Лючия Беренготт – Гипноз для декана (страница 3)
— Не драматизируй, пожалуйста. Я никого не уничтожаю. Всего лишь отправляю тебя туда, где тебе и место — обратно в обыденную, ничем не примечательную жизнь в компании тебе подобных. На Олимпе надо блистать, Сафронова! Понимаешь? Неважно, чем — деньгами, внешностью или уменьями — но блистать! А такие, как ты, ползают, радуясь любой крохе, любой подачке, которую получают, позоря нашу элиту одним своим обществом… И блистать ты никогда не будешь, сколько бы ни старалась. Потому что ты, Сафронова — троечница! Посредственность, иными словами! И на моем факультете такие, как ты, оказываются по одной единственной причине — потому что наш многоуважаемый ректор хочет выслужиться перед министерством и показать, какие мы прогрессивные, «инклюзивные», и как активно продвигаем «светлые головы» из народа! А мне потом вытягивай эти ваши светлые головы — на тройки с плюсом… еще и позорься с вами на светских раундах! Ты думаешь, девушка, которую с детства готовили вращаться в высшем обществе, грохнула бы мой трофей на посмешище всему министерству, испортив важнейший приём? Да никогда в жизни! Потому что она с детства умеет на каблуках ходить, и знает, куда их можно надевать, а куда нельзя! А ты не знаешь, Сафронова! Вот и весь сказ!
Не знаю, что на меня нашло, но отчаяние вдруг вылилось в ярость. Вскочив, я сжала кулаки, понимая, что еще несколько оскорблений, и я поддамся на его провокацию — наброшусь на него и дам ему абсолютно все поводы упечь меня в тюрягу.
— Во-первых, я прекрасно умею ходить на каблуках! На приёме меня толкнули, если хотите знать! И училась я раньше на одни «отлично»! У меня ни одной четверки не было, пока вы не решили мне отомстить, и не подговорили преподов валить меня по всем предметам!
Он явно не ожидал от меня такого отпора. Взбешенный, хлопнул по столу и отбросил мешок с «вещдоками» в сторону, прожигая меня огнем прищуренных серых глаз.
— А ты хорошо подумала, прежде, чем предъявлять мне такие обвинения? — прошипел, понизив голос. — Их, как бы, тоже доказать надо, Сафронова… Уверена, что сможешь? Ты же — обычная наркоманка теперь! Ну или барыжишь наркотой под видом вспомогательных средств для учебы! Даже если докажешь, что раньше хорошо училась, а теперь перестала, как думаешь, что про тебя подумают? Что я, декан факультета, уважаемый человек, начал тебе по-детски мстить из-за какого-то там трофея, или что ты просто скурилась, как спортсмен от допингов? Угадай с трех раз.
— Да нет здесь никакого допинга, поймите уже! И ничего вы не докажете, только время потратите! Потому что Это ПРОСТО ГИПНОЗ!
— Не бывает «просто гипноз»! Говори, что скормила ей, пока я прямо сюда полицию не вызвал!
Тяжело дыша, мы на мгновение замолчали, словно из нас обоих вдруг воздух выкачали, меряя друг друга ненавидящими взглядами.
Что ж ты такой злой? — пыталась понять я. Вроде взрослый мужик с прекрасной карьерой… умный… на ответственной должности… дворянских кровей… А ведешь себя, как мальчишка из-за гаражей, когда увидел чужого на районе.
Интересно, все аристократы в душе гопники?
Продышавшись и немного придя, я подняла руку, указывая на всё ещё дрыхнущую Ренату.
— Я могу разбудить ее. И она вам сама всё расскажет.
Тоже немного успокоившись, он хмыкнул и уселся обратно на стул.
— Что, подсчитала по времени, когда действие наркоты должно пройти? Сейчас будешь изображать, как ооочень долго выводишь ее из транса, потом объяснять, почему она долго не может прийти в себя… Потом она начнет врать, что ничего не принимала… Пойми ты уже, Сафронова, что
— Я могу на вас показать. Как это работает.
Я не знаю, зачем я это сказала. Слова будто бы сами по себе вспыхнули у меня в голове и, без всякого содействия с моей стороны, вырвались наружу. Поняв, что я действительно произнесла эту фразу вслух, я охнула и плотно сжала губы, чуть не прикусив во рту язык.
Но было уже поздно.
— Что ты… сказала? — Андрей Федорович выглядел настолько ошеломленным, словно я предложила ему взять меня на вот этом вот самом столе, или еще что похуже.
Поэтому я поспешила пояснить, что имела в виду — из двух зол надо выбирать меньшее.
— Я могу доказать вам, что гипноз может сработать без запрещенных препаратов, — затараторила, от ужаса заикаясь. — Загипнотизировать… вас. Как Ренату.
Господи, что я несу? Как я собираюсь гипнотизировать того, кто не верит в гипноз и будет сопротивляться изо всех своих сил? И с какой стати я вообще решила, что он согласится?!
Готовясь выслушать вердикт о моей дальнейшей судьбе и надеясь только на то, что декан посчитает меня сумасшедшей и решит сдать меня в психушку, а не в ментовку, я зажмурилась.
Секунды шли, растягиваясь в моей голове в минуты. Тикали размеренно часы в углу комнаты для семинаров, сопела блаженно спящая Рената и бубнил из Кириного телефона не выключенный аудио-словарь английского языка. Где-то вдалеке, в недрах библиотеки, доносился монотонный голос кого-то, проводящего экскурсию.
А еще дальше наверняка уже спешит обратно Кира с тремя чашками какого-нибудь американо, не зная, что за дверью нашей комнаты ее ожидает декан и обвинение в использовании психотропных наркотиков, которое положит конец ее карьере, даже если не докажется в суде.
«Не спеши, Кирюш…» — мысленно взмолилась я, надеясь, что фибрами души донесу до подруги предупреждение. — «Не иди сюда… здесь опасность… опасность…»
— Я согласен, — произнёс вдруг Андрей Федорович — так неожиданно, что я дернулась и чуть не выронила Кирин телефон.
Открыла глаза и на секунду засомневалась — а не начались ли у меня слуховые галлюцинации? Он что, действительно это сказал?
Но если галлюцинации и начались, то вкупе с визуальными — потому что Игнатьев не только сказал то, что я услышала. На вытянутой руке он держал подвеску с часами, которыми я усыпила Ренату. Покачивал ими и усмехался совершенно злодейской усмешкой.
— Вперед, Сафронова, — подогнал меня он. — Я согласен дать тебе этот последний шанс. Загипнотизируешь меня, забудем обо всем, что случилось. Не сможешь — подпишу тебе исключение и отправлю заявку в полицию в связи с подозрением в использовании тяжелых наркотиков. Ну, чего застыла? Действуй.
Глава 3
— Что… прямо здесь? — немного оправившись от шока, я беспомощно оглядела комнату. Мало того, что я очень сильно жалела о том, что сама предложила декану столь безумную идею, я даже представить себе не могла, что меня заставят сделать это прямо здесь и сейчас, в присутствии загипнотизированной Ерохиной!
— Ну, ты же «усыпила» свою подругу здесь? — произнося слово «усыпила», Андрей Федорович изобразил кавычки. — И якобы, ничего кроме вот этой вот штуки и ароматической свечи тебе не понадобилось. Не так ли? В чем проблема повторить эксперимент во всех его деталях?
— Но… время! — схватившись за возможность выкрутиться, я показала глазами на часы. — Час почти кончился. Скоро надо уходить, а то другие студенты заявятся…
— Не заявятся! — жестко оборвал он меня разваливаясь на своем стуле и скрещивая в ожидании руки на груди. — Главный библиотекарь никого не пустит, пока я здесь.
— А как же Рената? — снова нашлась я. — Давайте, может попозже с вами встретимся? Я немного нервничаю — Ренату надо уже будить, а то…
— А то что? Выспится? Думаю, Ерохина только спасибо тебе скажет, что ты дала ей спокойно поспать без вот этих вот бесполезных бубнений в уши. Если, конечно, она действительно СПИТ, а не словила по твоей вине наркотический приход, и именно из-за этого ты сейчас нервничаешь — боишься, что она умрет от передоза.
Я снова скисла. Ничего не помогает — он действительно хочет, чтобы я попробовала загипнотизировать его прямо здесь, в этой комнате, вся издерганная, с трясущимися руками и заикающимся голосом. И это при том, что он явно не самый поддающийся гипнозу человек, а я НЕ САМЫЙ опытный в мире гипнотизер!
— Это похоже на то, как в средние века инквизиторы ведьм пытали… — пробормотала угрюмо, вставая и оглядываясь, куда бы сесть поближе к нему.
— Это как же? — заинтересованно спросил декан, не скрывая иронии в голосе.
Неужели он не знает? Я с горечью фыркнула — и это наши лучшие люди города… Неуч.
— Бросали в воду со связанными руками и заставляли плыть. Если ведьма тонула — значит Господь ей не помог. Значит, она была ведьмой и казнили ее правильно!
— Хм… Не совсем логично как-то получается… А почему не предполагалось, что ей не помог дьявол, что означает, она вовсе не была ведьмой?
— Действительно… почему? — я скептически подняла одну бровь.
— Ты имеешь в виду, что в моих требованиях тоже нет логики? Что я тебе руки связываю? — декан нахмурился. — Не придумывай, Сафронова и не ищи, как отмазаться от того, что ты сама же и предложила. Вот твои руки — свободные и функциональные. Вот… — не зная, как обозвать медальон с часами, он покрутил его в пальцах, — штучка для этой вашей… мумбы-юмбы. Зажигай свечу, включай музыку, если надо, садись передо мной… и колдуй свой гипноз. А то я начинаю терять терпение.