Людмила Бешенцева – Созвездие Океана (страница 8)

Лалиса краснеет и прикрывает свои щёки руками. Выглядит такой вид смущения мило. Сокращаю расстояние между нами и, поворачивая её корпус к себе, спрашиваю:

— Я тебе совсем неинтересен?

Отводит взгляд, а я чувствую, как внутри гаснут яркие огни китайских фонариков, падая с неба наземь. Отнимаю свои руки, словно обжигаясь, и спешу уйти. Делаю от силы пару шагов, когда чувствую, что Лиса меня удерживает своими тонкими пальчиками за запястье. Замираю и жду ответ. Мне страшно, хотя я не чувствовал ничего подобного, даже когда меня пытались убить.

Секунда за секундой растягиваются в минуту, а та — в час. На самом деле всего один миг — и я слышу долгожданный ответ:

— Чонгук, я тоже к тебе неравнодушна. Но ты же знаешь: русалке нельзя любить человека, все мои силы исчезнут, и я боюсь, что не смогу тебя защитить…

Не даю ей договорить, разворачиваюсь и затягиваю в поцелуй, от которого у обоих кружится голова. Потом целую её в лоб и шепчу, тихо, только для нас двоих:

— Лиса, я не всегда буду клиентом, а ты — телохранителем. Почему мы не можем быть просто мужчиной и женщиной, которые любят друг друга? Не вдаваясь в те препятствия, о которых ты надумываешь. Дай и мне возможность защищать тебя. По меркам обычного человека я не так уж и слаб.

Лалиса молчит, меня волнует такая реакция, пока не ощущаю, что на футболке расплывается мокрое пятно от русалочьих слёз. Перебираю её волосы, давая выпустить весь негатив таким путём. Когда всхлипы прекращаются, поднимаю её лицо за подбородок и спрашиваю ответа лишь взглядом. Она кивает, и я целую солёные губы с привкусом моря. Руки Лалисы цепляют несмело мою футболку. Останавливаю девушку, спрашивая:

— Ты уверена?

Улыбается она мне тепло и ласково, следом огорошивая:

— Наш первый раз я помню в расплывающихся картинках, так что это нечестно. Ты так не думаешь?

— Ну, тогда позвольте отнести вас, миледи, в мои покои?

Задаю вопрос, в то же время подхватывая смеющуюся русалку на руки. Её руки обвивают мою шею, и мы идём к кровати. Там-то смех кончается, чувствую прилив жара и смущения. Если вспомнить, в прошлый раз инициатором была полностью она, я лежал бревном. Однако сегодня нужно сделать так, чтобы нам обоим всё запомнилось как можно ярче. Легко укладываю Лису на постельное бельё в цветочек. Ну а что? Как бы заранее не готовился к ночи страсти.

Смотрим в глаза друг друга, потом целуемся сладострастно, успеваю в этот момент расстегнуть все пуговки на её рубашке. Во время перерыва она стягивает мою футболку и успевает разобраться с ремнём. Я же торможу на бюстгальтере: долго не могу расстегнуть, отчего выгляжу идиотом. Лалиса улыбается мне мягко, снова целует и сдёргивает эту преграду сама, отправляя в полёт на другой конец комнаты. Благодарно прохожусь языком по её оголившейся груди, слегка прикусывая торчащий сосок и вызывая на чужом теле тьму мурашек. Это приятно и смущает всё меньше. Дальше за верхней одеждой идёт нижняя. Встаю с кровати, чтобы стянуть собственные джинсы и боксеры. Лишь потом тяну с узких бёдер моей русалочки юбку и трусики — красивые и кружевные. Полсекунды верчу их в руках, чем вызываю смущённый взгляд снизу. Бросаю ненужный сейчас предмет на пол и возвращаюсь к своей красавице, шепча ей на ушко:

— Засмотрелся. Очень красивые. Ты готова?

Улыбается мне в ответ и кивает, проходясь тёплыми ладошками по моей спине.

Дышу глубоко, опускаясь ниже, целую каждый миллиметр тела. Лалиса красивая: у неё тонкие руки и точёная талия. Красивый впалый живот, что вздрагивает от поцелуев и засосов. Глажу подтянутые бёдра сначала с внешней стороны, потом — внутренней, с каждым движением приближаясь к промежности. Когда это происходит, чувствую смазку, которой сочится Лиса. Улыбаюсь этому и играюсь с её клитором пальцами. Русалочка моя от этого стонет и пытается сжать колени. Не даю, целуя круглые коленки по очереди.

Спускаясь поцелуями ниже и прикусывая изредка нежную кожу, почти дохожу до эпицентра, но Лиса хватает моё лицо в руки и тянет вверх для поцелуя. После него же шепчет:

— Не могу больше терпеть. Давай сейчас.

Целую сахарные губы по новой, медленно погружаясь в сладкую негу. Внутри у моей ундины всё такое тугое и в то же время мягкое. Сдерживаюсь, чтобы только от этого не кончить. Потом, после паузы, начинаю двигаться, закидывая ноги Лалисы себе на бёдра. Она гибкая и легко подстраивается, давая мне входить как можно глубже. Оба дышим тяжело, срываясь периодически на стоны. Не могу унять нежности, несмотря на страсть, делаю медленные тягучие толчки. От них меня скручивает от наслаждения и эйфории. Кажется, умираю от того, как возбуждённо блестят глаза моей ундины. Этот раз значительно отличается от прошлого — теперь наши чувства взаимны. Нас теперь связывает не просто животный инстинкт, а любовь в самом широком смысле слова.

Не могу сдерживать себя, поэтому увеличиваю темп и пытаюсь отстраниться, вспомнив о том, что про совет друга напрочь забыл. Однако Лиса не даёт, прижимает к себе руками и ногами и чувствует, как я дрожу от сильнейшего оргазма. После этого долго целуемся, утопая в телесном единении и душевном равновесии. Потом кидаю взгляд за окно и вижу полную луну, следом беспокою сонную Лису:

— Хочешь, расскажу секрет?

Она кивает и утыкается мне в грудь, целуя ключицу. Улыбаюсь этой ласке и, начиная перебирать волосы, рассказываю:

— Я луначу с самого детства в полнолуние, ничего не помогает.

— Уже в курсе.

Отвечает мне моя красавица. А когда видит непонимание, поясняет:

— Ты пришёл в ванную ночью, напугал меня до смерти. Но, как оказалось, спал на ходу, я тебя отвела в постельку. Кстати, это может кое-что значить?

Вспоминаю то своё сновидение и целую девушку в висок, спрашивая:

— Ну и что же?

Лиса садится и, делая важный вид, отвечает с чувством, толком, расстановкой:

— Скорее всего, у тебя в предках была русалка, ну или русал. Все мы обычно подвержены полнолунию, оно для нас особенное. Некоторые становятся сильнее, кто-то слабее, ну, а ты по наследству бродишь во сне.

Слушаю внимательно, улыбаюсь и игриво шепчу, утаскивая ундину обратно под одеяло:

— Тогда ты точно предназначена мне судьбой.

— Ещё бы, — отвечает мне русалочка.

В этот момент телефон начинает жужжать. Целую любимую в нос и иду за орущим средством связи. Видя, что звонит Тэ, сразу отвечаю, слыша от него ересь:

— Чонгук, Дженни позвонила и сказала мне, что любит меня и извинилась. Сейчас еду к ней на дачу, она просит, чтобы вы тоже приехали, хочет извиниться.

Злюсь не на шутку на этого болвана, тут же злостно причитая:

— Не верь этой стерве, как бы не любил. Ты тогда чуть не умер из-за передоза.

— Я не могу, а вдруг Дженни поняла свои ошибки, люди меняются!

Но потом понимаю, что отговаривать этого оболтуса бесполезно, и просто прошу:

— Скинь мне адрес в сообщении.

Тэхён отключается, мне же на талию ложатся руки, и тут же слышу вопрос:

— Будем вызывать подмогу или сами справимся?

Обдумываю ситуацию и отвечаю со знанием дела и той особы:

— Ты поедешь со мной вперёд, отряд тоже вызови, будут на подхвате.

Она кивает и начинает одеваться, следую её примеру. На душе очень неспокойно, да и тот влюблённый идиот поражает до глубины души.

После прихода смс спускаемся к машине и мчимся за город на огромной скорости. Дом находится быстро, он стоит на окраине, и его окружает высокий забор. Вылезаем, я тут же предлагаю Лалисе план:

— Ты заедешь сзади, я — через главные ворота. Если что — подстрахуешь, если ребята не подъедут в течение десяти минут.

Иду впереди неё, но она останавливает меня и тихо говорит:

— Будь осторожен. Ради меня.

В ответ сжимаю её руку и нажимаю на звонок. Моя возлюбленная скрывается в тени. Дверь открывается с писком, захожу внутрь, полностью готовый к опасности.

Вот только удивляюсь, когда прилетает по голове чем-то тяжёлым, да ещё и из-за угла. Медленно оседаю наземь, видя, как какие-то крепкие парни хватают меня и тащат в гараж. Молюсь в эту секунду лишь об одном: чтобы с моей русалочкой было всё хорошо. Сам не боясь боли.

Прихожу в себя от холодной воды, которой окатывают с ног до головы. Открываю глаза и чувствую, что руки связаны, правда, весьма неумело, так что есть шанс незаметно снять путы. Спасибо тому, что отец учил морским узлам. Оглядываюсь, замечаю снова чем-то обдолбанного Тэхёна; его голова безвольно висит, и связан он по всему корпусу. Злость от этого зрелища душит и выливается на виновницу словами, когда та заходит в замкнутое помещение без окон:

— Зачем ты так с ним? Он же как ребёнок искренне любит такую суку, как ты!

Дженни мне улыбается чертовски злобно и отвечает:

— Не я виновата, что он такой доверчивый, родители таким воспитали.

Змеюка в истинном обличии — ни дать ни взять. Плюю в её сторону и почти рычу в ответ:

— Если судить, так твой отец — сам дьявол.

— Да, как ты догадался? — улыбается мне эта мерзость.

Вижу, что за дверью человек шесть. Справится ли Лиса? Понимаю, что нужно тянуть время, параллельно ослабляю путы на руках. Внешне успокаиваюсь и констатирую факт:

— Так значит, это месть за то, что натворила сама?

Звереет эта змейка на глазах, влепляет мне пощёчину, затем начинает орать не своим голосом:

— Нет, это всё вы. Отец… он вчера вечером повесился в своём кабинете от позора. Значит, вы тоже умрёте.