Людмила Белаш – Восход Сириуса, часть 1 - Восток-Запад (страница 27)
«Плёнка! Оптический прикол. Там глубины всего с ладонь…»
Она не отказала себе в удовольствии пройтись босиком по гидроковру.
– Вот здесь я сплю. Здесь моюсь. Здесь ем и читаю. Здесь работаю, – ладонью указывал Локс. – Садись, ложись где хочешь.
– Может, всё-таки… – Джи опять потеребила застёжку. Соблазн стать первой, кого пригрел Локс, был велик. Конечно, ничем не докажешь, но сам факт, само сознание!..
– Валяйся в любом виде. Я тебя всё равно не хочу.
«Ну вот! Даже похвалиться будет нечем».
Однако она не теряла надежды и таки до половины расстегнулась. Полунагота более зрелищна, чем банный вид.
«На фоне рыб, классно. Я похожа на русалку, да?»
– Ты правда
Эту лабуду ему возят с Земли?.. Многие видели, какие он посылки получает. Думали – деликатесы, парфюмерия, стильные вещи… А, вот и заказы по каталогу! Жёлтые картонные коробки стояли стопкой у боковины стола.
– Да. Я режу газеты. – Локс сел за стол, раздвинул секции пошире и взял длинные ножницы. – Делаю их них альбомы. Погляди, если интересно.
– А не удобней сканером? быстрее будет.
Он вовсе не походил на деликата, каким его прославили в Cathous’e. Просто лёгкий, красиво движущийся малый.
По стене-экрану плыла пучеглазая рыбина, развевая плавники и вздыхая жабрами, а по обоям полз, разрастаясь, бледно-лиловый с серебряно-белым морозный узор – словно перистые травы на Центавре Голд.
– Если собирать вырезки, то в бумаге. Изображение что?.. пшик! сменилось, не поймаешь. А бумага всегда перед глазами. Газета живёт дни, недели, пока её не выбросят. Всё это время она действует на мозг своими красками и шрифтом. Или вот, картинки. Они дразнят, возбуждают.
Чтобы убедиться, Джи потянулась к раскрытому альбому, и Локс бегло пощекотал ей шею. Она вопросительно мурлыкнула: «Это всерьёз?» и для пробы слегка коснулась его грудью. Другой бы завёлся, а этот – никакой реакции.
– Тебе не хватает ласки? Чем-то недовольна? – Локс взял её за подбородок. – Смотри на меня. Ближе.
Чёлка упала ему на переносицу; губы поджались. Его глаза расширились – и замерли. Джи стало боязно, но вырваться она не могла. Словно он её втягивал.
– Серия «каталонка Sp35», родилась на Мальорке, – монотонно говорил он, не отпуская овечку. – Училась в Израиле. Там тебя считали арабкой и звали Джамалия, верблюдица.
– Нет, Джаннат – райская! Ты читал мои документы. – Она пыталась избавиться от покоряющего взгляда.
– Стажировалась на Кипре… Делать нечего, кроме как рыться в ваших документах. И так видно. Кроме того, ты злишься, что какой-то парень предпочёл другую. Кто он?
– Не знаю. Швед. Говорят, что швед. Гражданский инженер.
– У-тю-тю, какая потеря. Скорбишь. А стоит ли?.. Чем прельстилась?
Джи опустилась на корточки. Локс по-прежнему держал её, сохраняя контакт глаза в глаза. Он царил над ней, как над котёнком, сурово и отечески.
– Парфюм, наверно. Он шёл рядом, я дохнула. А потом…
– Бывает. – Локс отнял руку; Джи прижалась щекой к его бедру и в изнеможении вздохнула. – Ляг, потянись.
«Чего я так устала?» – удивилась она, простираясь у ног Локса. – «Будто отравилась».
Голова её оказалась рядом с его ступнями. Снизу всё казалось ещё чуднее. Комната высилась ступенчатым винтом, лучи низких ламп лежали как спицы колеса.
Чикая ножницами, Локс вполголоса напевал что-то несусветное:
– Тебе удобно, – заявил он, будто так и было. – Кошка, кошечка… Мрр?
Джи кожей ощущала шероховатый тёплый пол. Пальцы Локса слегка шевелились, они выглядели обольстительно. Подтянув ноги, она тихо переместилась; низко припав к полу, осторожно лизнула тыл его ступни. Рядом упал шарик из отрубей. Он ест отруби и угощает кошечку. Джи взяла шарик губами и потихоньку сгрызла.
– Кошка?
– Мяу? – Джи подалась назад, опёрлась на ладони и подняла голову на уровень стола. Локс по-детски забавлялся ею.
– Поиграем, киса. Ну-ка, что запомнила в альбоме? Говори одним словом, не думая – раз, два, три, – быстро.
– Мама. Кормить. Любовь. Рыба. Вода. Море. Чистый. Здоровье. Птица. Облака. Летать. Бог. Добрый. Ягнёнок. Книга. Хватит?
– Умница. Гляди сюда, – он открыл другой альбом с наклейками. – Смотри молча. Смотри… Не думай. Снова – раз-два-три.
– Купить. Крем. Помада. Вечеринка. Бельё. Ха-ха-ха. Попа. Титьки. Гулять. Трусы. Презерв. Секес. Затычка. Целовать. Догонять. Голая.
– Отлично. Теперь вот здесь. Глядим, глядим… начали.
– Ловушка. Тараканы. Крыса. Зараза. Яд. Туча. Дождь. Крушение. Нож. Маньяк. Спать. Могила.
– Давай дальше.
– Не надо, я боюсь.
– Чего, кошка?
– Какую ты гадость вырезал!..
– Просто реклама.
– Она страшная.
– А первый альбом?
– Там было хорошее. Я больше не хочу смотреть.
– Выполнять все команды, забыла? А то отдеру кошку за уши.
– Пшшш… Ладно.
– Теперь называй гостей, приезжих, кого помнишь. Без имён! Дай им клички.
Игра увлекала Джи, хотя альбомы нагоняли тёмное волнение. На быстрый взгляд реклама и картинки сливались в мозаику, и за нею проступали липкие, назойливые образы. Предложение переключиться на гостей она приняла с радостью. Глубокий вдох комнатных ароматов придал ей бодрости.
– Значит, приезжие. Это я запросто! – она села на пятки, вскинула глаза. Локс чуть отъехал, повернувшись на стуле. – Пыхтун. Мякиш. Гусь. Щипчик. Сосик. Полыхай. Вкрадыш. Меховой.
– Красиво говоришь. – Локс следил за ней, считая прозвища. – Отчего тебя взял Совет Обороны?
– Очков не набрала на штучную продажу. – Джи устыдилась, потупила взор. – Киприоты – жульё, настоящие турки! Браковали нас бессовестно, чтоб оптом загонять евреям. Или в Иран. Агнец помог – пришёл заказ из оборонки…
– Кошка глядит на меня, – властно напомнил Локс. – Киса?