Лючия Беренготт – Профессор по вызову (страница 10)

Бархатный, тягучий голос подкрался к самому моему уху, посылая мурашки вниз по позвоночнику, глаза мои блаженно закрылись…

— Если мы повысим ставки, магистрантка Птичкина. В нашей игре.

Я резко распахнула глаза.

— Это как? Что вы имеете в виду?

Он хмыкнул, вероятно вспомнив бородатый мем из девяностых.

— А то и имею, — от неожиданности я подпрыгнула — на мои плечи легли две тяжелые, прохладные руки. — Мы ужесточим условия, и повысим приз. Отвлекать тебя я буду теперь вот так… — легко сжавшись, сильные пальцы принялись массажировать мне плечи, приближаясь к шее. — И вот так… — одна из рук профессора скользнула наверх, под мои волосы, сжимаясь там в кулак и легко оттягивая волосы.

Зрачки мои закатились под веки. Как он узнал? Как почувствовал, что я обожаю, когда играют с моими волосами? И как я буду с ним «играть» в таких условиях? И так не одной мысли в голове, а тут какие-то статьи вспоминать, исследования…

Невольно я наклонила голову вперед и вбок, давая ему больше доступа к шее и затылку… чувствуя, как дыбом встают маленькие волоски на затылке… И чуть не вскрикнула — внезапно к основанию шеи прижались его губы.

— Приз тоже выставим ценнее предыдущего, — поднявшись выше, его губы добрались до затылка и снова зашептали, расплавляя мой позвоночник в мягкое желе. — Если проиграешь, Птичкина, дашь мне снять с тебя лифчик самому… и сделать с твоей распрекрасной грудью всё, что мне заблагорассудится.

Заставив меня выпрямиться, он резко задрал мои руки наверх, вытянул их вдоль своего тела и зажал там одной своей рукой. Другая же скользнула вниз и принялась медленно «шагать» пальцами от ключиц вниз к декольте. Я испуганно дернулась — на какое-то мгновение показалось, что он сожмет одно из полушарий без всяких игр, но не дошагав пары миллиметров до чашки лифчика, рука скользнула обратно.

Я выдохнула и смогла наконец сформировать хоть какую-то разумную мысль в голове.

То есть, если я проиграю… он сможет как следует помять мою грудь, а если выиграю… я смогу раздеть его и играть с его… членом? Заманчиво, конечно… вот только как-то нечестно. Потому что неизвестно получу ли я удовольствие от его ладоней, и неизвестно, что там за член, чтобы с ним «играть». А вот он в любом случае получит удовольствие — и если выиграет, и если проиграет. А если еще и «кончит в моё очаровательное личико», как предупреждал, выиграет со всех сторон — он же, вроде как, не виноват будет, я сама его довела…

Нет, решила я. Нечестно.

Подняв голову, чтобы ответить, я невольно прижалась затылком к его напряженному, горячему паху. Он вздрогнул, отпуская мои руки и хватаясь ими за стул.

— Я согласна поднять ставки, профессор, — невинным голосом сообщила ему, глядя сквозь фейковые очки и будто случайно прижимаясь к нему головой еще плотнее и даже слегка потираясь. — Но в предыдущем раунде выиграла я, а это значит… что я ставлю условия в следующем.

— Логично… — пробормотал он, чуть отодвигаясь от меня и от стула — видать, мои прикосновения становились опасными для его способности соображать. — И какие же это будут условия?

Я тайно улыбнулась, радуясь, что контролирую ситуацию. И изо всех сил стараясь не краснеть, ответила.

— Если я проиграю, профессор, вы, так и быть, сможете снять с меня лифчик… Но если я выиграю — вы выполните одно моё… тайное желание. Какое — скажу потом. Согласны?

Глава 9

Руки на моей шее остановились, словно мужчина раздумывал. И я его прекрасно понимала — иди знай, что у меня за тайное желание! А вдруг я заставлю его спуститься голым в лобби и пожаловаться на шум в соседнем номере? Или попрыгать на одной ноге… голым?

Я вдруг отчетливо представила себе эту сцену и чуть не испортила всё хихиканием — Максим Георгиевич голый, на одной ноге, пытается подпрыгнуть, придерживая одной рукой член, другой — очки…

Еле удержавшись, я зажала рот рукой — еще не хватало, чтобы у проститута взыграло мужское достоинство, и он послал бы меня куда подальше с моими «тайными желаниями».

Нет, так нельзя. Играть — так до последнего.

Тем временем, «профессор» опомнился и продолжил мять мои плечи.

— У меня встречное предложение… — протянул он всё тем же эротично-хрипловатым голосом. — Я выполню твоё желание, каким бы оно ни было, если… ты выполнишь моё.

Я хмыкнула, снова откидывая голову назад. Признаться, я ожидала нечто подобного. И секунду назад, без сомнения, отказалась бы, но теперь, зная, какой сценой подавить в себе возбуждение, была уверена в собственной победе.

— Я согласна, — промурлыкала, подражая его интонациям и с удовольствием чувствуя, как его передергивает за моей спиной. — Но только массаж… и под белье не лезть. Я выдерживаю пять минут — вы делаете всё, что я захочу… те же пять минут.

Мне показалось, что он немного посомневался. Но потом тоже хмыкнул и кивнул.

— Согласен.

И потянул меня за плечи вверх, заставляя встать со стула.

— Что… что вы делаете? — я с беспокойством заоглядывалась, не понимая, что происходит. И только когда полностью встала, поняла, что он задумал — отодвинув стул, разделяющий нас, полностью прижался к моей спине своим телом!

— Что я делаю? — ехидным тоном произнес он мне в ухо, чуть прикусывая мочку и скользя руками вниз моего живота. — Жду, когда вы начнете читать мне ваш доклад, магистрантка Птичкина…

— Мы так не договаривались… так нечестно… — залепетала я, в одно мгновение растеряв всю свою уверенность женщины-вамп. — Массажируют на спине…

— Кто сказал? — усмехнулся он, сжимая мои бедра ладонями и чуть раздвигая ноги. — Вы, вероятно, в здешних хамамах еще не были. Хотя, я и на спине могу…

Словно в насмешку, он слегка поелозил по моей попе собственной эрекцией под натянутыми боксерами, а потом принялся усердно мять ягодицы рукой, изображая массаж. Вторая же рука оставалась спереди, то гладя, то периодически сминая плоть вокруг трусиков.

Ах ты ж гад… ах ты хитрый лис… и ведь не поспоришь — массаж как есть, и в интимные места не лезет. Чёрт, надо было больше условий поставить — где можно трогать, а где нельзя…

Тем временем от мнущих меня сильных ладоней голова уже опасно кружилась, и когда одну из моих ног поставили на стул — якобы для того, чтобы помочь мне держать равновесие — я не нашла в себе силы возмутиться. Хоть так не упаду…

— Я жду, магистрантка Птичкина, — прошелестел мягкий шепот между поцелуями во впадинку между плечом и шеей. — Можете продолжить занимательный рассказ о быте племенных народов. Или о… Грете Тумберг? Уж и не припомню, что вы там несли…

Господи, какая Грета Тумберг? Какие иммигранты? Совершенно ничего не помню…

Мысли мои то расплывались, то нестройными табунами неслись куда-то вслед за поцелуями… В бедрах всё давно скрутилось в тугую, горячую пружину, хотелось одновременно скулить, брыкаться, орать чтобы не трогали, и умолять перестать ходить вокруг да около, и схватить меня уже ТАМ!

Чёрт, неужели придется делать ему минет? Ведь это то, что он потребует, если я проиграю, не так ли? У мужчин ведь нет фантазии — у них все мечты сводятся к одному месту и женскому ротику на нем… вот и у «профессора», скорее всего, то же самое в голове…

При всей обаятельности моего гостя, делать минет мужчине легкого поведения не хотелось. Даже через презерватив. А значит, надо постараться взять себя в руки, сосредоточиться… и подумать… да хоть о скачущем очкарике с членом в руках!

Яркая, словно живая картинка вновь вспыхнула перед моими глазами, и я зажмурилась, цепляясь за нее и одновременно вспоминая, о чем говорила раньше. Про Грету так и не вспомнила, но фенечка на руке прыгающего в моем воображении профессора неожиданно связалась в памяти с индейским амулетом, который я не так давно видела в какой-то передаче. Индейцы… быт… иглу… проблемы сохранения языка современных инуитов Канады! Статья профессора Эллингера, прочитанная около трех месяцев назад об только что законченном многолетнем исследовании! Бинго! Логическая цепочка развивалась стремительно и всё больше абстрагировала меня от происходящего вокруг. Главное не выпускать из головы прыгающего очкарика — он в буквальном смысле мой афродизиак наоборот!

— Дорогие слушатели, я хотела бы поговорить об исследовании, которое началось в восемьдесят втором году на базе лингвистического факультета университета Магил в Монреале. Ведущим исследователем был доктор Эллингер, позже сменился профессором Бартлетом! — на одном дыхании выпалила я, стараясь успеть произнести как можно больше слов за как можно меньший промежуток времени.

А еще сбить с толка моего искусителя — дать ему понять, что его ласки на меня больше не действуют. Деморализовать его — тогда, возможно, он не будет так стараться, так божественно тискать меня, втираясь в моё тело своим, сжимая мои волосы на затылке, целуя и горячо дыша мне в ухо…

— О господи… — выдохнула я, не удержавшись, больно укусила себя за губу и продолжила. — И-исследование з-зааанималось проблемой исчезновением языка среди индейской молодежи, которая не желала… Оу!

Шлёп! Выбивая все мысли из головы, по попе меня звонко хлестанула ладонь. Я задохнулась, забарахталась в новых ощущениях и путаясь в словах…

— Зан-нималось и-следование… индейская молодежь… язык… — ещё один шлепок заставил меня вскрикнуть. — Что вы делаете?