Лючия Беренготт – Гипноз для декана (страница 22)

Да, хочу — в идеальном мире. Нет, не хочу — там, где он начнет оценивать мои гениталии, сравнивая их с фигурно выбритыми лобками и изящными клиторами своих «моделей» в мешках.

И тут меня осенило.

— Я… ну в-в общем… мне надо в ванную… а потом уже… — пролепетала я, пытаясь выкарабкаться из-под него. Проверить, всё ли у меня в порядке самой — вот что я должна сделать! Рассмотреть себя в маленькое зеркальце из сумки, подбрить если что — благо всегда с собой ношу приборчик на случай захода в бассейн, ну и подмыться не помешает — мало ли что…

— Вот ты дурочка, — усмехнулся вдруг он, останавливая меня и укладывая обратно на спину. И, уже без промедления, гибким движением нырнул головой вниз, захватывая меня под ягодицы ладонями.

В этот раз я не успела даже пискнуть. Вцепилась в его густую шевелюру и прикусила губу, надеясь, что это поможет мне сдержать крик.

Крик сдержала. Но не тело — меня буквально подбросило от первого же прикосновения языка в самом эпицентре моего внутреннего жара. Стало понятно, зачем он так крепко держал меня за попу ладонями — если бы не это, я бы ударила его лобком в нос.

В миг пропал весь стыд и вообще все ненужные, посторонние мысли. Всё стало неважно и «не причём». Всё, кроме этого мастерки-гибкого, влажного языка, который, как заводной, крутился, охаживая все те впадинки и выпуклости, которые я до этого даже показывать стеснялась.

— О боже, да… О, пожалуйста… Да, там, там! — совершенно бесстыдно выгибаясь, я стонала и всхлипывала, купаясь в неописуемом, почти невыносимом наслаждении… Подставлялась под ласки и направляя мужчину туда, где мне больше всего хотелось, и отстранялась, когда язык попадал туда, где ощущения были слишком пронзительными… И декан — о чудо! — слушался меня, вылизывая всё, что умоляло быть вылизанным, останавливая меня только тогда, когда уж слишком подскакивала и ёрзала — коротким, властным рыком и иногда шлепком.

А потом он сделал кое-что, что не выдержал бы никто — а уж тем более я, которая наслаждалась этой лаской в первый раз в жизни — аккуратно и почти трепетно всосал пульсирующий бугорок клитора себе в рот.

И меня снесло. Сжавшаяся внизу живота горячая пружина распрямилась, выгибая так, что чуть не подняла на «мостик», изо рта вырвался тонкий, беспомощный крик… и мир мой взорвался, рассыпаясь вокруг огненным фейерверком.

Я больше… не ненавижу его — поняла вдруг, оседая и обмякая в его объятьях, пока он устраивался рядом, довольный результатом своих умений. И уже повернулась к нему — притянуть его в благодарный поцелуй, как вдруг заметила его задумчиво-озадаченный взгляд — и снова мне на грудь.

— Знаешь… мне почему-то кажется, что я это уже видел, — неожиданно сказал он, приподнимаясь на локте и захватывая одно из полушарий ладонью. — Твою грудь. Ты нигде не снималась голой? У меня очень хорошая память на такие вещи.

Глава 19

— Что? — от изумления я даже закашлялась и резко села, чуть не стукнувшись с ним лбом. — Ну знаешь ли! То, что я не была девственницей, еще не значит, что я голой фотографиру…

И запнулась, вдруг сообразив, почему ему кажется, что он видел мою грудь. Потому что он ее действительно видел! Только забыл об этом!

Растерявшись, всё ещё плохо соображая после оргазма, я замялась, залепетала что-то совершенно неубедительное — мол, понятия не имею, о чем ты говоришь, и вообще, мало ли похожих грудей на свете!

— Похожих, может и мало, — Игнатьев насмешливо сощурил глаза. — А вот идентичных, да еще и с той же самой родинкой на том же самом месте… не бывает. Я точно твою грудь где-то видел! Колись, давай, Алина-малина — где снималась? Надо же, а я и в самом деле поверил, что у тебя один мужик был…

— Ах ты гад! — не веря, что еще минуту назад я подставлялась под его поцелуи в самом интимном своем месте и чуть не призналась в любви, я вскочила с кровати. — Да как ты смеешь такое предполагать! Я не одна из твоих шлюх-моделей! И вообще — я не собираюсь тут оправдываться перед тобой! Не твое дело, где я снималась и сколько у меня мужчин было!

— Дело-то может и не мое, — он последовал за мной, вставая и отбрасывая одеяло — знал, зараза, что его нагота меня смутит и запутает. — Вот только ты спрашивала, не злюсь ли я, что ты на меня без защиты налезла — так вот… я не злился. Пока думал, что ты почти девочка! Ты хоть чистая, Сафронова? Давно проверялась?

Совершенно ни о чем не думая, я размахнулась и с налету влепила ему смачную пощечину.

— Сволочь! — прошипела, от ярости готовая наброситься и вцепиться ему зубами в глотку. — Как ты смеешь такое про меня думать?!

— А что я должен про тебя думать?! — процедил он в ответ, держась ладонью за щеку. — Если я нашел тебя вчера в лесу, обдолбанную после обжиманий с каким-то проходимцем? Думал — мало ли, в первый раз попробовала девочка — с кем не бывает… А ты не только наркоманка, но и порноpзвезда, оказывается! Ну, погоди — дай только найти, где ты снималась! Я тебе устрою вечер охренительных историй! Знал бы, так и оставил бы тебя вчера в лесу, ей богу!

Я замерла на полувдохе, не успев залепить ему еще одну пощечину.

— Что? В каком лесу? О чем ты?

Он скривился, скрещивая на груди руки.

— Уверен был, что ты даже и не вспомнишь. В общем, Сафронова, я не люблю недомолвок и не люблю порноактрис — считаю их теми же шлюхами. Но ради тебя, так и быть, сделаю исключение — уж больно ты горячая штучка. Только куни я тебе больше делать не буду — как минимум, пока на все болячки не проверишься… Я-то чистый — можешь не сомневаться, у меня в этих делах опыт большой… Эй, куда пошла? А ну вернись немедленно, а то…

Его голос заглушило грохнувшей входной дверью и что он сделает, если я «немедленно» не вернусь, я уже не слышала. В голос рыдая, почти на ощупь сбежала несколько этажей с лестницы, толкнула тяжелую дверь, взмахнула проезжающему мимо такси и только когда упала на заднее сиденье поняла, что забыла у этого гада не только колготки, но и трусы. Плевать! Всхлипывая, я оттянула низ платья как можно ниже. Мне недалеко ехать! Возвращаться за такой мелочью я точно не буду!

Не успела кое-как объяснить водителю, куда мне ехать, затрезвонил телефон в сумочке. Я и забыла, что он у меня есть за это сумасшедшее утро. Вытащила его из-под залежей косметики и салфеток, глянула — незнакомый номер. И же интуитивно догадалась, что это он мне звонит — Игнатьев.

На мгновение удивилась — откуда у него мой номер телефона, и тут же фыркнула — ну, конечно у него есть мой номер телефона. Он же декан!

Разумеется, не ответила. И сообщение, прилетевшее следом за звонком — «Сафронова, не дури!» тоже проигнорировала.

Мало того — решительным движением пальцев заблокировала звонок и стерла номер этой сволочи из памяти телефона, чтоб соблазна не было.

Пусть побегает, если хочет, чтобы я простила его — тут одними звонками не отделаешься. А не захочет — так тому и быть! Я не тряпка, чтобы об меня ноги вытирать.

И всё же, пока я ехала, сомнения в собственной правоте снова закрались мне в голову. Игнатьев, конечно, хам, но с чего, собственно, всё началось? Не с твоего ли гипноза? Не с твоей ли желания заставить декана забыть о происшествии с трофеем, из-за которого он забыл, где именно он видел твою грудь?

Вот так из одной маленькой лжи вырастает целая паутина, из которой потом не знаешь, как выбраться.

И всё равно не прощу ему такое отношение! — я хлюпнула носом и выпрямилась, упрямо выставив вперед подбородок. Пусть на коленях сначала поползает, если хочет свою «горячую штучку» обратно.

Телефон в руках снова затрезвонил, и я от неожиданности чуть не выронила его на пол салона машины. Я же тебя заблокировала, гад ты настырный!

Но это звонил не он, а Кира. Странные, весьма смутные воспоминания всколыхнулись в моей голове — что-то неприятное и опасное, связанное с подругой… Но так и не поняв, что с чем это связано, я провела пальцем по экрану, принимая звонок.

— Алинчик, ты в порядке?! — сразу же, как только я ответила, заверещали обе — и Кира, и Рената. Будто только и делали со вчера, что ждали меня из этого гребанного клуба.

Ну, конечно, ждали! — вспомнила я. Они же меня туда и снарядили. И даже сопровождение дали — в виде какого-то… Славчика. Я, наконец, вспомнила имя белобрысого наркодилера, который должен был изображать моего бойфренда на вечеринке.

— Алин, не молчи, не пугай нас! — наоравшись, девчонки поняли, что не слышали от меня даже «алё». — А, может это уже… не она? — осторожным, тихим шепотом спросила Рената.

— А кто это может быть? — вздохнула я, откидываясь на спинку сиденья. — Мой похититель звонит за выкупом?

Я услышала, как Рената громко икнула и даже вскрикнула что-то, явно закрывая рот руками.

— К-какой похититель, Алин, ты о чем? — заикаясь, переспросила Кира. — Ты где сейчас? Ты в порядке?

Я нахмурилась — чего это они так переполошились? Вроде я не маленькая девочка, чтобы перед кем-то отчитываться, где ночь провела.

— Понимаешь, Алин, Славчик вчера без тебя вернулся — сказал, что ты наклюкалась и с деканом куда-то ушла. Ну, как мы и предполагали — для гипноза. Только тебя же предупреждали не пить ничего, а ты не послушалась! Вот мы и в растерянности — думали, может, он тебя по дороге где-нибудь бросил… У тебя получилось с ним? Ты хоть что-нибудь помнишь? Где ты провела ночь, Алин?