Людмила Бояджиева – Бегущая в зеркалах (страница 35)

И вот Натан лежал перед Остапом, белый как полотно от потери крови, с затихающим, обессиленным сердцем. Сбросив столбнячное оцепенение, Браун начал действовать быстро и собранно, мгновенно просчитав план действий.

Во-первых, Натану необходима срочная медицинская помощь, во-вторых, его появление на острове и во Франции необходимо сохранить в тайне. Исходя из этих двух соображений, Остап принял решение доставить Натана в клинику, находящуюся в предгорьях Альп. Этот небольшой, затерявшийся среди холмов санаторий принадлежал доктору Леже, дважды помогавшему Брауну. Занимался профессор Леже в основном специфической, полулегальной деятельностью, связанной с ортопедией и лицевой пластикой. Клиника оказывала клиентам довольно интимную помощь – в тех случаях, касающихся в первую очередь актеров и государственных деятелей, когда усилия медиков не должны были получать широкой огласки. Но прежде всего раненому, перевязанному вплоть до живота набухшими кровью бинтами, необходима была срочная медицинская помощь.

…«Виктория» дрейфовала неподалеку от Канн, когда послышался зуммер приемника. Вся компания, расположившаяся на палубе, потягивала божоле, любуясь пляшущей на воде дорожкой от кормового прожектора.

– Кто это там вспомнил о нас? – удивился Дани, направляясь в рубку.

Вернувшись через несколько минут на палубу, он выглядел так озадаченно, что все поняли – случилось нечто непредвиденное.

– Внимание, девушки, ситуация несколько меняется. Сейчас мы высаживаем вас, крошки, в порту и договариваемся о скорой пылкой встрече. Я же, с господином Динстлером вызван на срочный деловой консилиум.

Оставив девушек на набережной, Дани развернул яхту и помчался к острову Брауна.

4

Уже через сорок минут Йохим, размотав бинты, обнаружил на теле мужчины две огнестрельные раны, одна из которых, чуть выше левого подреберья, могла оказаться слишком серьезной. Воспользовавшись вполне профессионально составленной аптечкой Брауна, он сделал внутривенный укол адреналина, стимулирующего деятельность обессиленного потерей крови сердца, подключил кислородную подушку и сформулировал прогноз:

– Если в ближайшие полчаса пострадавший не окажется на операционном столе, последствия могут быть очень печальными.

Пришлось рискнуть – спешно погрузить носилки в маленький вертолет Брауна и взять курс прямо на каменистые предгорья.

Арман Леже, предупрежденный по телефону, встречал их. Больной тут же проследовал в операционную. Учитывая секретность ситуации и пожелание Брауна не включать в круг осведомленных лишних людей, состав медперсонала, собранный в операционной, был самым минимальным. Ассистировать Леже пришлось доктору Динстлеру.

С того мгновения, как Йохим увидел побелевшее лицо вверенного ему Остином Натана, эйфорическая активность не покидала его. Йохим буквально клокотал энергией, переодеваясь и моя руки, а повязанная ему сестрой марлевая маска подействовала как взмах дирижерской палочки: к операционному столу ассистент вышел с гордо развернутыми плечами, как Марио Ланца, готовый к своей коронной арии. Не отдавая себе отчета, он скоро завладел ситуацией, взяв на себя ведение операции. Арман Леже, практиковавший не одно десятилетие, впервые столкнулся с такой уверенной силой и безошибочной интуицией молодого хирурга, что счел возможным доверить ему ведение операции.

Натану, в сущности, очень повезло, пуля в левой стороне груди прошла в миллиметре от важнейшей артерии, повредив крупные сосуды и продырявив легочные ткани. Он остался жив, а следующим вечером, отойдя от наркоза, открыл глаза. У постели стоял Браун и незнакомый молодой врач.

– Все в порядке, дружище, мы еще повоюем, – пожал бессильно лежавшую руку Остин.

Однако прошла неделя, прежде чем положение больного можно было признать стабильным. И все это время его няней и сиделкой был Йохим. Он позвонил Ванде, коротко объяснив ситуацию, пообещал приехать через неделю. А как-то вечером, вконец измотанный и счастливый от сознания собственной победы, Йохим увидел Нелли, поджидавшую его у дверей санатория. Девушка осталась «погостить» в двухместном люксе Динстлера, предоставленном ему в санаторной гостинице.

Через неделю Йохим в Грац не попал, не попал и через месяц, расторгнув, по существу, обязательства перед Вандой и Вернером. Он ничего не планировал, просто жил сегодняшним днем, той задачей, которая казалась ему чрезвычайно важной. Дело касалось Остина Брауна и судьбы Натана в первую очередь, а эти люди заняли в жизни Йохима главное место.

Вскоре после операции Малло рассказал Динстлеру историю, окончившуюся столь трагически. Миссия Натана в Праге провалилась, его сообщники были захвачены службами безопасности ЧССР с обвинением в государственной измене. Сам же «пресс-атташе» полностью засвеченный, чудом прорвался через Австрию и Италию во Францию, где по условленному «аварийному» варианту, агента должен был ожидать Малло.

Мулат уже несколько часов сидел в своем мощном джипе на тихой проселочной дороге у франко-итальянской границы. Время встречи давно прошло, и Малло терзали сомнения. Летний полдень тянул жаром, работавшие на придорожном поле крестьяне прилегли в тени орешника. Машины проезжали здесь редко, хорошо был виден условленный для места встречи бело-голубой указатель у развилки с названием близлежащей деревни. Малло в очередной раз насторожился, услышав звук идущего автомобиля. Машина с чешским номерным знаком затормозила, из нее торопливо вышел мужчина, в котором Малло сразу узнал Натана. Он был один. И в тот момент, когда Малло распахивал дверцу джипа, рядом что-то хлопнуло, еще и еще раз. Как в съемке рапидом, он увидел оседающего на асфальт Натана с расплывающимся алым пятном на груди. Хрустя ветками, скрывались в кустах «крестьяне».

Дальнейшее было похоже на те фантастические истории, в которых так блестяще проявляет себя легендарный агент 007. Только Малло пришлось совсем не просто – надо было не только спасать Натана, но и замести все следы происшедшего: международный скандал наверняка был бы направлен не в их пользу. Машина Натана уже горела, когда мощный джип с забинтованным наскоро раненым на заднем сиденье и голосом Азнавура, вырывающимся из репродуктора, несся к Французской Ривьере. Малло иногда останавливался, опасаясь за жизнь раненого, но Натан ободряюще подмигивал. И только уже на подступах к Армантелю впал в беспамятство.

Хорошо оплаченная «слепота» летчика береговой службы, взявшегося доставить груз, помогла переправить раненого на остров Брауна, и теперь, в санатории Леже Натан, погибший для всех окружающих, должен был начать новую жизнь под другим именем и с иной внешностью.

Программа лицевой пластики, составленная Леже, предполагала серию операций на протяжении двух-трех месяцев. Ставшему соучастником этой тайной акции Динстлеру было предложено остаться в клинике по меньшей мере до Рождества. Йохим, не без колебаний, согласился. Хотя видимость выбора была довольно иллюзорной. В глубине души он знал, что не вернется в Грац, то ли из-за тщетно подавляемого страха сотрудничества с Вернером, то ли из-за нежелания возобновлять свои отношения с Вандой, то ли просто потому, что новая жизнь ему нравилась.

В маленькой квартире трехэтажного коттеджа на территории санатория Йохима ждала Нелли. В тонкой просторной блузе, надетой на голое тело, она валялась на тахте, обложившись книгами, и что-то писала, подперев подбородок рукой с негаснущей сигаретой. А на столе доктора ждал ужин. Свободолюбивая девица освоила совершенно новое для себя искусство кулинарии и, наблюдая, как утомленный Йохим поглощает пищу, с любопытством выпытывала у него новости санаторной жизни.

– Ну что твоя Крошка? Превратил очередную лягушку в царевну? Или, может быть, заменил какому-нибудь Ротшильду кусок дерьма настоящим сердцем?

5

Крошкой Нелли называла Леже, отличавшегося столь небольшим ростом, что оперировать ему было удобнее, стоя на специальном помосте. Однако короткие ручки профессора творили чудеса, а его энергия ставила в тупик даже молодых: он буквально изматывал весь персонал своей требовательностью и бескомпромиссностью. По степени разговорчивости профессора можно было безошибочно судить о состоянии текущих дел. Каждая его удача сопровождалась приступами красноречия, в обычной ситуации ему не угрожавшими.

– Для того, что я здесь делаю, коллега, надо обладать сверхрасчетливостью и маниакальным упорством параноика, – наставлял Йохима профессор, весьма довольный результатами очередной «починки». – Какими бы способностями вас ни наградила матушка-природа, необходим постоянный, напряженный тренинг, беспощадный самоанализ и мозги, работающие с безошибочностью счетной машины. И самое главное, знаете, что? Терпение и нюх, терпение и нюх – как у охотничьей собаки!

Они обходили палаты, где в комфортабельных условиях хорошего пансионата пребывали те, кто готовился к операции, а также издерганные ожиданием результата страдальцы, находящиеся в процессе работы. Среди претендентов на улучшение внешности были разные люди. Йохим заметил молодого мужчину с варварски изуродованной огромным шрамом щекой и почти отсутствующим носом. Известный автогонщик полгода назад вылетел со своей машиной за оградительный барьер и, проделав в воздухе несколько фантастических сальто, приземлился прямо на полицейский фургон. Несмотря на увечья, парень смотрел открыто и весело, по-видимому не слишком угнетенный производимым на окружающих впечатлением.