Любовь Васютина – Дримелки (страница 4)

У электрички нас уже ждали родственники. В вагоне мама накормила меня завтраком. Для Джека припасли несколько сырых котлет. Было вкусно, сытно, празднично, весело. Я перестала думать о том, что домой придётся возвращаться без собаки.

Ехали до станции Фирсановка, к даче шли через посёлок. Мне интересно было рассматривать аккуратные жилые строения, совсем не похожие на привычные с детства бревенчатые деревенские избы. Дорога тянулась ровной асфальтированной лентой. Стройные перекрёстки кичились яркими указателями улиц. Всё выглядело ухоженным и казалось уютным и удобным. Джек далеко не убегал от нашей компании. Если отставал, то торопливо догонял. Ему вроде тоже нравилось новое место, судя по деловому поведению.

Дом, у калитки которого мы остановились, располагался в глубине большого участка. Сквозь прозрачные кроны высокого кустарника в чуть заметном зелёном тумане хорошо просматривалось большое крыльцо под навесом, две деревянные скамейки под большим трёхстворчатым окном. Как лукавые глазки блестели маленькие окошки на втором этаже под ломаной крышей. От калитки неширокая дорожка, укрытая чёрным пластичным материалом, вела между грядок к игровой площадке. У песочницы стояли, прислонившись друг к дружке, два невысоких двухколёсных велосипеда. У стойки с баскетбольной корзиной валялись несколько мячей разного размера.

– Заходите, гости дорогие, – раздался приятный женский голос. – Вещи в дом, продукты на кухню. Мужчины, несите столы из сарая! На улице накроем. Если мест на скамейках не хватит, стулья добавим. Потом в лес сходим погуляем. Здесь недалеко. Вечерком костерок разведём. Попоём! Зинуля, попоём ведь? – хозяйка по-дружески обняла мою тётю Зину. – Как же мы давно не виделись!

– Да хоть сейчас попоём, – задорно отозвалась гостья и тут же затянула. – Опять от меня сбежала последняя электричка, и я по шпалам, опять по шпалам…

Голос зазвучал сочно, ровно, мощно. Толпа не удержалась и хором подхватила.

– Иду домой по привычке. Пара-па-пару-пару-пару-пару-па. Э-эгей! Пара-па-пару-пару-пару-пару-па!

Комфортная обстановка, добрые слова, приветливое отношение свидетельствовали, что здесь живут замечательные, незлобивые люди. Пёс тоже не напрягался. Ходил по всему участку. Поглядывал на стол, где скоро появились миски с салатами. Во время застолья лежал под скамейкой рядом, на прогулке далеко не уходил, но и не жался к ногам. Вечером, щурясь от яркого пламени, вместе со всеми сидел возле костра и слушал задушевное многоголосье.

Мы уезжали, когда смолянистая темнота расползлась по тихим улочкам, обволакивая фонарные столбы причудливыми тенями. Взрослые всю дорогу до станции продолжали петь: «Эти глаза напротив – калейдоскоп огней…» А я брела за ними понурая, одинокая, опустошённая. Джек остался в новой семье. Во время расставания его заперли в доме. Проститься мне с ним так и не пришлось.

Учебный год закончился быстро. Успехи у меня были отличные. И вместо привычной поездки в деревню я стала проситься на дачу к Джеку. Когда разрешение, наконец, было получено, время будто остановилось. Казалось, выходные дни специально ходят кругами, не желая приближаться ни на шаг. Коротая будни, я переделала все дополнительные задания, полученные на лето: написала сочинение о расчёске, собрала гербарий, решила несколько факультативных задач, начала читать произведения по программе следующего учебного года. К прогулкам совсем потеряла интерес. Оставаясь дома в одиночестве, забивалась в уголок своего дивана и сидела там часами в окружении книг, учебников и тетрадок. Наконец, пришло воскресенье.

Повезла меня в Фирсановку мама. По дороге я пыталась поговорить с ней про Джека, но она, ссылаясь на отсутствие информации, переводила разговор на другую тему. От станции я шла уверенным шагом, дорога казалась хорошо знакомой и приветливой. Мы сами тихонько открыли калитку и между зазеленевших грядок прошли до скамеек. Там мама меня оставила и направилась искать хозяйку. Через мгновенье, откуда ни возьмись, появился Джек. Он не бежал, но шёл торопливой походкой, высоко держа свою красивую голову и с достоинством неся роскошный, с длинными очёсами хвост. Тёмные, широко раскрытые глаза сияли. Всё его существо излучало счастье.

Я хотела побежать ему навстречу, но ноги стали чужими, непослушными и отказывались повиноваться. Джек подошёл с левой стороны, положил голову на колени, закрыл глаза, опустил хвост и замер. Я бережно теребила его мохнатые уши и чувствовала, как всё сильнее и сильнее расслабляется его тело. В конце концов он совсем обмяк, сел на землю, расслабленная шея и потяжелевшая голова доверчиво застыли на моих коленях. Тогда-то я и поняла, насколько велика его привязанность ко мне. Он надеялся, что я вернусь, он ждал, потому что не мог не ждать. Стало понятно, что к новому дому он не собирался привыкать. Воспринимал как временный приют. Это понимание больно ударило меня изнутри. Стало ужасно стыдно, что я не оправдала его надежды, приехав только на пару недель.

В этом безмолвном диалоге нас застали вышедшие из дома взрослые. Шумно разговаривая, они подошли к скамейкам. Но голоса стихли, когда они обратили на нас внимание. Все молча расселись вокруг нас. Мне хотелось верить, что сейчас души их прозреют. Молчание нарушила хозяйка.

– Дети уехали в пионерский лагерь. Не с кем будет поиграть. Не заскучаешь? – обратилась она ко мне. Я улыбнулась и замотала головой.

– Не переживайте, у неё и дома нет компании, – откликнулась за меня мама. – В течение учебного года даже гулять не ходит. Всё время чем-то занимается – то уроки, то секции, то кружки, то факультативы, то книги. Не переживайте, не будет вам досаждать. С участка без разрешения не уйдёт. С ней хлопот нет. В деревню уже сколько лет отправляем, никаких нареканий. А в лагерях не прижилась.

Они всё говорили и говорили. О чём угодно говорили, только не о том, что видели. Мне так хотелось, чтобы эти взрослые женщины прониклись атмосферой искренней привязанности собаки ко мне. Услышали, как колотятся наши сердца. Смилостивились бы и приняли единственно правильное решение – никогда не разлучать нас. Но никто не обращал внимания на пса, почти потерявшего сознание от радости, и девчонку, с трудом сдерживающую слёзы счастья от встречи с мохнатым другом, смешанные с незримыми рыданиями от отчаяния и собственной беспомощности.

Две недели хорошей погоды, долгих прогулок, задушевного общения, постоянного отражения в любящих глазах, ощущение нужности и полезности до сих пор остаются одним из самых важных периодов в моей жизни. Но, к моему ужасу, взрослые так и не смогли взглянуть на мир глазами ребёнка, нуждавшегося в поддержке и понимании. Меня забрали, чтобы отправить в деревню.

На обратной дороге я уже стала опять проситься навестить Джека в конце августа. И родители опять пошли мне навстречу. Но приехали мы тогда только на один день. Я так сильно ждала конца лета, что вообще ничего не запомнила из событий, которые происходили во время каникул. Зато очень хорошо помню, как мы приехали на дачу в последние августовские выходные. Нас опять была целая толпа. Я бегала от одного взрослого к другому, тянула за руки, пытаясь хоть как-то ускорить движение от станции до дачи. А как дошли, первая проскользнула в калитку и пустилась искать Джека по участку. Нашла его у дровяного сарая. Муж хозяйки колол дрова. Мне показалось неуместным отвлекать от дел хозяина дома. Понимая, что его всё равно скоро позовут к гостям, я притаилась и стала ждать. Шум голосов отчётливо доносился до этого угла участка, но работу дяденька не прерывал до тех пор, пока супруга его не окликнула. Он с размаху врезал топор в колоду1 и направился к дому. Собака поднялась и без всякой команды пошла за ним. Мимо моего наблюдательного пункта пёс проследовал без каких-либо эмоций. Я выбралась на дорожку и направилась следом. За целый день Джек ни разу не взглянул в мою сторону. На мою инициативу пообщаться реагировал однозначно, каждый раз уходя от контакта. Мне даже стало казаться, что он умышленно избегает встречи. Наши пути за целый день так и не пересеклись. Пёс старался держаться рядом с новым хозяином.

Целый день я провела в тяжёлых раздумьях. Ходила как в воду опущенная. За себя мне было ужасно горько. За собаку я пыталась радоваться как могла. Да, теперь у него был свой дом, свой главный человек. Всё правильно, ведь девочка не оправдала собачьих надежд.

Учебный год не принёс облегчения. Характер у меня стал ещё более замкнутый. Поделиться душевной болью мне было не с кем. Барьер непонимания между мной и родителями приобрёл катастрофически огромные размеры. Протосковав первую четверть, я опять стала проситься на каникулы в гости к Джеку. Ответ меня потряс и не даёт отдышаться вот уже пятьдесят лет. Мама сказала, что больше в Фирсановку не к кому ездить. Джек умер после нашего последнего визита. Вечером ушёл в будку, а утром его не смогли дозваться.

Я до сих пор с горечью переживаю эту утрату. Ругаю себя за безропотное послушание и молчаливое смирение. Джек многому меня научил, и моя задача не повторять совершённые ошибки.

Мечта об интересных каникулах

Каждый год меня на все каникулы отправляли в деревню к тёте Наташе, маминой двоюродной сестре. Она была мне и за строгую воспитательницу, и за мудрую наставницу. Каждое лето, проведённое во Владимирской глубинке среди дремучих Муромских лесов, всегда оказывалось по-особенному памятным. Неизменным, самым важным этапом каникул становилось Успение, деревенский престольный праздник в конце августа.