Людмила Белаш – Восход Сириуса, часть 1 - Восток-Запад (страница 38)
– Груз перекупили шведы.
– Они с этого рассчитывают что-то поиметь? рисковые ребята!..
– Две пятьсот за тушку! Замороженные девочки по-прежнему в цене.
– На стандартном условии: «Без спасения нет вознаграждения».
– Брось! беспокоиться не о чем, они давно дохлые. Полвека крутятся по эллипсу. Наверняка, гибернаторы вышли из строя.
– Там не все – овцы; были и свободные. По спискам двести с чем-то душ – служащие сервиса, вольнонаёмные и жёны. Родичи заплатят, хоть за трупы – чтоб похоронить.
– …или мозги отказали. Нельзя столько лежать в гибернации.
– Тогда надёжно строили. Агрегаты как литые, ресурс и запас прочности – на век.
– Тысяча Белоснежек в хрустальном гробу, – мечтательно произнёс мексиканец. – Найду и поставлю свой флаг. А на премию возьму сорок овец из груза, куплю ранчо…
– Запиши меня туда! – призывно пискнула Милки, теребя коротенький подол. Она пришла к мужчинам босиком, потупив жаждущие глазки, трепетная и покорная.
– Я всегда считал тебя бараном, Педро.
– Ты будешь плодовит, словно овечий бог.
– Назови свою цену, мучача.
– Вся твоя за доллар. Si, señor? 2
Чернокудрая подруга в сбруе сразу стала примерять продажной скромнице ошейник. Та хихикала, слушая, как ей повышают цену: «Пять долларов», «Тридцать копеек!», «Две кроны, и пойдём со мной».
На глаза Вальтеру попалась взбудораженная Рома. Яркий макияж, тревожно горящий взгляд, жаркий – похоже, естественный! – румянец и лёгкий танцующий шаг делали её необычайно привлекательной. Вальтер начисто забыл о Владе и кинулся на перехват.
– Ромми, ты одна? Составь компанию.
– Ах, герр обер-лейтенант!..
– Я словно впервые тебя вижу. Ты… чудесная! Как ты это делаешь? секрет? Расскажи мне его наедине.
– Что это там? – попыталась она отвлечь внимание немца и вывернуться из объятий, но обер-лейтенант не отпускал её. Он близко изучал овечкину мордашку, такую соблазнительную, и готовился чмокнуть.
– Милки заводит парней. Они торгуются, кто больше.
– На паях! долевое участие! Ай! – слышались возгласы американов и Милки.
– Давайте потанцуем?
– Лапочка, я пьян. Я оттопчу твои копытца.
Кто-то бухнулся в бассейн, причём вдвоём. Раздались вопли восторга.
– Посмотри на меня. Улыбнись. Теперь закрой глазки.
Оторвался Вальтер с обалделым видом, словно чудом вынырнул из омута.
– О-о!.. Раньше ты не… Я вне себя! Распутница…
– Доволен? – задыхаясь, Рома облизнула губы. – Повторим?
* * *
Влад и франкон пожали друг другу руки.
– Значит, оба наседаем на своих командиров. Рапорты согласуем по почте.
– Прямо не ждал, Сокол, что мы договоримся. Координация служб орбиты и планеты ой как нужна! У нас слишком много промежуточных звеньев, согласований… разнобой! Надо на порядок проще.
– Идём! там стихло; похоже, дело к концу.
На входе в главный зал Влад обмер.
Даже сириане не могли похвастать, что застали Сокола врасплох, а тут – дважды за вечер! Сперва Локс с бархоткой, а сейчас…
Музыка едва булькала, свет еле тлел; в воздухе плавали дымно-сладкие волны ароматических курений и ещё что-то, исподволь проникающее в мозг. Скрытые лампы влажным сиянием полнолуния озаряли шевелящиеся там-сям скопления раздетых и полуодетых тел. Как сомнамбулы, бродили неприкаянные одиночки – кто затягиваясь самокрутками, кто прихлёбывая из бутылки, кто просто так, огибая живые препятствия. Некоторые, по двое-трое отступив в углы, продолжали бормотать о призе, точить лясы о сослуживцах, перемывать чьи-то кости. Часть сосредоточилась у бара. В приглушённых беседах через слово фигурировали «опа» и «овно».
«Это древний обычай. Сортиропоклонники», – рассудил Влад и упрямо спросил:
– А вечеринка где?
– Вся тут. – Франкон широким жестом обвёл лежбище и пьянище. Там, распушив поднятый торчком хвост, расхаживал любознательный серый кот; его чрезвычайно интересовало, кто чем занимается. Он принюхивался и порой кого-нибудь лизал.
– По-моему, это оргия.
– Она самая.
– Вот я попал!.. Что люди скажут?
– Я сначала тоже не поверил – Сокол, у Райта… А потом подумал: «Это шанс!»
– М-да. Картиночка, достойная пера.
– Фотографировать нельзя. Нарушение прав, некорректно.
– Хонка! – позвал Влад, виляя между грудами тел. – Вальтер, ты живой?
На его зов начали подниматься с пола сразу в нескольких местах, словно он читал на кладбище заклинание, пробуждающее зомби. Почему-то активизировались в основном женщины; наверное, мужские звуки волновали их. Восстал крашеный парень в жёлтой майке; он протянул Владу полупустую бутылку.
Вальтер показался из далёкого угла, растрёпанный и мятый, одичавший. С другой стороны спешил Локс – изящная живая кукла в тёмном мундире, на холодном белом лике алый рот, в белой руке стек.
– Сокол!.. – К Владу тянулись голые руки, мокрые улыбки. Он закрылся руками, но всё-таки словил десяток поцелуев. Затем подоспел Локс – этот не стеснялся и быстро растолкал ненасытных.
– Девочки, брысь. Сокол, за мной. Я провожу.
Снаружи, у зеркала в коридоре, Влад смог оценить итоги нападения. Оттиски помады и следы слюней взбесили его; он энергично счищал их носовым платком, осмотрел грязный платок – и выкинул. Локс молча подал пачку гигиенических салфеток.
– Тьфу, всего обслюнявили!
– Зачем плевать?
– Правда, незачем. Домой и под душ. Полистать бы их медкарты – я должен знать, от чего прививаться.
– В целом американки – довольно чистая порода.
– Мне начхать, как они моются, и сколько раз на дню. У них мысли заразные. Хотя – и мужики тут хороши!.. Как эта болезнь зовётся, ты не знаешь?
– Гедонизм.
– Так я и думал.
– Это не болезнь, а любовь к наслаждениям.
– Спасибо, хоть ты ей не подвержен. Удивительно, как между ними ходишь!
– Здесь нет никого, кто доставил бы мне наслаждение, – устало ответил Локс. – Не бросай салфетки на пол.
– А где сжигатель?! Надо сразу в топку!