Лючия Беренготт – Мой профессор - волк! (страница 5)
– Но… – я невольно напряглась, чувствуя его приближение.
– Тшш… – горячая ладонь накрыла мой лоб, заставляя вздрогнуть, потом погладила по волосам, убирая непослушный локон за ухо. – Попробуй еще поспать. Мы все тебе объясним… позже.
Огладив мочку уха, рука спустилась ниже, водя по щеке костяшками пальцев и вызывая необъяснимый зуд, схожий с мурашками, но более напряженный, более… требовательный. Потом еще ниже – к ране на шее, заклеенной, по всей видимости, пластырем.
– Тони… – второй мужчина покашлял. – Может, позволишь мне?
– Что? С чего бы это?! Эмм… Черт! Да, ты прав... Плохая идея.
Второй мужчина приблизился, отвязал то, что не давало мне поднять руку, и я тут же потянулась к повязке – снять ее.
Мужчина поцокал языком.
– Поверь, ты не хочешь этого делать.
Крепко схватил меня за руку, потянул, заставляя лечь на бок – лицом к ним – и закрепил конец веревки за что-то с другой стороны кровати. Я повернулась следом за рукой, укладываясь на бок.
– Вы не хотите, чтобы я вас видела… чтобы не убивать меня? – я изо всех сил постаралась не дрожать голосом, но у меня не получилось, и вопрос прозвучал довольно жалко.
Мужчина хрипло рассмеялся, но профессор остановил его еле слышным шиканьем.
– Ты угадала, Стейси – меньше знаешь, дольше жить будешь. Так что в твоих же интересах не снимать эту повязку, пока мы тебе не разрешим. А теперь спи. Вернемся примерно через час.
Раздался шорох и меня накрыли чем-то большим и мягким по самые уши.
Заелозили по полу стулья, заскрипела дверь – меня явно собирались оставить в этой комнате одну.
– Профессор… – позвала я все тем же позорно слабым голосом. Почему-то мне страшно не хотелось, чтобы он уходил.
– Что, Стейси?
Я замолчала, внезапно понимая, что сама не знаю, что спросить. Не могу же я просто попросить его остаться?
– Я… должен идти… – пробормотал Макмиллан, снова начиная закрывать дверь.
– Как… как вы меня спасли? – торопливо выпалила первое, что пришло мне в голову. И, даже не видя его, почувствовала, как он напрягся.
С минуту молчал, и я уже подумала, что снова просто прикажет мне «спать», но он все же ответил.
– Очень дорогой ценой, Стейси. Непомерно дорогой.
Я покусала губы.
– Для вас?
Возможно, он тоже ранен? Но почему тогда не в больнице? Почему, черт возьми, я не в больнице?!
– Для нас обоих. Отдыхай. Я расскажу тебе обо всем позже.
Дверь плотно закрылась за ним, и мне вдруг захотелось сделать то, что любят делать волки во время полной луны – задрать голову и как следует, громко и тоскливо повыть.
***
– Нельзя! Тебе туда нельзя!
– Пусти, бл*ть!!
Все еще вздрагивая от сладких, прошибающих тело спазмов, я снова открыла под маской глаза. Точнее попыталась открыть их. Поерзала – между ног было совсем мокро и пульсировало, так будто… будто…
Боже, я что… кончила?!
Мое учащенное дыхание и то, что творилось в трусиках, сообщили мне, что да, я, несомненно, кончила. Неизвестно где, привязанная к кровати двумя мужчинами, один из которых мне неизвестен, а второй… ломится сейчас ко мне в дверь?
– Пшел вон отсюда! – рычал Макмиллан на таких низких нотах, что с трудом можно было разобрать слова. – У нее течка… Сейчас самое время! Пусти!
– Какая течка, Тони? Ты совсем рехнулся?! Она от одного твоего вида обоссытся от страха – вот это будет «течка»!
Дверь сотряс глухой удар, и я шарахнулась как можно дальше к стене, вжимаясь в нее.
– Брайен, помоги мне! Держи его!
– Держу!
– Твою ж мать…
–
Я перевела дух.
Да, похоже, Тони «совсем рехнулся».
А сама? Я снова застонала, утыкаясь лицом в подушку – уже от стыда. Это ж какой надо быть извращенкой, чтобы в такой ситуации заполучить полюцию с вполне удовлетворяющим исходом?!
Что, бл*ть, во мне еще интересного скрывается? Какие глубины? Может, уже пора выходить из шкафа и «исследовать себя», как говорят сексологи? Попросить, к примеру, кого-нибудь изнасиловать меня или трахнуть на публике?
Тьфу! Мерзость какая!
Изо всех сил стараясь найти хоть какое-то оправдание подобным снам, будучи в плену… я вдруг ахнула и даже немного подпрыгнула от осознания кое-чего пострашнее собственных перверсий.
Мама! Грег! Папа в России, которому уже, наверняка, сообщили, что дочь не пришла после колледжа домой!
Судя по свету, пробивающемуся из-под повязки, сейчас уже утро, а значит родители всю ночь бегали в поисках меня и сейчас сходят с ума от уверенности, что меня похитил и увез какой-нибудь маньяк-убийца. Что, собственно, недалеко от правды.
Боже, они ведь даже не могут подать заявлению о «пропавшем ребенке» – со вчерашнего дня я уже совершеннолетняя и им полагается ждать целых три дня до того, как заявление вообще примут! И, увы, рассматривать его будут совсем не с той скоростью, с какой расследуют пропажу детей…
При всем ужасе своего положения я мстительно улыбнулась. Интересно, как себя чувствует Тайлер, которого последним видели в моей компании… Вот уж кому сейчас реально не до смеха! Подозрение в убийстве – это тебе не травку от тренера прятать!
Мысленно послав моим бедным родственникам флюиды спокойствия, а Тайлеру – наоборот, я решила, что хватит тут валяться и смотреть эротические сны. Тем более, что в данный момент в комнате никого нет и шансы на то, что я отчего-то там приду в ужас или подгляжу то, за что меня полагается убить, сведены к нулю.
Придвинувшись к краю кровати, я подцепила пальцем и подняла плотную повязку на лоб – только сейчас осознав, что давно могла это сделать. Руки-то мне не за спиной связали!
И сам этот факт успокоил меня и придал смелости – вряд ли такие неумелые похитители могут быть маньяками-убийцами.
Что, тем более, надо осмотреться. Решив пока не возиться с веревками, я села на кровати и осмотрелась.
Комната. Довольно мило и со вкусом обставленная в стиле шале – обшитые деревянными панелями стены, белый потолок, мягкий ковер на полу, добротная, деревянная мебель. По своему назначению комната выглядела гостевой спальней, а по виду из окна с широким подоконником – располагалась на втором или третьем этаже дома.
Я приподнялась, насколько позволяли связанные руки – всюду, куда только достигал взгляд, из окна виднелся лес, над которым нависало низкое дождливое небо.
Просто замечательно! Что бы ни означало мое похищение, без помощи похитителей я отсюда точно не выберусь.
Да, в принципе, и не захочу.
Я съежилась, вспоминая пережитый этой ночью кошмар. Мне теперь заплати – я в лес не пойду! Вот специально, когда все это закончится, перееду в самый центр города и чтоб ни деревца рядом! И «зеленые» ни копейки от моей семьи не получат – хоть всё пусть подчистую повырубят, вместе с гребаными волками и медведями!