Лючия Беренготт – Верните мое тело! (страница 8)

Стараясь не рисковать, Ника не смотрела прямо в лица проезжающих, а опустила взгляд в землю, бросая лишь изредка, короткие, косые взгляды.

Мадам Мелисса выделялась среди своих сопровождающих, как цветок среди навозной кучи. Едущая боком на женском седле, в лазуревого цвета дорожном плаще, мадам скрывала своё лицо за черной вуалью, предохраняющей его от дорожных и погодных невзгод.

На Нику мадам не обратила никакого внимания, о чем-то негромко переговариваясь с соседом.

Как только кавалькада миновала её, Ника подняла наконец голову и стала напряжённо вглядываться удаляющимся всадникам в спину, не в состоянии избавиться от чувства странной неловкости, возникшему при взгляде на мадам Мелиссу. То самое чувство, когда видишь человека… и понимаешь, что с ним знаком. Просто не можешь вспомнить откуда.

***

Когда Ника с водой поспела в замок, гости уже спешились, отдали конюшим лошадей для ухода за ними и были препровождены в трапезный зал. Мелкая челядь, тем временем, разгружала телеги, унося свёртки и корзины куда-то на третий этаж. Увидев праздношатающуюся Нику, повар огрел её ногой пониже спины и, ругаясь, утащил в готовящуюся сбоку от прохода очередь с подавальщиками еды. Те же напряжённо держали нагруженные подносы и ожидали сигнала к началу движения.

Стоя в конце очереди носильщиков, Ника еле-еле могла разглядеть происходящее в зале.

Один из обитателей замка – Ника уже встречала его мельком на кухне – по очереди и, скорее всего, по старшинству, подносил приехавшим один и тот же таз с водой, где те омывали покрытые конским потом руки и пыльные, дорожные разводы вокруг глаз. Пара гостей даже туда высморкалась, чем ничуть не смутила следующих, которые просто разогнали следы предыдущего рукой и продолжили умывания.

Наверное, если бы кто-нибудь справил бы в таз нужду, на него просто посмотрели бы, как на невоспитанную деревенщину, и ничего не сказали бы, подумалось Никe.

Высокий, с большой окладистой бородой и огромным животом, мужчина, внешне чем-то напоминающий виконта, произносил приветственную речь, держа в высоко поднятой руке церемониальный кубок. Маркграф, догадалась Ника. Приветствовалась, в частности, мадам Мелисса, а также расточительность или, точнее сказать, «щедрость короля, благодаря которой и на наши окраины осыпаются подобные бриллианты», и всё в таком роде. Сидящая рядом мадам, благосклонно выслушав здравницу, слегка склонила голову набок и с глухим звоном сомкнула свой бокал с бокалом маркграфа. Одной рукой слегка приподняв вуаль, отпила.

Представляю себе эту красоту, чуть усмехнулась Ника, вся в каких-нибудь прыщах и ни разу не мытая в бане.

По сигналу церемониймейстера наконец зазвучала музыка. Или нечто отдаленно напоминающее музыку – сидящие в углу музыканты с яростью принялись извлекать не очень благообразные звуки из пары скрипичных инструментов, дудки и бубна. Энтузиазма у них было явно больше, чем умений, но определённую атмосферу праздника они сумели создать. Даже не праздника, а этакого лихого, ярмарочного разгула.

Вереница людей с подносами двинулась в зал, и длинный, во все помещение, обеденный стол в мгновение ока превратился из покрытой одинокими кубками пустыни в цветущий оазис. Маркграф явно любил, чтобы всё съестное подавалось сразу и немедленно. Эффект скатерти самобранки, подумалось Нике. Красиво, да.

Поставив свое блюдо с вареным мясом, покрытым зеленой шубой рубленного укропа, на свободное место, Нико зацепилась взглядом за холодный взгляд виконта, качнувшего немедленно головой в сторону кухни. Ничего не поняв, Ника на всякий случай ушла в ту сторону и осталась ждать неизвестно чего. Пищу более не разносили, и только виночерпии сновали меж трапезничающих, уважительно наполняя кубки после любого глотка. Вся челядь, удаленная из помещения, с интересом наблюдала за пиром из кухонных помещений, вытягивая, словно гуси, любопытные шеи в сторону стола. По тревожному электричеству, передающемуся среди слуг, было понятно, что остатки роскоши достанутся им, и следовательно пир не прекратится с уходом господ.

 Тут Ника поняла, до какой степени она голодна. Перехватывающая тут и там кусок из того, что нарезала, но не разу ещё толком не евшая. С легкой завистью она наблюдала, как мадам отрезает от жаренного куска мяса тонкий ломтик и отправляет его под вуаль.

Представляя, как отправляет кусок жаркого в рот, Ника, замечтавшись пропустила приближение сзади Гектора и очнулась только от сильного щипка сзади. Отрезавший путь и прижимающий её к стене, потный, смердящий навозом Гектор с жадностью смотрел ей через плечо в сторону стола, гнилым дыханием несвежего рта на месте отбивая любые мысли о еде.

– Принеси потом все остатки жареного мяса и птицу, – навонял он ей на ухо, – и вино. Не будь дурой, повеселимся сегодня, покувыркаемся. А то выгоню! – пригрозил он. – Побольше набери. И вино, – не в силах больше сглатывать слюни, он побрёл к боковому выходу.

Нику передёрнуло от отвращения, и она потёрла ухо ладонью, пытаясь согнать этот омерзительный запах, который, казалось впитывается в саму кожу.

Звуки за столом постепенно становились всё громче. Музыканты, не теряя темпа, лихо производили свою какофонию, добавили ещё факелов и зажгли огромную, колёсоподобную лампу на пятьдесят свечей над головой.

Заметно подогретый спутник мадам, выйдя из-за стола, стал показывать маркграфу, как ловко он может балансировать мечом, установив его лезвием вниз на лезвие другого меча. Все с громким одобрением поддерживали эти чудеса эквилибристики – все, кроме виконта, тихо, под шумок представления, вышедшего из-за стола и зашедшего за портьеру недалеко от Ники.

Увидев взмах пальцев из-за портьеры, Ника, не колеблясь, нырнула за неё.

Виконт одобрительно кивнул при виде Ники и в его холодных глазах промелькнула искра.

– Пойди скоро и займи мою постель, – приказал он. – Как тебя там зовут?

– Клара, – напомнила Ника.

– Пойди, Клара, и займи мою постель. Никуда не уходи и никого в неё не пускай. Знаю я их столичные дела, все напьются до падения под стол, а умелые дамы будут поджидать прямо в теплых ловушках. Пойди и лежи там, не сдвигаясь с места, мой приказ. Пошла! – Он кивнул и развернулся, уходя.

– Меня этот Гектор будет ждать – бессильно произнесла Ника.

– Что? – остановился виконт, хмурясь, как будто она произнесла это на иностранном языке.

– Ничего, – осеклась Ника. – Я поняла.

Она постояла ещё недолго, наблюдая за бурным весельем, царящем в зале. Градус безумия поднялся ещё немного и скоро карлик-скоморох, в разноцветных штанах, приехавший на кривой, жуткого вида старухе, притащил с кухни на верёвках упирающегося Ольфа и стал веселить гостей, пиная его ногами и осыпая остатками еды с тарелок. Хохочущие гости швыряли объедки не хуже скоморохов. Некоторые, не в силах продолжать бурное возлияние, расшнуровав штаны, мочились прямо под столы на солому. Теперь Нике стала понятно причина этого странного запаха в столовой.

Она развернулась и, проходя мимо кухни, сгребла на ходу пару яблок, откусив от одного немедля.

Коридоры были пусты, все скопились около обеденного зала. Пройдя слабоосвещённые галереи и поднявшись по гулким ступенькам, Ника открыла кованную дверь и нырнула в комнату виконта. Охранник отсутствовал – наверное, следил за своим господином на пиру.

Камин почти прогорел, поэтому Ника подбросила в угли пару поленьев из стоящей рядом поленницы. Факел на стене был достаточно новым, поэтому горел ярко, время от времени роняя шипящие огненные брызги в поставленный снизу на пол горшок с водой.

Техника безопасности, поняла Ника. Хоть что-то соображают.

В углу неярко чадил жгут, плавающий в чаше жира. В общем, освещения хватало, и Ника наконец с интересом огляделась. Лежащие на столе свитки сразу потеряли её интерес из-за непонятных знаков, которыми были заполнены. Несколько сундуков были заперты, а некоторые нет. Открыв пару и поняв, что толком рассмотреть их содержимое в полутьме не получится, Ника оставила эту идею и переключилась на разглядывание полок.

Количество артефактов на них поражало. Туманная банка, в неясной жидкости которой мариновалось тело небольшой ящерицы с крыльями и клыками, до блеска отполированные черепа неизвестных, но, безусловно, безобразных животных, ларцы и шкатулки, полные диковинной формы игл и, наверное, наконечников для стрел. Под коваными наконечниками Ника разглядела очертания ключа странной формы. Стало понятно, где виконт хранит ключ от своих сундучных тайн.

Хорошо хоть не под подушкой, подумалось ей. С них станется...

Из-за недостаточного освещения рассмотреть содержание мутных банок было невозможно, и, оставив эту затею, Ника сбросила с себя платье и повесила его на стоящий рядом рыцарский костюм. После чего голышом нырнула в постель виконта, сразу же оценив мягкость и с удовольствием вытянувшись после тяжелого дня.

А он умеет удобно отдохнуть – счастливо вздохнула девушка, с некоторым робким стеснением понимая, что лежит обнаженная в постели чужого, довольно-таки резкого и властного мужчины. Вспомнив его первое появление из реки и то пренебрежение от демонстрации своего тела окружающим, Ника о чем-то задумалась… и незаметно для себя заснула, под приглушенный визг скрипок и бубна, доносящийся из приоткрытого окна.