Лючия Беренготт – Профессор по вызову (страница 25)

Я почти улыбнулась, спохватившись в самый последний момент перед тем, как мои губы растянутся в стороны. Вот! Это именно то, о чем я молилась вчера! Всё-таки Бог есть! Багинский страдает!

Я снова бессильно вытянулась в постели.

— Не думаю, что скоро смогу заставить себя выйти на улицу… — страдальческим голосом протянула, глядя куда-то в пространство. — Я так напугалась вчера… Но если ты настаиваешь, я попробую, Макс… Мне и идти-то недалеко…

Я сделала вид, что пытаюсь вытащить капельницу из руки.

— Нет, что ты… — он крепко схватил меня за руку, прижимая к кровати, словно приковывая. — Оставайся. Я пойду, закажу нам что-нибудь поесть…

Аллилуйя! Я в буквальном смысле услышала поющие голоса ангелов при этих словах. Скрывать улыбку стало совсем трудно, но я очень сильно постаралась и, отвернувшись, глубоко вздохнула.

— Прости, что надоедаю тебе…

Он отмахнулся.

— Оставь… Врач сказала, тебе можно есть, но что-нибудь легкое, вроде каши. Любишь кашу?

Не удержавшись, я капризно сморщила нос.

— Терпеть не могу! Ой, то есть, если принесешь, я, конечно, съем… Не надо так стараться ради меня.

Он снисходительно улыбнулся.

— Если не хочешь, можешь оставаться голодной. Но предупреждаю — сил на то, чтобы поработать со мной над твоей будущей монографией у тебя не будет.

И не успела я выдать себя восторженным аханьем, он вышел из комнаты, оставляя меня изображать выкрики «ес!» в полной тишине и одиночестве.

Надеясь, что он не установил в комнате камеру, я изможденно упала на спину, чуть не выдернув из руки капельницу. Невероятно, как поворачивает события один маленький невинный вирус. Еще вчера я была абсолютно уверена, что Багинский не простит мне моих слов, а я ему — его поведения! Да и сама собиралась шантажировать его записью с жучка. А теперь вот валяюсь у него в постели и жду, когда он придет, чтобы покормить меня с ложечки овсяной вашей…

Запись! — внезапно вспомнив, я снова села в кровати. Как же я могла забыть про свой жучок? Похолодев сердцем, я попыталась перегнуться через кровать, чтобы проверить, приклеен ли к ножке кровати оставленный мной миниатюрный дивайс…

Чёрт побери! Капельница, установленная с другой стороны кровати, не пускала меня!

Однако, жучок необходимо было снять как можно скорее — иначе только что установленное перемирие между мной и Багинским в опасности!

Вытащить из руки капельницу? Я лихорадочно соображала. А что я ему скажу? Да и как у меня сил хватило? Я ведь изображаю обессиленную болезнью одалиску, а тут он заходит — а я выдрала из руку капельницу, да еще и кровью полкровати залила…

Придумав наконец, что делать, я быстро метнулась на другой конец кровати, схватила стенд с капельницей, предварительно вытащив его из розетки, и повела вокруг двуспального ложа, передвигаясь следом по периметру.

Замерла на секунду, услышав голоса из соседней комнаты… поняла, что это Багинский разговаривает с комнатной прислугой, вероятно делая заказ еды, и двинулась дальше вокруг кровати.

Наконец, достигнув приблизительной точки, под которой должна быть ножка с приклеенным на нее «жучком», упала на живот и, держась одной рукой за столб капельницы, вытянула вниз вторую, пытаясь нащупать под матрасом деревянный остов кровати.

Поводила рукой туда-сюда и вверх-вниз, ничего не нащупала и на секунду расслабилась, собираясь с силами. Наверняка, жучок ниже. Придется рискнуть тем, что я свалюсь на пол.

Резко, чтобы не передумать, я нырнула вниз и уперлась рукой в пол, медленно сползая телом с высокого матраса, головой вниз.

Остановилась, когда из-под «юбки» кровати показалась деревянная ножка… спустилась так, чтобы иметь возможность ее рассмотреть…

— Ты что делаешь, Марго?

С ужасом, не веря, что так глупо попалась, я медленно повернула голову и уставилась на мужское колено в пижамных штанах, опустившееся рядом с моей головой.

— Я… тут… это… — глухо промычала, не зная, что ответить.

— Что, там??

Он наклонился и вместе со мной принялся разглядывать прикроватное пространство.

Крепко вцепившись свободной рукой в матрас, я повернула голову вперед и, подбадривая себя, взглянула на крепкую, деревянную ножку, заранее соображая, как я буду оправдываться.

И вскрикнула, теряя равновесие и кубарем скатываясь с кровати на пол.

Этого я СОВСЕМ не ожидала. «Жучка» под кроватью… не было.

Глава 23

Прислушиваясь к тому, что происходило за дверью, Багинский усмехнулся. Неужели девчонка и в самом деле решила, что он купился на ее дешевые выкрутасы? Что не может отличить серьезную болезнь от вируса-однодневки и не знает, что в капельнице у нее — обыкновенная глюкоза?

Какая наивность, однако… Милая наивность, надо сказать. Настолько милая, что он, пожалуй, простит ей эту маленькую хитрость и сделает вид, что поверил. К тому же это даст ему возможность оставить девчонку у себя — без какого-либо урона для своего достоинства. Не выгонять же эту умирающую лебедь на улицу, в самом деле — пусть ему и понятно, что дела пошли на поправку и она вполне может выздоравливать у себя в номере.

Максим Георгиевич нахмурился, вспоминая отвратительное завершение их вчерашнего вечера — ох и наговорила же она ему… всю натуру свою подлую раскрыла перед ним, всю свою лживую, продажную сущность.

Он, понятное дело, и так подозревал, что его гостья — подстилка, которую подсунул ему бывший научник. Но одно дело подозревать, а другое — услышать подтверждение тому из ее же собственных уст.

Ну что ж… в таком случае он не будет сильно расстраиваться, если Птичкина залетела от него и вот-вот потеряет те несколько оплодотворенных клеток, которые и «ребенком»-то назвать трудно. Последнее, что ему нужно — это ребенок от окрутившей его хитрой и подлой шлюхи.

И все же, по какой-то непонятной причине, мысль о том, что Птичкина вернулась и лежит сейчас у него в постели, была ему весьма и весьма приятна. Что бы ни напугало ее вчера — он готов был сказать этому что-то «огромное спасибо». Потому, что, если бы она не вернулась, он бы сдался и побежал за ней сам. Да он и побежал — якобы чтобы отдать ей забытую у него в номере папку с бумагами. Вернулся, даже не доехав до первого этажа — понял, как жалко это будет выглядеть.

И, как оказалось, правильно сделал, хоть это и стоило ему бессонной ночи — в начале у окна, нервно глотая коньяк, потом у ее постели, бегая вокруг нее и ожидая врача.

Зато теперь… Рот его растянулся в довольной улыбке — о да… Теперь Птичкина снова у него в постели. Приползла к нему, поджав свой лисий хвостик, готовая на всё, что он готов ей предложить…

В таком расположении сил он готов был замутить с ней снова.

И, чем черт не шутит, возможно Зизи из бара окажется неправа, и даже такая откровенная подстилка, как Птичкина, поддается перевоспитанию и вполне себе может влюбиться в объект своего внимания. Иначе… зачем бы она прибежала к нему, как только почувствовала себя в опасности?

Вот только зря он сказал ей про монографию — надо было еще немного подержать девчонку в подвешенном состоянии. Пусть бы думала, что из него больше ничего не выдоишь — тогда у него появилась бы возможность проверить, насколько она честна в своем желании быть с ним…

Погруженный в довольно приятные размышления, Багинский открыл дверь на вежливый стук, будучи уверен, что принесли заказанный завтрак.

— Белова? — нахмурился, уставившись на как всегда расфуфыренную аспирантку. — Что тебе нужно? Я, кажется, просил не беспокоить меня до одиннадцати…

Вытянув шею, девушка изо всех сил пыталась заглянуть в комнату.

— Простите, что помешала, Максим Георгиевич… У вас выключен телефон, а нас с Ваней уже достали звонками — все спрашивают про новенькую… как ее там… Птушкину? Она пропала после выступления.

— Птичкину, — с нарастающим раздражением поправил ее Багинский. — Ну и что, что спрашивают? Перенаправляйте всех к моему секретарю — у нее на всё есть ответ.

Белова помялась и чуть нагнула голову, пытаясь теперь заглянуть в комнату между его локтем и телом.

— И всё же… хотелось бы хоть как-то отвечать… хоть приблизительно. А то вы вчера сделали из нее звезду, а потом куда-то утащили, и с концами. Журналистка эта звонила несколько раз… Дайте хоть какую-то индикацию, что отвечать, а то ведь они и полицию могут вызвать.

На мгновение ему показалось, что в голосе Беловой прозвучали угрожающие нотки — словно она сама может вызвать полицию, если он немедленно не предъявит ей Птичкину. Багинский вздохнул. Вот только этого ему сейчас и не хватало — шантажа и угроз со стороны его же личной команды!

— Если тебе так интересно, Белова, Маргарита Птичкина разболелась от вчерашних переживаний. У нее поднялась температура и она отлеживается у себя в номере. Я с ней на связи. Скорее всего, к вечеру ей уже станет лучше, и она сможет дать короткое интервью…

— Понятно… — рассеянно проговорила Белова. — Ее, кстати еще вчера искали, я хотела вас предупредить, зашла к вам, а вас не было… и дверь была открыта…

— Когда ты ко мне заходила? — не понимая, как он мог такое пропустить, Багинский нахмурился. — В котором часу?

— В районе десяти вечера. Вас не было, Максим Георгиевич, и дверь была…

— Слушай… мне некогда! — уже в нетерпении, он поморщился и, давая понять, что бесполезный разговор окончен, начал перед ней закрывать дверь. — Меня не было, потому что я спускался в лобби. И, если ты закончила предъявлять мне совершенно непонятные претензии, я пожалуй откла…