Лючия Беренготт – Мой профессор - волк! (страница 7)
Брайен кивнул, пружинисто вскочил и швырнул ему красные боксерские перчатки с полки.
– И у меня есть шикарная идея как. Грушу… или?
– Или, – Тони тоже встал, скидывая футболку и нагибаясь вбок и вниз, растягивая спину. – Ты нехило приложил меня, засранец. Это было совершенно необязательно, и я желаю сатисфакции.
Брайен ухмыльнулся.
– Дуэли давно запрещены, сэр.
– Как и подпольные бои без правил. И тем не менее, на одном из них тебе недавно надрали задницу.
У брата вытянулось лицо.
– Как ты узнал?
Пришел черед Тони ухмыляться.
– Птичка одна напела. Вернее, лисичка, – он удрученно развел руками в уже затянутых перчатках. – Но как ты мог, Брайен… Человеку? Проиграть человеку?! Такого позора нашего семья еще не переживала.
Он специально провоцировал – чтобы с ним даже не думали играть в поддавки. Потому что могли. Брайен, без сомнения, был уверен в том, что со старшим братом надо быть аккуратнее – интеллигент все же. Профессор.
Провокация сработала – судя по стиснутым челюстям, Брайен озлобился, двумя движениями натянул перчатки, затянул их и мотнул головой, показывая на небольшой ринг, устроенный в углу подвала.
Но набить друг другу морды они так и не успели.
Отперев дверь, по лестнице вниз сбежала Кристи – младшая и единственная в семье сестра. А вместе с ней прилетел запах, от которого у обоих мгновенно вскипел в крови адреналин и встали дыбом маленькие волоски на затылках.
– Там… на улице… – Кристи запыхалась, хватала ртом воздух, но даже и в таком состоянии умудрялась скалить клыки, уже почти вобравшиеся и ставшие человеческими.
– Чую. Где отец? – Брайен отбросил перчатки, рванул к сестре, Тони – за ним.
– У себя, звонит дяде Бакстеру.
– Стейси? – это волновало больше всего. Потому что если Блэкстоуны решили дать о себе знать, Тони догадывался, кто был этому причиной.
– Не волнуйся, она на кухне. Пьет с мамой чай.
Не добежав до выхода из подвала, Тони резко остановился.
– На какой, бл*ть, кухне?! Кто ее выпустил из комнаты?
– Сама вышла. Она развязалась, увидела в окне волка и напугалась до смерти – вероятно узнала его со вчера. Выбежала звать на помощь и…
Он прислонился спиной к стене и глубоко, долго выдохнул. Только сейчас заметил, как трясутся его руки, трогающие штукатурку.
– Тони… – Брайен вернулся, тронул его за плечо. – Ты уверен… что сможешь держать себя в руках?
Стиснув зубы, Тони кивнул.
– Уже смогу. Тем более, что, похоже, сегодня нам будет не до моих… проблем. Но за вылазку из комнаты эта девчонка ответит.
Он сощурился и, отгоняя мысли о возможных наказаниях для этой маленькой и весьма аппетитной попки, взбежал по лестнице наверх.
Глава 5
Меня все еще трясло.
Как не успокаивала меня эта милая дама, оказавшаяся матерью профессора, как не убеждала, что мне, скорее всего показалось, что это не обязательно
Ничего мне не показалось.
И я ведь еще не все ей рассказала. Потому что если бы я рассказала, что волк не просто посмотрел в мою сторону, а посмотрел прямо мне в глаза и угрожающе зарычал, а потом мотнул головой и показал на меня тут же подбежавшему другому волку, она бы точно подумала, что я свихнулась.
Хотя… если сравнивать это с метаморфозой, произошедшей с профессором Макмилланом в его машине, это просто детский лепет.
Я нахмурилась, уставившись на пышный скон с изюмом (1), намазанный повидлом и уже поднесенный ко рту.
А, может, я и в самом деле свихнулась? Тогда объяснимо и превращение профессора в монстра и вся эта хрень с двумя волками на опушке…
Помотала головой, решительно впиваясь зубами в рассыпчатую, сладкую сдобу. Нет. Не вписывается.
Если бы я просто сошла с ума, меня не привезли бы сюда после нападения волков и не привязали бы к кровати с завязанными глазами со словами «полежи тут, пока мы не будем готовы».
Признаться, я совсем забыла о том, что не должна выходить из комнаты, чтобы что-то там «не увидеть». Опомнилась только, когда влетела в кухню и остановилась как вкопанная на пороге, завидев стройную женщину, стоящую спиной ко мне возле мойки.
У нее была странно задранная голова, будто она принюхивалась к чему-то за приоткрытым окном прямо напротив.
Мне вдруг стало не по себе от ее позы – чуть склонившись вперед, она вцепилась руками в край мойки, царапая ее ногтями. Длинными ногтями. Слишком длинными.
Чувствуя, как мурашки разбегаются по затылку от страха, я шагнула назад, но тут она услышала меня, резко обернулась…
И я тут же успокоилась – от мойки на меня смотрела самая обыкновенная женщина средних лет. Высокая, ухоженная и довольно миловидная шатенка в старомодном платье и повязанном поверх него белом переднике.
Агнес, как узнала я через пару минут. Мать профессора.
Неужели вся семейка участвует в моем похищении и насильственном задержании?!
Однако, судя по тому, с какой теплотой женщина встретила меня, усадила за стол и принялась угощать всякими вареньями и отпаивать чаем, она вообще не была в курсе того, что я здесь не по своей воле.
Что ж… Я решила, что пока во всем не разобралась, не стану ее расстраивать. Тем более, что она и не стала ничего расспрашивать, занятая тем, что успокаивала меня. И себя.
– Уверена, что это просто недоразумение, детка… – Агнес подлила мне еще чаю, явно стараясь выглядеть уверенной и спокойной. Но я отличной видела, как у нее дрожат руки – иначе бы не стучала так сильно носиком чайника о чашку.
Я даже фыркнула, хоть ситуация была совсем не смешной.
– Думаете, тот волк по недоразумению выследил меня? Он ведь явно выследил… Хищники это умеют, если у них отобрать добычу.
И я принялась пересказывать вкратце сюжет фильма «Медведь» с Энтони Хопкинсом, где огромный, черный гризли преследовал в течение нескольких дней троих несчастных охотников, задирая постепенно одного за другим.
Агнес слушала растеряно, посматривая на двери кухни и явно думая о своем. Подошла к двери – сказала что-то неразборчивое заглянувшей на секунду в кухню блондинке с короткими, чуть вьющимися волосами. Вернулась и кивнула мне, показывая, что «как бы» слушает.
Я решила не обижаться.
– Ну и вот, – резюмировала, с удивлением понимая, что пересказ меня почти-почти успокоил. Вероятно, именно это мне и нужно было – расставить все по полочкам, каталогизировать и объяснить логически. – Поэтому мне и кажется, что с этим волком та же история. Он не так просто здесь оказался – инстинктивно хочет забрать свою добычу. Странно только, что это тот волк, который первым на меня напал, а не второй, который меня у него отбил.
Мать профессора подняла вдруг на меня странный, отрешенный взгляд, будто ее мысли все еще где-то витали.
– Который отбил? – повторила машинально, глядя в одну точку.
– Ну да. Та серая зверюга, что укусила меня. Которую прогнал профессор Макмиллан… – мне вдруг захотелось щелкнуть перед ее лицом пальцами, до того раздражало это невнимание к моим словам. – Ваш сын. Энсони…
Я прошепелявила последнее слово, снова вгрызаясь в скон. Варенье потекло по руке и пришлось слизать его с большого пальца, иначе свитеру, который я нашла в комнате и в который успела переодеться, не поздоровилось бы.
Со стороны дверей раздался странный звук, словно кто-то не то подавился, не то закашлялся. Я повернула голову… и так и замерла с пальцем во рту.
Боже, какой он… Я даже слов не могла подобрать, потому что красивый он был всегда. Что-то неуловимо изменилось в этом мужчине, всегда привлекавшем меня и только вчера напугавшем страшной звериной мордой.
Будто кто-то взял и добавил в его образ… глубины. Четкости. Позволил увидеть не только его внешность, но и саму суть.
Черт бы его побрал, из него словно сияние лилось, как будто я смотрела на него сквозь тепловизор! Мне вдруг неудержимо захотелось потрогать его, проверить, горячий ли он на ощупь. А внизу живота уже копилось, нарастало совершенно не приличествующее моменту возбуждение.
Красная, как рак, я вытащила палец изо рта, проглотила варенье и длинно, коряво поздоровалась, заикнувшись раза четыре в процессе, назвав его «мистер» вместо «профессор», исправившись, запутавшись окончательно… И, наконец, заткнулась, решив, что отныне буду смотреть в стол и молчать.
– Здравствуй, Стейси, – коротко ответил он на это позорище – чуть более хрипло, чем всегда.
Прокашлялся, зачем-то глубоко выдохнул и подошел, усаживаясь с противоположной стороны стола.
– Ну что, мам? Ты тоже их почуяла?