Люче Лина – Крылья для землянки (страница 9)

Врачам, учёным, исследователям, учителям, инженерам – тем, кто делает что-то полезное в жизни и тем, кто творчески работает головой, а не тупо выполняет инструкции, написанные неведомо кем и неведомо для кого, и неизвестно по какой логике. Вот, живой пример того, как это работает: есть правительственная программа – значит, можно лишать людей базовых прав, отрывать от работы, буквально врываться в их жизнь, учиняя полный хаос, размышлял Виер.

Сухо поздоровавшись с офицером, он пригласил обоих гостей в свою гостиную и предложил им напитки. Пока мужчины молча смотрели друг на друга, обдумывая свои первые слова, Лаэлия сделала глоток из бокала и неожиданно обрушила на них целую речь. Выступать она начала с такой интонацией, словно он и Дейке присутствовали на уроке, а ей досталась роль учительницы.

– Прежде всего, мне хотелось бы проинформировать вас о ряде правил, которые надлежит неукоснительно соблюдать в течение всего периода контакта, – надтреснутым, высоким и чуть более громким, чем необходимо, голосом, начала Лаэлия. У Виера мгновенно начало сводить скулы от «ряда правил», «неукоснительно» и «периода контакта», как будто ему предстояла не помолвка с девушкой, а лабораторные опыты с мышами.

Пока Лаэлия трещала, он встретился взглядом с эс-Хэште и обнаружил в них такую же тоску. Послав ему телепатическую кривую улыбку, Виер получил такую же гримасу в ответ, и стало немного легче. Возможно, этот офицер нормальный человек – что ж, тем легче, подумал про себя эс-Никке, с трудом дожидаясь, когда чиновница прекратит изливать поток нескончаемых правил на его больную после сяши голову.

– Расскажите мне о девушке, пожалуйста, – обратился он к её опекуну.

– Ее зовут Лиска. По правде говоря, всё это немного неожиданно – мы думали, что первое совпадение появится через полгода или позже. Она только начинает учить горианский и адаптироваться. Из-за режима секретности ей нельзя выходить из дома, и это тоже не помогает.

– И когда он будет снят? – Виер перевёл взгляд на Лаэлию. По его мнению, держать девушку взаперти в период адаптации было, по меньшей мере, странно. Чиновница слегка порозовела под его взглядом и уткнулась в свой коммуникатор, листая какие-то документы:

– Ну… дело в том, что мы, к сожалению, учли не все возможные параметры и, если принять во внимание все обстоятельства, то можно сделать вывод…

– Пока неизвестно, – перебил её Дейке. – На той неделе Сезар встречался с нами и просил ещё дней десять на подготовку заявления для прессы.

Лаэлия уставилась на него, кивая головой, слегка растерявшись от того, что её перебили. Виер едва сдержал желание закатить глаза и вновь посмотрел на офицера:

– Её телепатический потенциал действительно так высок, как указано в анкете?

– Да, это я её заполнял. Потенциал высок, но способности разблокированы лишь месяц назад – сами понимаете. Пока мы ушли не очень далеко.

Виер обратил внимание, как эс-Хэште говорит «мы» о землянке, что свидетельствовало, как минимум, о его неравнодушии к объекту опекунства. Эта деталь его удивила, но он, разумеется, оставил её без комментариев. Гораздо больше его интересовали другие детали – те, которые он мог бы использовать, чтобы отказаться от помолвки.

– Её потенциал на одном уровне с моим. Разве это можно считать оптимальным соотношением? – спросил он у эс-Вельты. Чиновница слегка вытаращила глаза, как будто эта информация была для неё новой, и вновь уткнулась носом в коммуникатор:

– Принимая во внимание все обстоятельства, это следует считать оптимальным соотношением, – наконец, заговорила Лаэлия, поджав губы так, словно вопрос нанёс обиду лично ей и всему Сезариату за её спиной. – Мы считаем, что землянке не удастся развиться до максимума, поскольку срок начала занятий не соответствует…

– Я понял, – оборвал её Виер, вздохнув. – Я так понимаю, что отсутствие у неё крыльев, девственности, полное несоответствие внешне моим предпочтениям и незнание языка также не бралось в расчёт…

Он гневно уставился на чиновницу, сам не понимая, зачем снова заводится, хотя поклялся себе, что не будет опять взрываться без толку.

– Мы в большей степени брали в расчёт ряд параметров, которые у вас совпали, а к некоторым пунктам несовместимости вам не стоит подходить предвзято. Ваша кандидатура оказалась наилучшей из возможных, – отрезала Лаэлия, и её аккуратные ноздри раздулись от возмущения. Низкий телепатический уровень эс-Вельты позволял обоим мужчинам ощущать её эмоции полностью – сплошное недовольство происходящим.

Виеру гораздо интереснее было бы узнать о том, что чувствовал офицер, но его эмоции были как раз закрыты для него, а взгляд высшего телепата абсолютно непроницаем.

– И какие же, интересно, параметры совпали? – скептически осведомился он.

– Результаты психологических тестов, – ответил эс-Хэште за чиновницу. – Темперамент, интеллектуальный уровень, физические предпочтения с её стороны, некоторые личностные качества. Это не идеальное совпадение, Виер – всего пятьдесят два процента.

Тон эс-Хэште стал успокаивающим, и его обожгло стыдом: ещё не хватало, чтобы незнакомый офицер уговаривал его, как маленького.

– Ладно, – буркнул он и усилием воли взял себя в руки. – Есть что-то ещё, что вы хотели бы мне сказать?

– Я попросил бы обойтись без сканирований и каких-либо наказаний хотя бы первый месяц, это может её шокировать, – мягко попросил эс-Хэште.

Виер едва не подпрыгнул на кресле, чтобы заявить: «Я не идиот», но в последний момент просто коротко кивнул офицеру и встал, чтобы проводить гостей. Его нервы звенели на пределе.

Лиска

– Вообще-то про помолвку тебе лучше спросить на уроках традиций, – немного смущённо заметил её учитель по телепатии по имени Ульме. Ему исполнилось всего 25 лет, что по горианским меркам было совсем юным возрастом, и когда они познакомились, он сразу просил называть его просто по имени. Поэтому Лиска даже не помнила его фамилии, в отличие от других учителей. С Ульме у неё сложились самые тёплые дружеские отношения, и поэтому именно ему проще всего было задать такой вопрос.

– Пожалуйста. Мне неудобно спрашивать об этом Эс-Ямме. Он все время смотрит на меня так, как будто я виновата во всех смертных грехах, – едва не плача, вдруг призналась Лиска.

Ульме послал ей телепатическую сияющую улыбку:

– Просто он индюк. Не обращай внимания.

– Пожалуйста, расскажи мне.

– Ну… ох, ладно, расскажу, что знаю. Но я сам никогда не был помолвлен, так что… – Ульме оборвал фразу и пожал плечами, вытягивая перед собой длиннющие ноги. Лиска посмотрела на преподавателя и внезапно поняла, что уже почти забыла, как выглядят мужчины-земляне. За месяц она привыкла к громадному росту местных, и уже не представляла мужчину меньше двух двадцати – на Горре это считалось минимальной планкой. Рост Ульме сантиметров на десять превышал этот уровень и соответствовал среднему для горианца. Дейке считался высоким – почти два сорок, Меркес ещё рос и был самым низким из тех мужчин, которых она видела здесь, но и его рост превышал два метра.

– Мой жених обязательно будет меня сканировать за всю жизнь? – спросила она, облизав губы.

– Не могу сказать. Он имеет на это право, но обычно это… ну… логично это сделать перед слиянием, по крайней мере, точно не в первый день помолвки. Он будет просто невежливым придурком, если так поступит. Тогда точно надо от него бежать, – весело сказал Ульме.

– Я поняла, – кивнула Лиска и улыбнулась. – А по поводу пре-сезариата – он обязательно заберет его от Дейке?

– Скорее всего, да. Это, – Ульме замолчал, подыскивая словам, – немного странная и даже унизительная для мужчины ситуация, если по каким-то причинам пре-сезариат над невестой оказывается не у него.

– А если я попрошу?

– Кого попросишь? – удивился Ульме.

– Дейке. Если я попрошу его оставить пре-сезариат у себя?

– Ну, не знаю, – Ульме переменил положение в кресле и нахмурился: – Ты можешь поставить его в неловкое положение.

Лиска опустила взгляд, но и Ульме тоже заёрзал в кресле и задумался.

– Вообще всё это, конечно… – он покачал головой, вздохнул, потом снова помотал головой.

– Все неправильно, да?

– Лиска, пожалуйста. У меня могут быть проблемы из-за таких разговоров, – взмолился Ульме. – Я же не психолог…

Он осёкся, но девушка резко вскинула голову, задержав вдох:

– Что? Это ещё почему?

Ульме слегка изменился в лице, что для горианца было, мягко говоря, нетипично. Лиска во все глаза смотрела на молодого человека:

– Что значит: у тебя могут быть проблемы? – с расстановкой повторила она.

– То и значит, – слегка раздражённо бросил Ульме. – Я не должен тебя волновать.

Лиска похолодела:

– Ты… ты хочешь сказать, что я больна?

– Нет, нет… просто ты в зоне риска. Твоя психика подвергается серьёзным нагрузкам, и желательно обходиться без дополнительных стрессов…

– Ульме, – перебила Лиска. – У меня не будет стресса от того, что ты произнесёшь вслух очевидную вещь: это идиотская помолвка. Мне это известно лучше, чем кому-либо ещё. И единственное, от чего у меня сейчас стресс – это оттого, что я не знаю, чего мне ждать и как мне себя вести.

Последнюю фразу она почти прокричала, вскочив с кресла, и горианец тоже поднялся. Его эмоции отразили сочувствие, и он обнял её за плечи: