Лючия Беренготт – Профессор по вызову (страница 27)
Только прожевав и проглотив, я обратила внимание на то, что именно он сказал.
— А что, не постоянно? А как же ты работаешь здесь… — смутившись, я замолчала, глядя на него из-под ресниц.
— Как я работаю над документами? — договорил он за меня, открывая поднос с разнообразными соленьями и закусками, которые шли в дополнение к завтраку. — Ну, начнем с того, что уже почти всё, что нужно для моих исследований, отсканировано и доступно по моему университетскому аккаунту. Во-вторых… мои интересы Турцией… не ограничиваются. Будешь пробовать салат из баклажанов?
Я растерянно кивнула и на автомате открыла рот для поднесенной вилки.
Не то, чтобы я ожидала от него признания о том, как именно сочетается его работа в турецком эскорт агентстве с нечастыми посещениями, собственно, Турции — вполне возможно, что это международное агентство… Но до такой степени полное отрицание самого факта меня удивило. Вчера он не выглядел так, будто у него комплексы по поводу своей второй работы, а сегодня делает вид, что не понимает, о чем я говорю…
Может, напрямую спросить его? А вдруг я вообще ошибаюсь, и всё совсем не так, как кажется?!
Но еда из турецкого завтрака была настолько вкусной, а отношение Багинского ко мне настолько выходящим за рамки нашего с ним общения до сих пор, что портить такое прекрасное утро выяснением вопроса проституции не хотелось. К тому же, сначала надо было решить вопрос Беловой — он явно намного важнее…
Чёрт, он реально кормит меня с ложечки! Точнее, с вилки.
— Да тут и десерт есть, Птичкина… и кофе! — открыв очередную крышку, профессор удобно уселся рядом с мной, опершись о подушку, вручил мне мисочку с мороженным, залитым каким-то фруктовым соусом. Сам же принялся разливать по двум чашкам настолько ароматный турецкий кофе, что у меня даже голова закружилась.
Или это от того, что он сел так близко и касается меня бедром? Сцены вчерашнего вечера, произошедшие вот на этой самой кровати, заполнили мое воображение. Чуть закашлявшись, я попыталась спрятать краснеющее лицо за мороженным, а позже за кофе — пусть думает, что это у меня от пара такой румянец…
Однако, дело было не только в румянце — воздух в комнате словно физически нагрелся, стал тяжелым, вязким… будто загустел, превращая каждое движение в ленивое и ненужное. И ощущала это не только я.
— Знаешь… — медленно поднимая к губам свою чашку, произнес Багинский. — Я сейчас понял — это же практически идиллия. Я — в постели с девушкой, с которой можно заняться жарким сексом, а потом обсудить ее научную работу… Мы только что позавтракали, на улице — через дорогу — шикарный пляж, на который мы обязательно сходим, как только с тебя снимут капельницу, а потом… потом у меня будет выступление, на котором ты будешь присутствовать и всё, абсолютно всё понимать! Возможно даже что-нибудь покритикуешь позже, за ужином…
Говоря, он положил руку мне на ногу и легко касался меня костяшками пальцев, словно невзначай выводя ими маленькие круги. Из-за этого становилось всё сложнее и сложнее думать и представлять все те жизненные ситуации, которые он описывал. Кроме одной — той, что с сексом.
И всё же я напрягла мозг, повернула к нему голову и спросила, проглотив скопившуюся во рту слюну.
— А почему нельзя всё то же самое делать с… Беловой? К примеру.
Пальцы на мгновение замерли, словно он задумался. Потом его лицо медленно повернулось ко мне, и наши глаза встретились.
— Хороший вопрос, Марго. Наверное, потому что ты…
Он не договорил — со стороны гостиной раздался громкий стук в дверь. И тут же, не дожидаясь ответа, входная дверь в номер — по всей видимости, незапертая! — отворилась, и донесся знакомый уже голос вчерашней журналистки, окруженный еще несколькими голосами.
— Мисс Птыч-кина! Вы здесь? Нам сказали, что мы можем найти вас в этом номере…
Глава 25
Сориентировавшись раньше меня, Багинский вскочил, набросил на мои ноги одеяло и плотно запахнул халат, чтобы спрятать уже отчетливо заметный бугор на штанах. Потом подхватил с дивана папку с моим докладом и открыл ее на первой попавшейся странице.
— Так в какую главу вы предлагаете вставить этот документ, мисс Птичкина? — деловым тоном спросил по-английски, поправляя на носу очки.
— В пятую! — выпалила я, краем глаза замечая группу людей, замерших на пороге. — В самом конце, после референса о…
— В чем дело, господа? — притворившись, что только что заметил толпу, Багинский нахмурил брови. — Кто вам позволил заходить без стука в мой номер?
— Эээ… — замычали непрошенные гости, среди которых я узнала как минимум троих — журналистку «Анталья Дейли», редактора известного антропологического издательства и одну из устроительниц конференции.
— Простите, профессор, у вас было открыто, — первой нашлась темнокожая журналистка. — И нам сказали, что новая звезда науки в этом номере… Мне было обещано интервью… Но… я вижу, вы… кхмм… заняты?
По вытянутым лицам абсолютно всех присутствующих было заметно, что они вообще не ожидали увидеть профессора, особенно в халате. Необходимо было срочно придумывать выход, потому что если на эту красноречивую сцену наложится запись, украденная мной Беловой… профессору точно несдобровать! Необходим был какой-то превентивный удар, потому что всё это явно было частью какого-то хитрого плана по мести профессору и мне…
Господи, что же делать… Мозги мои лихорадочно метались, в поисках решения, а на лице наших незваных гостей уже заметно было возмущение, наряду с недоумением.
У профессора тоже явно не было никаких идей, кроме того, чтобы на сложных щах делать вид, как он зачитывает мне главу из моего же доклада, ожидая от меня какой-то реакции — примерно так же, как он делал, когда мы с ним играли на раздевание…
Стоп! Идея родилась из ниоткуда, а через нее появилось решение всей этой ситуации. Нет, не сыграть с Багинским на раздевание перед публикой. А сыграть с ним… в другую игру. Ту, что спасет его, но будет стоить мне моей карьеры.
Картинно всплеснув руками, я вздохнула.
— Ой да ладно, Максим… — по-английски выдала, отставляя от себя чашку с кофе. — Хватит притворяться — все и так уже всё поняли. Я говорила, что рано или поздно всё узнают…
Багинский выпрямился и замер, чуть ли не нюхом пытаясь подхватить, как именно ему мне подыгрывать.
— Все… узнают? — наконец спросил неопределенно.
Также ничего не понимая, замершие в дверях зрители переводили взгляд с него на меня и обратно.
Я снова вздохнула.
— Ну конечно… Как можно долго скрывать, что мы гражданском браке? Это изначально была плохая идея, Макс. Такое не скроешь.
— О чем ты, Марго? — он всё еще не понимал, что происходит, хмурясь и продолжая перелистывать мой доклад. — Простите, господа, тут у нас…
— Это вы простите! — опомнилась журналистка, всплескивая руками. — Мы, пожалуй, пойдем… Не думаю, что в данной ситуации интервью будет… уместно… Да и вообще…
Она не договорила, ретируясь в гостиную и забирая с собой остальных… но все и так всё поняли. Никакая я не «звезда», если продвинувший меня именитый профессор — мой же гражданский муж. Это же чистой воды непотизм, неоспоримый и неприемлемый ни в одном университете мира.
Вот так-то… Снова откинувшись на подушки, я прикрыла глаза, медленно осознавая, что именно только что произошло.
Я только что призналась на публику, что все мои заслуги — это умение охмурить мужчину из «высшей лиги». И теперь за мной всегда будет тянуться подозрение, что, возможно, все мои исследования писал за меня он сам…
Зато можно будет опровергнуть всё, что будет утверждать Белова, опубликовав мою запись. Нет теперь профессора, который заставляет студентку отсасывать ему ради карьеры, нет его шантажа, нет угроз… нет использования служебного положения… А есть просто муж и жена, играющие в увлекательные «взрослые» игры. И никакой суд не докажет, что Багинский меня использовал или принуждал.
— И зачем ты это сделала? — раздраженно спросил профессор, возвращаясь обратно в комнату после того, как закрыл за гостями дверь. — Надеюсь, ты понимаешь, что тебе всё это никаким боком не поможет. Мы как «поженились», так и «разведемся» — он изобразил пальцами кавычки, — а карьеру ты свою уже уничтожила. И что теперь будешь делать? Рассчитываешь на мою помощь?
Осознавая всю нелепость и катастрофичность ситуации, я следила за ним расширенным взглядом. Невероятно, но я только что уничтожила свою карьеру ради мужчины, который даже не знает, что эту жертву я принесла РАДИ НЕГО, а не ради себя! И рассказать ему об этом я не могу, потому что это будет равносильно признанию в том, что я записывала его с целью шантажа! А я всё ещё надеялась разобраться с этой грёбанной записью без его ведома, сделать всё так, чтобы он никогда ничего не узнал…
И вдруг я разозлилась. С какого хрена я всё это делаю?! И с какого хрена он думает, что выйдет чистеньким из воды, повесив на меня решение всех наших проблем? Даже если он о них еще не знает!
— Да! — сердито выкрикнула, сверкая на него глазами. — Да, рассчитываю! Поэтому и вернулась к тебе вчера! Ты меня… приручил, ты за меня и отвечать будешь!
— Приручил? — он иронично поднял бровь.
— Да! И не надо делать вид, что тебе на меня плевать! Я… я слышала, что ты вчера мне нашептывал, когда я свалилась тебе под ноги! «Я тут, детка…», «Я с тобой, я с тобой, детка…» Я всё слышала, так и знай!