазой, полной крупных розовых черешен, Снежина наблюдала за молодежью, собирающейся на завтрак под зонтиком у каменной балюстрады и думала о предстоящем лете. Она, как всегда, точно знала, чего хочет. Провести неделю в Мюнхене вместе с Арни, который вернется из школы как раз к ежегодному аукциону лошадей. Отец обещал приобрести для сына-подростка хорошего скакуна.

Затем Генрих отправится в Америку на переговоре с владельцем огромной частной коллекции живописи и прикладного искусства, а Снежина махнет в уютный городок на севере Испании. Ей следует подлечить суставы. В прошлом году грязевые ванны из целебного источника отлично помогли справиться с ноющей болью. Особенно же — встречи с очаровательным, пылким, легкомысленным, забавным парнем — спортивным тренером фитнесс-клуба.

Снежина не сомневалась, что легкое, необременительное разнообразие в интимной жизни лишь укрепляет чувства супругов. Естественно, в том случае, когда напрочь отсутствует опасность всерьез увлечься кем-то, кроме собственного мужа. Нельзя же питаться одними ананасами?! Иногда графиню тянуло и на хороший гамбургер в уличном кафетерии. Значит, десять дней с Антонио. Поездки на катере к маленькому островку, где так прохладно и сумеречно в тени апельсиновой рощи, танцы в ночных ресторанчиках, бурные ласки везде, где настигнет их страсть.

Потом… Потом Флоренштайны все вместе — дети, родители, старики совершат круиз по Средиземноморью. А уж дальше — новый учебный год, последний для Софи и довольно серьезный для Арни… Хватит! Нельзя загадывать слишком далеко, не стоит вызубривать роль «от и до», всегда следует оставлять место для импровизации. Софи… От неё теперь можно ожидать всякого. Похоже, предстоят очередные лирические сюрпризы…

Сплевывая косточки в хрустальную вазочку, графиня сдвинула на лоб солнечные очки, чтобы лучше разглядеть происходящее внизу. Солнце ушло за тучи, молодежь закрыла зонт, предоставив отличную возможность наблюдателю с балкона ознакомиться с мизансценой.

Кери и Кеннет Бенедикт — дети из хорошего семейства. С ними можно бло бы и породниться, обладай Кеннет внешностью Пауля. Пауль — немец, настоящая «белокурая бестия» — коротко подстриженный крепкий затылок на мощной шее, широченные плечи под тенниской, бурление молодой шальной силы. Пауль отпрыск побочной линии Флоренштайнов. Его мать не раз намекала, что Софи и Пауль — отличная пара. Но что за манеры и шуточки! Нет, это не обычная для представителя «золотой молодежи» игра в парвеню. Парень примитивен, как дубовая чурка, несмотря на заложенный в него ценный генетический фонд.

— Мама, если б я и выбрала Пауля, то лишь на должность кучера, — с излишним высокомерием заявила как-то Софи. Веснусчатого англичанина она, естественно, воображала в должности мажордома. А как насчет араба? Каким образом затесались в круг приятелей Софи эти двое?

Сидят чинно, словно на благотворительном представлении. Легкие европейские костюмы и головной платок, прихваченный жгутом, непроницаемо спокойные лица. Молодежь ходит на ушах, превратив завтрак в демонстрацию трюков — Пауль ловит зубами бросаемую Кери клубнику, Софи, вспрыгнув на мраморный парапет, изображает классические статуи… Снежина оставила внизу подрамник в холстом, — очевидно, дочь демонстрирует, как в следующий раз будет позировать в качестве Венеры или Юноны. Увы — у неё иной тип. И весит при росте 172 всего 58 килограммов. Вся в мать.

При абсолютно рекламной внешности — никакой тяги к карьере актрисы или модели. Софи не представляет себя в качестве материала для «творца» режиссера, фотографа, модельера. Полномочия мастера она предпочитает заполучить в собственные руки. Девочка немного наивна, но отнюдь не глупа. Она любит посмеяться, умея быть серьезной и разумной в ответственных ситуациях. Еще в старшем классе школы Софи удалось прославиться, отсняв репортаж о притоне наркоманов. Ее материалом заинтересовался молодежный канал мюнхенского телевидения.

Снежина с улыбкой смотрела на разрезвившуюся дочь. В субботу Софи наметила бал, разосланы приглашения, отданы соответствующие распоряжения прислуге. В замке ритуал приемов отработан в деталях. Хорошо, что это произойдет до возвращения Генриха — молодежные пирушки мало соответствуют его представлениям о светских развлечениях.

«Ну вот! Он сообщает, что вернется пораньше», — решила Снежина, поднимая трубку засигналившего радиотелефона. Но там прозвучал незнакомый голос.

— Мне надо поговорить с графиней Флоренштайн.

— Это я… — Снежина мысленно обругала себя, что не переключила сигнал на аппарат дворецкого. — С кем имею честь?..

— Добрый день. Я прилетел из Америки. У меня к вам письмо от мистера Гудвина. Возможно, вы помните, как были знакомы… Очень давно… Отец сказал, что вы встречались в России на берегу Черного моря…

— Арчи?! О, конечно… Письмо? Вы могли бы заехать ко мне?

— Когда это будет удобно?

— Да хотя бы сейчас. У меня день отдыха.

Положив трубку, Снежина отчетливо вспомнила то далекое лето… Пламен Бончев, кажется, давно живет в Америке. Белокурая царственная Лара… Она была здорово влюблена… И русская певица, и американец, так страстно шептавший Снежине про то, что скоро завладеет миллионами и заберет ее…

Они были полны сил, желаний, надежд и влюбленности, и так же безудержно веселы, как компания, высыпавшая на лужайку. Завтрак окончен, похоже, они решили совершить конную прогулку и сейчас спорят насчет лошадей. Кеннет с тоской поглядывает на Софи, главный араб явно настороже, Кери подкалывает Пауля, а тот злиться и предлагает арабам какое-то пари. Софи разбивает руки спорщиков, Кери хохочет, держась за живот. Снежина улыбнулась с легкой грустью. Все таки молодость — это нечто совершенно особенное.

Глава 8

Голос графини Сиду понравился. Низкий и в то же время — гибкий, мягко модулированный. Приятный акцент и природное кокетство, вполне уместное у красивых женщин, пусть даже пожилых.