Любовь Свадьбина – Попаданка ректора-архивампира в Академии драконов 2 (страница 88)

– Слабее? – Изрель не переспрашивает, просто выражает недоумение.

Понимая это, Эдмунд всё же кивает:

– Да, причём сильно слабее. И какая-то… прерывистая. Хотя жизнь его, судя по цвету печатей, вне опасности.

– Непризнанный мир – это и так самая дальняя дыра, куда может занести главу кантона, – Изрель хмуро постукивает коготками по подлокотнику. – Что Санаду ещё учудил?

Эдмунд пожимает плечами: с фантазией у него плоховато, поэтому представить, как Санаду мог исчезнуть из тюрьмы и настолько заблокировать связь с магической системой кантонов, Эдмунд не может при всём желании. Зато документы у него в полном порядке.

***

– Я сдаюсь! – выдыхает Санаду, разглядывающий небо в просвете между ветками.

– И толку от того, что ты сдаёшься? – интересуюсь я.

Мы лежим рядом, локти наших подложенных под головы рук соприкасаются.

– Мда, мне тоже интересно, – сообщает Марк Аврелий, лежащий на моховом покрове между нами.

– Вот именно! – Антоний, выбравший место сбоку от меня, продолжает наблюдать за небом. – Кстати, а ты во что-то играл? Ведь, чтобы сдаться, нужно во что-то играть. Так во что ты играл? Расскажешь?

– Нет, иногда можно просто сдаться, – поясняю я вместо прикрывшего глаза Санаду.

Мы тут уже неделю, и это самая ужасная неделя в моей жизни.

Ни дел, ни развлечений, ни уединения.

Желание сбежать становится всё более навязчивым, хотя дану ничего плохого нам за это время не сделали.

Вот только как при таком надзоре искать способы побега?

Глава 53

– Я правда не знаю, что делать, – продолжает Санаду ленивым тоном, а у меня взлетают брови: он что, решил пожаловаться на незнание способов побега? Впрочем, он тут же продолжает. – Искусство развлечений – тонкое искусство. Вы, дану, слишком отличаетесь от нас, чтобы я мог спланировать адекватную развлекательную программу. Поэтому я не знаю, как вас порадовать.

– Ну, я же всё о нас рассказал! – возмущается Антоний, собственно, и жаждавший устроить нашими руками «что-нибудь весёленькое, как в Эёране». – Всё-всё!

Ну, да: ни адреса, ни подробностей, ни способа, которым он пробился в наш мир. А способ это точно необычный, потому что эёранский метод перемещения между мирами не сработал.

Я помню, раньше Антоний упоминал артефакт, с помощью которого оказался у нас, но последнюю неделю он отрицает его существование. А я точно помню, что он говорил, что не может им больше не воспользоваться. Но нам бы пригодилась хоть такая намётка на способ убраться отсюда.

Подошли бы и подсказки других обитателей мира, но дану нас не отпускают. Потому что «Вы теперь дану и должны оставаться на землях дану».

– Того, что ты рассказал, – Санаду поворачивает голову в сторону Антония, – мало для полного понимания вашего народа. Нет, конечно, я могу понаблюдать за вами пару сотен лет и только после этого придумать развлекательную программу, но…

– Это слишком долго! – Антоний садится от переизбытка эмоций, оглядывается. – А ты что здесь делаешь?

Мы с Санаду приподнимаемся на локтях и оглядываемся, чтобы обозреть по-пластунски лежащую между корней Мару.

Поняв, что её засекли, Мара поднимается и направляется к нам.

Походкой от бедра добирается до Санаду и усаживается рядом с ним:

– Добрый день! – она сама любезность.

Такое ощущение, что ни факт поимки Мары за подслушиванием, ни моё присутствие ничуть её не смущают. Она или неадекватно воспринимает ситуацию, или гениальная актриса.

– Добрый! – взмахиваю рукой я. – Ты вовремя.

– Вовремя? – Мара опирается на руку и выпячивает бюст. Ну да, побольше, чем у меня, зато у меня Санаду. – Соскучились без меня?

– Безмерно! – театрально уверяю я. – И очень хотели обсудить твоё выступление перед дану.

– Какое моё выступление?

– Мы как раз и хотели тебя спросить, – невинно хлопаю ресничками я. – Мы же тут для развлечения дану, ты выступаешь первая.

– Но почему я?

Потому что это отвлечёт дану и даст нам с Санаду возможность свободно осмотреться. Ну, я на это надеюсь, и, надеюсь, Санаду придёт в голову такая же мысль, потому что обсудить план побега у нас не получается из-за навязчивости Антония.

Я хлопаю ресницами и поясняю:

– Потому что логично делать выступления по нарастающей. Сначала выступаешь одна ты, потом мы с Санаду. А потом – мы втроём, и первые лучше запоминаются, – подслащаю я пилюлю, чтобы Мара не слишком брыкалась.

Идеально будет Антония ей в помощь придать, может, так получится устроить разведку раньше выступления Мары. Хотя разведка в условиях, когда на тебя донести может даже мох, по которому ты топаешь, та ещё задача.

– Логичнее было бы начинать с твоего сольного выступления, Клеопатра, – слащаво улыбается Мара. – Ведь мы с Санаду давно вместе, понимаем друг друга, возможностей у нас больше.

Мгновение Санаду колеблется: он беспокоится за меня, опасается мести Мары. И тоже что-то обдумывает, после чего тихо произносит:

– Клео одна не справится. Мара, я надеялся на твою помощь в сложном деле улучшения нашего положения в этом обществе. Ведь чем лучше мы себя покажем, тем лучше нас примут. – Санаду искоса смотрит на Мару. – Второе выступление вытяну я. Ну а на третьем выложимся вместе.

Всё же умеет Санаду быть коварным манипулятором, когда прижмёт.

Мара поправляет свои длинные рыжие пряди, из-под полуопущенных ресниц стреляет в меня блестящим взглядом. И вот честно – мне как-то спокойнее, когда она думает, что победа останется за ней. Санаду, заметивший этот её взгляд победителя, тоже выдыхает с облегчением.

Эх, если бы не мой неконтролируемый абсолютный щит, мы бы с Санаду могли обсудить всё невербально, но приходится думать по отдельности и надеяться на понимание через эмоции. По ночам мы спим в объятиях друг друга и, по словам Санаду, это поможет ему со временем преодолеть защиту, а пока работаем с тем, что имеем.

Антоний переводит взгляд между нашими лицами, пытаясь понять недосказанное.

– И как вы собираетесь нас развлекать? – спрашивает он с затаённой надеждой. – Вы что-то всё же придумали?

– А вот это – секрет, – я улыбаюсь, но тут же делаю загадочное лицо. – И у меня просьба: чтобы не портить сюрприз, нужно дать нам возможность обсуждать план развлечения так, чтобы никто не услышал.

– Но… – тянет Антоний.

– Поверь, – быстро сориентировавшийся Санаду прикладывает ладонь к сердцу. – Так будет на-амного интереснее и увлекательнее.

Мара, стрельнув в него взглядом, кивает:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Да. Иначе никаких приятных неожиданностей не будет.

– Они верно говорят, – вставляет Марк Аврелий и дёргает огромным пушистым хвостом, да так, что задевает им спину Мары.

Нахмурившись, Антоний прикусывает губу. Смотрит исподлобья:

– Здесь недопустимы секреты.

– Да какие же это секреты! – отмахивается Санаду. – Вы сами увидите результат репетиций. Просто репетиции не так интересны, не всегда удачны, и они успеют вам надоесть прежде, чем мы подготовимся к финальному выступлению. Только поэтому необходимо, чтобы никто не подглядывал.

– Никакого злого умысла! – Мара вскидывает руки. – Мы благодарны дану за то, что пригласили к себе и дали свою силу. В нашем мире у нас были проблемы, а тут мы желанные гости.

– Мы просто хотим подготовить вам сюрприз, – уверяю я.

Антоний поглядывает по сторонам и подаётся вперёд, шепчет:

– Так-то это запрещено, но я знаю, как избавиться от слежки. Так я и сбежал, – он снова оглядывается по сторонам и вытаскивает из-за пазухи маленький блестящий камешек. – Надо…

Прикусив губу, он снова воровато осматривается.

***

В тюрьме вампирских кантонов сегодня необычно оживлённо. Сдвинуты к стенам камеры-клетки, кроме одной – занятой Танарэсом. Он сидит в углу и сквозь открытую дверь угрюмо наблюдает за суетой в зале.

Гудят аппараты, мерцают шестерёнками и магическими кристаллами, лаборанты в ярких защитных комбинезонах устанавливают оборудование и металлические магические печати. Носятся по всему помещению механические пауки-анализаторы.