Лючия Беренготт – Верните мое тело! (страница 7)
– Достаточно, – произнес наконец виконт. – Ты можешь идти.
Стараясь как можно меньше сверкать, прикрываясь локтями и ладонями, Ника вылезла из теплой постели и быстро оделась. Виконт неспеша прилёг и, накрывшись одеялом, повернулся на бок.
– Завтра приходи вечером без опозданий, – он закрыл глаза.
Ника тихонько скользнула за дверь, всё еще внутренне содрогаясь от смущения. В этот раз за дверью оказался часовой, который с интересом оглядел её и с пониманием подмигнул.
Не ввязываясь в беседу, Ника быстро спустилась в сторону кухни. Постояв немного в темном, неприятном помещении, где слышался только шорох быстрых лап и легкий писк и еще негромкое бормотание Ольфа, она решилась идти спать в единственно знакомое ей место. В комнату Гектора.
Без труда миновав знакомые уже повороты, скрипнула дверью, тихо просачиваясь в помещение. Створки окон не были заперты, и Ника сразу же опознала лежащего и похрапывающего Гектора. Гуниллы на кровати больше не было, а значит одно место было свободным. Стараясь не коснуться лежащего рядом человека, она аккуратно приподняла рогожу и нырнула под неё.
Надо было немедленно обо всём подумать, но мозг больше не держал напряжения, и как только голова её коснулась валика подушки, девушка немедленно заснула, проваливаясь в сон, словно раскалённый нож в кусок масла.
***
Где-то в середине ночи со скотного двора начали орать петухи и еще через полчаса Гектор, тяжело перевалившись через Нику и тем самым разбудив, поднялся и, негромко ругаясь, принялся натягивать на себя одежду.
– Пожрать хоть принесла? – толкнул он её в плечо, вырывая из царства оздоровляющего рассудок сна. – Тьфу на тебя, больная башка, скоро совсем очумеешь… – ругаясь себе под нос, он вышел за дверь.
Ника немедленно заснула снова и проснулась уже на рассвете, когда розовые лучи встающего солнца осветили самые тёмные углы пыльной комнаты. Но разбудило Нику не солнце, а трясущая плечо рука Гуниллы, которая примостилась рядом.
– Проснись, потом будешь спать, – настойчиво шипела она.
Ника села в постели и, подтянув покрывало, охватила колени руками.
– Ты не Клара, – громко прошептала Гунилла, напряжённо вглядываясь Нике в глаза. – Кто ты? Говори, не думай! Говори быстро! Иначе я всё расскажу, и тебя сегодня же сожгут!
Глава 5
– Ты пришла со злом? – Гунилла оскалилась, пытаясь взглядом пробурить в Нике дыру. – Ты зло?
– Я точно-преточно самый обычный человек! Ты верно говоришь, у меня в голове я не Клара, но я не делала это специально! – подняв перед лицом сведённые вместе ладони, Ника пыталась теплом своих глаз растопить лёд недоверчивости собеседницы. – Я ходила к гадалке и она дала выпить снадобье, чтобы вернуть мне мужа. И после этого снадобья я очнулась тут, в теле, которое совсем не моё! И я совсем не знаю, что мне делать… – губа Ники поползла вниз, и сказанное, как последняя капля, прорвало плотину, обрушив на Гуниллу водопад слёз.
Некоторое время та настороженно наблюдала переходящую из икоты в истерику и обратно драму, и, наконец, сжалилась и взяла плачущую Нику за руку и крепко сжала.
– Не ори. Я тебе верю. Меня почти невозможно обмануть – я умею смотреть вдоль жизненных линий. Впрочем, ты не знаешь, что это такое, – Гунилла отвернулась в сторону и задумалась. – Зачем ты здесь тогда? Где Клара? У всего должен быть смысл. Никто не будет расходовать такое количество сил, только чтобы выкинуть тебя из твоего мира… Легче убить. Должен быть смысл, – она почесала орлиный нос. – Должен быть какой-то смысл.
– Я не знаю… – Ника, постепенно успокаиваясь, перестала всхлипывать.
– Ладно. Давай тогда рассказывай всё, что знаешь. Про тебя, про то, что гадалка делала. Ничего не утаивай, поняла?
Ника согласно кивнула и подробно, насколько это было возможно в этой нелепой ситуации, рассказала знахарке краткое содержание своей жизни и последних событий.
– Святые мученики… – медленно произнесла та, выслушав эту сбивчивую и эмоциональную историю. – Ты не врёшь. И ты не пришла из нижнего мира, как я боялась. Вседержителю было угодно устроить много боковых миров, – она вытащила из котомки небольшую просмоленную трубку и кисет из коры светлого дерева. Неспеша набила трубку мелко нарезанной душистой травой. Безуспешно попытавшись выбить искру из огнива на трут, Гунилла кивнула на дверь, обращаясь к Нике: – Сходи, принеси мне огонь.
Та кинулась исполнять, но, выйдя в коридор, тут же вернулась обратно.
– Факелы больше не горят.
– На кухню сходи. С тебя не убудет.
На кухне движение тоже только начиналось. Вяло переставляя ноги и зевая перекошенными ртами, почти бесцельно бродили туда-сюда помощники повара. Один, впрочем, развел уже огонь в камине. Выхватив из очага хорошо горящую ветку, Ника аккуратно понесла её перед собой, стараясь никого не задеть. Проходя мимо клетки Ольфа, приветливо помахала ему дымящейся веткой, услышав в ответ лишь глухое рычание. Если я – это Клара, а Виталик — это теперь Ольф, то получается недалеко он от меня ушёл, – весело подумала Ника. Надо бы с ним поточнее поговорить, убедиться на сто процентов, что это так на самом деле, а не просто померещилось.
– Ты куда направилась? – Повар, почти столкнувшийся с дымящей веткой, успел отклониться в самую последнюю секунду.
– Для Гуниллы огонь, – уважительно объяснила Ника.
– Под землю твою Гуниллу! Брось немедленно и начни чистить овощи! Если мы опозоримся с сегодняшним обедом, с меня спустят шкуру. Так что, береги свою, пока я не озверел, и иди работать.
Бросив ветку обратно в огонь, Ника подошла к знакомой уже каменной раковине и стала перегружать в неё заскорузлые, покрытые землёй и органическими удобрениями овощи.
Через короткое время кухня опять была полна работающими людьми, прямо как вчера, в разгар приготовления ужина.
– Слушайте сюда, придурки, – проорал повар, так что его стало слышно во всех смежных помещениях и даже на скотном дворе. – Сегодня маркграф даёт обед в честь светлой мадам Мелиссы, одарившей посещением нашего господина. Мадам Мелисса осеяна благословлением короля и по праву считается одной из пяти фавориток и держательниц Руки. Приготовленный обед будет сегодня подан людям, которые едят за одним столом с королем. Так что, если я увижу кого-нибудь, пренебрегающего своими обязанностями – бойтесь. Плеть – это будет только самое начало разговора.
Работа вокруг забурлила с удвоенной силой.
Вот так, подумала Ника, корявым ножом пытаясь выковырять засохшую корку земли из углублений корнеплода. Ты же хотела сбросить пару килограммов лишнего веса, вот как раз удобный случай. Наслаждайся.
Остановок и перерывов для еды просто не было. Бесконечная, однообразная работа сменялась другой, не менее бесконечной и однообразной. Лучший отдых — это смена рода деятельности, вспомнила Ника фразу одного своего знакомого, энергичного трудоголика. Тебя бы нам сюда, вот бы отдохнул!
Впрочем, ничего вечного и постоянного нигде не бывает. Поэтому или потому что почти всё было готово, часам к трём после полудня темп работ заметно снизился. Следящие за котлами начали присаживаться рядом на поленья, хлеб благополучно испекли и извлекли из печи, овощи были очищенны и нарублены в супы и жаркое.
Взмыленная, как лошадь после хорошей гонки, Ника обессиленно присела на плохо обработанную, всю в сучках и занозах, скамью.
Не знаю, сколько так я смогу вынести – неотчетливо подумала она. Наверное, не очень долго. Тело под одеждой, сменившей под воздействием выступившего пота цвет с грязно-серого на сине-бурый, нестерпимо чесалось.
– Можно я принесу воды, – попросила она разрешения у повара, увидев, что носивший жбаны с реки мальчишка поставил коромысло в угол и занялся другим делом.
Получив короткий кивок одобрения от повара, Ника подхватила коромысло и пару пустых жбанов и быстро спустилась к воде по знакомой уже дороге.
Стирать и сушить балахон не было времени, но смыть зудящий, чесоточный пот было необходимо. Ника быстро скинула балахон и, ойкнув, погрузилась в очистительную прохладу реки.
Промыв себя везде ладонями, становившимися уже похожими на грубоватую мочалку, Ника хотела еще раз нырнуть, как со стороны замка донесся до неё звук трубы. Играли что-то похожее на сигнал. Вытянув шею и оглядевшись по сторонам, Ника заметила приближающуюся слева по дороге кавалькаду всадников и пару повозок. Быстро выбравшись на берег и смахнув с себя капли, Ника натянула платье и набрала жбаны водой. И замерла, не зная, что делать дальше. Ждать здесь или бежать обратно в замок, пересекая путь движения всадников? Решила остаться на месте – вспомнила, что баба с пустым ведром на дороге не к добру, иди знай, какие у них тут заморочки с приметами.
Кортеж приближался. Человек двадцать всадников, повозка, накрытая балдахином, и еще две нагруженные высоко и покрытые предохраняющими рогожами.
Едущий впереди кавалькады всадник в ярко желтом кафтане с синими вставками с недоумением вперил взгляд в Нику. Чувствуя что-то неладное в этом замороженном взоре, Ника тревожно огляделась по сторонам и, к своему счастью, увидела дальше у дороги другого человека, уважительно стоящего на коленях. Опомнившись, она бухнулась вниз, как подрубленное дерево, отбивая колени и совершенно не чувствуя ссадин. Всадник немедленно перевёл свой взгляд на дорогу, высоко держа гордую голову, покрытую шляпой с грязным, когда-то белоснежным пером.