Людмила Белаш – Восход Сириуса, часть 1 - Восток-Запад (страница 29)

– Потом. – Влад повернулся на месте и устремился в противоположную сторону, стараясь, чтобы его отступление не походило на бегство. – В эллинг!

– Как ты это допустил?! – распекал он Хонку по пути к истребителям. – Наши каюты – максимум на двоих. Итого шесть душ в блоке!

– Они ставят разборные кровати в холле. Такие, трёхэтажные. В смысле совместного проживания койки очень приличные, целиком закрываются занавесками.

– Но – двенадцать человек! Вместо холла мы получим сексодром с толкучкой пополам.

– В целом они высоко дисциплинированы…

– …и будут любиться молча, не дыша, как партизаны.

– Влад, я защищался. – Обер-лейтенант поднял ладонь, словно присягал в суде. – Я рапортовал по инстанции. Но мне ответили, что От-Иньян плохо обеспечен бытовыми частными услугами. Многие недовольны казённым снабжением. Я, к слову, тоже. Поэтому вьетам выдали лицензию на сетевой маркетинг.

– Всё, больше слышать не могу. Говори про истребитель.

– О-о-о… Он прекрасен. Производство аэрокосмического концерна «Жуковский», модель РОС-140А.

– Ба, «росинка», сто сороковуха! Хоть с этим повезло. Последняя модель – Вальтер, поздравляю.

– Хоан хо!

– Нет, «хуанхэ» – китайский грузовоз.

– Нет, это «ура» по-вьетски.

– Быстро обучаешься!

– А что остаётся? Мы в меньшинстве.

* * *

Оперативно подчинённая штабу крыла отдельная эскадрилья Филина, куда столь опрометчиво вписался Хонка, базировалась на Красном луче От-Инъяна. Стоило Владу войти в свой сектор, друзья и знакомые стали попадаться на каждом шагу. Комэск, техник звена, оружейники, девчата из батальона космодромного обслуживания, даже замначштаба – все сочли необходимым высказать Соколу самое заветное.

– Привет, Ракитин, скоро в бой?

– Здравия желаю, товарищ капитан! Истребитель к полёту готов, хоть сейчас на старт.

– Пора, Сокол, пора. На, ознакомься с обстановкой. – Филин протянул сводку с грифом «Строго секретно».

– Мать моя!

– Я не хотел сразу на тебя обрушивать, но… – скорбно взглянул Вальтер.

– Три эскадильи в космосе, на боевом дежурстве! Да что у нас творится?!..

– Плюс шесть в первой степени готовности.

– Это связано с роем? – Влад вернул майору бумагу.

– Да. – Филин был немногословен и холоден. – Версия – рой скрывает дрейферы.

– Хотите мнение?

– Сам знаю. Чей-то вброс в штаб дивизии, чтобы прикрыть поиски приза. Приказываю: разберись с машиной Хонки, проверь вьета и заступай на дежурство. На всё – пять суток.

Влад проводил комэска глазами. Десять лет на Иньяне; тут станешь медведом в квадрате! Этому майору дать бы штурмовой корпус, Дееву – второй…

«Мне – третий».

…и бросить на Сириус или на Процион, в самое логово. И топлива брать в один конец – или-или. Там, где разбились две земных армады, компактная мощная группа сможет больше. Перепахать термоядом гнездилище призраков, спалить до самой мантии.

«Все мы тут пропадаем, по большому счёту».

Румын Митря, механик Хонки, выглядел вставшим из гроба. Синие тени под его запавшими глазами говорили о напряжённой и долгой работе.

– Товарич капитан, коряга из Жуковского! Оно не едет.

– Чепуха, жуки строят на совесть. А это кто?

За механиком вежливо и прямо стоял тяжёлый рыцарь цвета хаки, с круглой шлемообразной головой.

– Мой кибер-дублёр, Сургут. Прислали на замену!

– Брянский?.. с Машзавода? – смерил его Влад опытным оком.

– Так точно, товарищ капитан.

– Где служил?

– Сибирский легион Гидростроя. Командовал ракетной батареей скрытого расположения на Золотой Центавре, участвовал в боестолкновении с сирианами, режим «земля-воздух».

– И уцелел. Сбил или отогнал?

– Нет, товарищ капитан. Просто я крепкий. Затем переучился на корабельного дублёра. Налётано триста семь суток, двадцать одна прямая схватка.

– Вальтер, вы оба палёные в бою. Сработаетесь.

– Не сомневаюсь. Но «росинка» против!

Названную «росинку» 140А было не объять ни взглядом, ни тем более руками. Эта заострённая аспидно-серая скала из сверхпрочных композитов, плотно набитая агрегатами, системами, нейроволокнами, оружием, баками и трубами, на две трети занимала собой эллинг. Киберы-служаки с тестерами в педипальпах бегали по ней, чмокая присосками, пропадали в отверстиях и вновь выныривали.

– Уже в который раз проверяем все основные узлы, – жаловался Митря. – Неоднократно делали пробный запуск. Никак! Зажигание отказывает, инжекторы тоже. Между тем в заводском паспорте указано, что истребитель налетал десять часов, проверен в стандартных режимах. Как это может быть?

– На наших машинах всегда так, – заметил Сургут. Стаж и опытность позволяли ему высказываться без спроса. – Вот детали оботрутся, тогда и полетит.

– Что значит «оботрутся»? – винтом завертелся рассерженный Митря. – Я не понимаю смысла!

– Обычная история, – отмахнулся Влад. – Слегка не утряслась, вот и капризничает. С ней надо ласково. Уговорить, погладить, слово доброе сказать…

– Можно разбить о носовой обтекатель бутылку шампанского, – порекомендовал Сургут.

– Ты полагаешь, – заклекотал выведенный из себя Вальтер, – что в Жуковском они распили ритуальную бутылку сами, а корабль окропили ситром?

– Не могу знать. Не присутствовал.

– Что ты пристал к роботу? Ему всё равно не налили, а послали за закуской.

– Влад, после стольких бесплодных попыток я решительно боюсь летать на выделенной машине. Она не внушает мне доверия.

– Да погляди – новьё, муха не сидела!

– О-па-са-юсь.

– А сириан ты не боишься!

– Их – нет. Они более предсказуемы, чем русская техника.

– С возвращением, Владислав-кун, – присоединился к дискуссии невозмутимый Харада Дэнсиро, командир второго филинского звена. – Капитан Ракитин безусловно прав. Многие вещи – одушевлённые, особенно российского производства. Душа их развивается по мере сближения с хозяином. Недаром издревле существует обычай жертвоприношения при закладке корабля и сдаче его в эксплуатацию…

– А как у вас? – огрызнулся Вальтер. – Проблем не возникает?

– Только с компьютерами. При массовом изготовлении их души получаются мелкими и вредными. Столько трудов требуется для достижения гармонии!.. Сообщают, что к вам в Троицу назначен офицер из Дайвьета; верно ли?

– Да, с большим семейством, – нахмурился Влад, пожимая руку японцу. – Дэнсиро-кун, чур не спорить с ним, кому принадлежат Филиппины.