Любовь Романова – Дети пустоты. Пройти по краю (страница 66)

– Решила, что я слежу за здоровьем. По крупному счету, не заметила ничего странного.

– Не замечать странного – полезный навык для будущей жены врача-окулиста.

Кошка стояла посреди кабинета, покачивая в ладони бокал с коньяком. Кирилл почувствовал, что мысли Марты заняты сейчас вовсе не Леной Смородиной.

– Скажи честно, Кир… – наконец спросила глава Людей крыш после недолгого молчания. – Хоть что-нибудь из случившегося в последние дни не было тобой спланировано? Например, для того, чтобы прибрать к рукам молодую расу? А? Насколько я понимаю, всех ее представителей теперь контролирует СКК. А один из них – Хэнк, кажется, на тебя работает.

Морок сделал еще глоток. Он давно привык к подозрениям окружающих в том, что за всеми неприятностями Края стоит не кто иной, как начальник СКК.

– Марта, ты же знаешь, я никогда не был сторонником массового истребления людей, – устало ответил Кирилл.

– Хммм… Да, тут ты жутко старомоден, не спорю. Ну, тогда, возможно, у меня найдется, чем тебя удивить, – кошка снова уселась на подоконник. – Я вчера говорила с Диной. Оказывается, Ларс играл не сам с собой. У него был противник.

Дно бокала в руке Морока жалобно звякнуло, ударившись о столешницу. На хрустальной стенке появилась трещина.

– Так ты и правда не знал, – сделала вывод Марта, глядя на пострадавший бокал.

– Но догадывался. Ларс не мог действовать один. Был еще кто-то. Этот кто-то отдал приказ начать сражение на Сан-Марко. Ларс по своей неопытности мог считать его соперником, но на деле…

– Он был кукловодом! – закончила кошка, разом осушив свой бокал. – Сохмет вас всех побери! Ларс был такой же марионеткой, как и Глухой!

– Да. И нам предстоит как можно скорее выяснить, кто дергал его за ниточки. Подозреваю, теперь это вопрос жизни и смерти не только Края, но и всего человечества. Кстати, Дина узнала того, кто играл против Ларса?

Кошка глубоко вздохнула.

– Нет. Не узнала. По крайней мере, она так сказала.

Они сидели на крыше. Вернее Женька сидела, а Тим лежал, используя ее колени вместо подушки. Женькины пальцы осторожно перебирали медные кудри друга. Подсвеченные заходящим солнцем, они казались почти красными, как рябина осенью или маковое поле весной.

Еще никогда они с Тимкой не были так близко друг к другу. Пара невинных поцелуев не в счет. Женька чувствовала: происходящее сейчас в сто тысяч раз важнее, и от этого у нее холодело в животе, и учащалось дыхание.

– Я все хотел спросить… – Тим приоткрыл один глаз. – А куда пропала твоя татуировка?

– Она не пропала, – Женька оттянула ворот униформы. Обычной униформы, полученной от Марты, а не от Эдды. – Просто сползла ниже. Меня Морок научил, как ее заставить уйти с лица.

«Ты должна договориться с нагаром, – объяснил отец. – Попытайся убедить его, что вам обоим важно не привлекать к твоей внешности нездорового внимания».

Получилось не сразу, но в конце концов получилось. Теперь серебристая вязь украшала правую ключицу Женьки. Это было красиво. Действительно красиво. Если только Еркут не начинал шевелиться. Но Женька надеялась, что рано или поздно она уговорит ящера держать себя в лапах и вести себя спокойно.

– Что слушаешь? – спросила Женька с нарочитой небрежностью, вытаскивая у Тимки из уха проводок наушника. В нем под гитарный перебор пел женский голос – низкий, чуть сипловатый. Такой подошел бы темноглазой колдунье, живущей на городской окраине. И слова у песни были под стать.

С крыши видишь города тысячи лиц. Слышишь песни ангелов, ветра и птиц. Ждешь на вопросы ответ, Видишь потерянный свет, Ищешь добрые вести. Знаешь – тут хоть ведай, а хоть ворожи, Выйдешь, а вокруг тебя нет ни души, Кто бы мог просто помочь, Сделать прозрачнее ночь, Разрешить твои «если». Долго ли коротко сказочка скажется, Песенка пишется, ниточка вяжется. Мне тебя не о чем спрашивать буднично, Прошлое – мелочи, мы с тобой в будущем Есть ли?

– Это Ната Кей, из крыланов. Новый альбом. Пару дней назад вышел, – объяснил Тим во время короткого проигрыша. – Здорово, что я успел скачать… ну… до того как…

Его прервал вновь запевший голос: Ядом будет или лекарством настой. Взглядом ох как просто сказать тебе: «Стой!» Жаль, что никак не понять, Что еще нужно отдать, Чтобы просто быть вместе…

– До того как – что? – Женька с запозданием поняла сказанное.

Она выдернула из уха наушник и резко потянула за кожаный шнурок на шее Тима. Тот попытался ее остановить, но черная таблетка уже лежала в Женькиной ладони. Бегунок теперь находился в самом центре скрученной спиралью бороздки. Делений больше не осталось – двигать его было некуда.

– Когда… когда был последний приступ? – спросила Женька упавшим голосом. Ну не дура ли она? Думала, если Тимка молчит, значит, всё в порядке – время пока есть.

– Позавчера, – нехотя ответил он, отбирая изобретение Севера и пряча его за пазухой.

– Позавчера… А приступы бывают каждые два дня. То есть ты можешь умереть в любую минуту.

– Ну, не совсем, – Тим попытался улыбнуться. Вышло так себе. – Если быстро метнусь на нижний ярус города крысюков, то протяну еще пару дней. Остальные зараженные пока живы…

– Пока, – Женька машинально глянула на экран своего мобильника. Долгожданного сообщения так и не пришло. Тянуть дальше не было смысла. – Вставай, нам пора.

– Куда это? – лениво спросил Тимка, поднимая вихрастую голову.

– К отцу. В смысле к Мороку.

– Что ты об этом думаешь? – Морок кивнул на экран, где только что подошла к концу принесенная Женькой видеозапись.

Север почесал кончик носа, закатал и раскатал правый рукав свитера, пару раз ущипнул себя за щеку и со вздохом ответил:

– А чего тут думать? Запись из архива СКК. На ней девчонка, которая согласилась испытать на себе один из пробных препаратов. Сначала ей стало лучше, а потом все вернулось на круги своя. Лечение вышло пшиком.

Женька не могла поверить своим ушам. Запись из архива СКК! Покажи она ее сразу отцу, и не пришлось бы спускаться в римское подземелье!

– Получается, всё было зря. И поездка в Италию, и посвящение в Исси, и маска… Меня просто развели! Как последнюю дуру.

Она спрятала в лицо в ладони. Меньше всего ей хотелось сейчас встречаться взглядом с Тимом, сидевшем в одном из кресел для посетителей отцовского кабинета. Из-за нее он поверил в возможность спасения. А это была всего лишь очередная проделка Ларса или кого-то из его дружков.

– Маска? – Морок оторвал взгляд от экрана компьютера. – Она здесь?

Вместо ответа Женька расстегнула молнию рюкзака и вытащила из него «Уста Истины». Золото, завернутое в мех вардака, глухо ударило о поверхность стола.

Первым к маске потянулся Север. Откинул в сторону потертую шкурку и завороженно уставился на отлитую в металле физиономию Эрколя Победителя.

– Кир, это она? Та самая?

– Как видишь.

Тон отца заставил Женьку насторожиться. Он показался ей странным.

– Ты что-то знаешь об этой маске, – сообразила она. – Что-то важное. Уста Истины могут помочь Тиму?