Людмила Бояджиева – Большой вальс (страница 7)

– Увы, нас ждут, милый, – значительно сказала Алиса, подразумевая не оставленных гостей, а Лауру и далекого Остина…

…Мужчина протянул Виктории бокал шампанского:

– Привет. Рад снова видеть тебя. Были неприятности? Черная карма? Скорее, – золотая. – Он насмешливо посмотрел на растрепанную шевелюру Виктории. Ее рука непроизвольно поспешила поправить шпильки. – Оставь, не суетись, ты выглядишь шикарно. Даже слишком… – Он задумался, раскачиваясь на каблуках с каким-то небрежным изяществом и вдруг сказал, любопытно прищурившись:

– Я обратил внимание, как эффектно выступил твой жених. Мертвая петля над морем – красиво! И не так уж важно суметь выйти на финальный поклон. Лорд пренебрег этой условностью… Извини, я совсем по-другому воспринимаю смерть. У меня с ней особые отношения.

– Да, вы с ней на "ты", – нейтрально заметила Виктория, не зная, в каком тоне продолжать этот странный разговор.

– И с тобой тоже, – напомнил Ингмар о каких-то прежних встречах с Антонией.

– Так значит, если жених – лорд, к этому нельзя относиться серьезно? – с вызовом спросила Виктория, обидевшаяся за ту, что возможно сейчас рожает ребенка Астора. – Это обязательно расчет и никак не настоящая любовь?

Ингмар легко рассмеялся, будто услышал хорошую шутку:

– Поверь, я многое повидал и многих ценных вещей коснулся вот этими пальцами. А любви не встречал. Скажи мне, какая она?

Если бы не отзвук настоящей боли в последней фразе Мага, Виктория предпочла бы уйти. Но в желтых кошачьих глазах молодого человека сквозила животная тоска, пробивающаяся сквозь браваду и демонстративный цинизм.

– Может, выйдем в сад? Здесь душно, слишком много электричества в воздухе. Я чувствую приближение грозы. Завтра, между семью и восемью утра. В соседней деревне сгорит коровник…

Они вышли в парк, выглядевший совершенно сказочно с подсвеченными снизу деревьями и фонтанами. Пренебрегая скамейкой, Ингмар присел на каменную балюстраду, предложив Виктории место рядом. Но она отказалась, отойдя к фонтанчику и опустившись на камень.

– Ты как Русалочка из Копенгагена. И шлейф словно хвост… Так и подмывает сотворить что-то высокохудожественное. – Ингмар был высок, худ и чрезвычайно гибок. Наметанный взгляд Виктории сразу распознал "циркового". Но было и ещё что-то. Нет, не "лубянковское", скорее – "гамлетовское" скорбное, глухое, искрящееся блестками неожиданного веселья. Одинокие сполохи в ночи, фейерверк на кладбище. Выразительное лицо словно официально загримированное для роли кудесника – мрачная, подчиняющая красота. С вызовом, с намеком на скрытые страсти и тайные знания. Он угадал её мысли:

– Мне недавно предложили сняться в "Королеве Марго" в роли алхимика Рено – знаменитого отравителя, соратника милейшей мадам Медичи.

– Удачный выбор.

– А тебя не приглашали сыграть Марго? – Ингмар засмеялся совсем по-мальчишески и, подскочив, мгновенным скользящим движением извлек из прически Виктории шпильки. – Нет, ты все же Русалочка.

– А вы были гадким мальчишкой, подшучивающим над духовником. Вы были грозой школы и святой отец после каждой вашей выходки заставлял вас исповедоваться! – заявила в ответ Виктория.

– Ого! – он присвистнул. – Да ты книжки читаешь. Кто бы мог подумать – при таком-то носике! Только не "вы", а "ты". Я уже предупреждал. Мы сразу были на "ты", не вижу причин менять дистанцию.

Ингмар в один прыжок оказался возле неё и без всяких предисловий подхватил на руки. Но тут же опустил, одернув смокинг.

– Пятьдесят три килограмма. Рост 174, – пробормотал, что-то прикидывая в уме. – Минус 700 грамм на выпитое и съеденное… Ты не очень-то много проглотила – я следил… Хочешь подыграть мне? Это абсолютно безопасно, но и совершенно бесплатно. Я не уточняю, кто кому должен платить. – Ингмар смотрел с вызовом. Виктория не успела ничего ответить, он протянул ей ладонь. – Договорились?

– Угу.

Пожатие узкой цепкой кисти оказалось крепким и нежным – вначале одобрительный нажим, а потом медленное скользящее отпускание. Виктории показалось, что она сделала что-то не совсем обычное, чересчур значительное.

– Ровно через 15 минут на этом месте. Я пойду объявлю публике о предстоящем волшебстве. – Он неслышно исчез в тени кипарисов, ни шороха, ни звука, лишь шелестели струи фонтана, выпускающего из опрокинутого кувшина бесконечный, разбивающийся о камни ручей.

– Ты что здесь делаешь? Алиса встревожена, граф намеревается пустить по твоему следу ищеек… Пойдем к гостям, помечтаешь после в своей постели. – Артур подхватил Викторию за талию.

– Артур, я обещала помочь господину Шону показать какой-то фокус, уперлась Вика.

– Ах, так это на тебя собираются глядеть господа, навалившиеся на подоконники! Быстро он тебя обработал… Что это будет – "обнаженная Венера"?

– Он не сказал. Предупредил только, что трюк совсем безопасный.

– А как же! Пока он будет распиливать тебя пополам, его сообщники обчистят сейфы! Хорошенькое начало для болезненной красотки…

– Я не могу сбежать, Артур, я обещала. В цирке есть закон…

– Значит, в цирке? – Артур отпустил упирающуюся Викторию и неожиданно согласился. – Пойду помогу мадам Алисе занять места в первом ряду. Шнайдеру внезапно показалось, что судьба дает им тот самый шанс вынужденного разоблачения, которое поможет вернуть все на свои места. "Будь что будет", – решил он, и как мог, постарался успокоить тревогу Алисы.

Гости, обсуждая предстоящее зрелище, с бокалами в руках вышли на балкон, дамы предпочли разместиться в креслах у окон. Восточный фасад парадного двухсветного зала был обращен к поднимающимся уступами холмам. Со склона ближайшего из них, входящего в архитектурный ансамбль парка, устремлялся с пятнадцатиметровой высоты живописный водопад, разбиваясь о камни почти у стен замка. Открывавшаяся из окон картина напоминала оперную сцену, оснащенную щедрыми на выдумки бутафорами. Здесь были все элементы романтически-помпезного зрелища: темные "кулисы" густых зарослей, нагромождение валунов, между которых устремлялась, падая вниз серебристым каскадом, водяная лавина. У подножия – полукруглая запруда, полная шума, брызг, причудливой игры струй, обрамленная мраморной балюстрадой с белеющими во тьме статуями. А сверху – мерцающий звездной россыпью небесный купол, уходящий в бархатную бесконечность. На его фоне, как только башенные часы пробили 12, разыгралось заявленное Шоном действо.

Откуда-то из-за кустов, обступивших устье водопада, выплыл огненный шар, направляясь к центру водяной лавины, к тому самому месту, где преломившись через каменную гряду она с шумом обрушивалась вниз. Повисев, лучась и вращаясь, несколько секунд, шар взорвался, выпустив стайку белых голубей. Запели скрипки, и вздох изумления вырвался у восхищенных зрителей, когда они поняли, что светлая фигура, отделившаяся от кроны склоненного к водопаду дерева не тень и не игра светового луча. На самом верху, над дробящейся вспененной водой, прямо по воздуху двигался человек, бережно прижимая к груди драгоценную ношу.

Он шел невесомой походкой призрака и развернувшись вальсовым движением над самой стремниной, поднял к звездам окутанную струящейся белой вуалью девушку. Казалось, они вот-вот упорхнут ввысь, растаяв в бархатной вышине. Девушка закинула руки, подхватив рассыпавшиеся волосы. "Антония!" еле слышно выдохнула судорожно вцепившаяся в локоть графа Алиса.

Покружив в воздухе, фигуры исчезли на противоположном берегу, сопровождаемые бурей аплодисментов.

– Неплохо для начала, – усмехнулся Артур, прислушиваясь к звукам в глубине замка. – И не слышно воя сигнализации…

– О чем вы, Шнайдер? – не понял Лукка.

– Да это я просто так. Чистая работа! Это действительно большой мастер! – он демонстративно захлопал в ладоши.

– …Ничего страшного не было, – оправдывалась в машине увозимая в гостиницу взволнованная дебютантка. – Ингмар очень сильный, хотя и выглядит худым. И номер совсем не опасный…

– Это что, голография или вас вертели на трапециях? – поинтересовался Артур.

– Профессиональная тайна. Я дала слово молчать. Могу только сказать все дол глупости просто. Или до гениальности…

– Ну уж если от великого до смешного, как говорят, один шаг, то от гениального до глупого, я думаю, путь немногим длиннее… Я волновалась за тебя, детка. – Алиса проводила Викторию в её номер, отпустив переутомившегося Шнайдера. – Вообще ты была просто молодец. Я горжусь тобой. Если завтра все пройдет даже намного хуже – считай, мы все равно выиграли! – Алиса поцеловала Викторию в щеку и мысленно попросила защиты у высших сил.

…Виктория проснулась от раскатов грома и посмотрела на часы. Гроза, предсказанная Ингмаром, разразилась с невероятной точностью. Семь тридцать – он попал в яблочко! Зашелестели в порыве ветра заросли глицинии, надулся парусом розовый шелк занавески. Виктория, выскочив из-под одеяла, прикрыла створки балконной двери и юркнула обратно. Приятно было слышать, как забарабанили по тенту и перилам балкона тяжелые капли. "Если все сойдет гладко, завтрашнюю грозу я посвящаю тебе", – сказал ей Ингмар перед выступлением, укутав белым газом и подхватив на руки. Неплохое получилось представление! И вовсе у него не злые глаза. Только заметно, что пришлось пережить что-то очень тяжелое… Забавно, Лукка ничего не заподозрил, называл её Антонией. И тот журналист, которого все придерживал Шнайдер, оберегая свою подопечную. Она все же перекинулась с ним парой фраз. "Я чувствую себя бодрой, как никогда!" – заявила Виктория. Сколько ему может быть лет? Ингмар… скандинавское имя. Выглядит на двадцать восемь. И что про него сказала Лаура? – "Фокусник номер один на мировой арене". Интересно, как будет себя вести он сегодня?