Любовь Романова – Дети пустоты. Пройти по краю (страница 57)

– Мы ждали хороших новостей, Ника. – Кирилл сунул телефон в карман и не спеша поднялся со скамьи. – И дождались. Теперь все будет в порядке.

Опершись на руку, он легко перепрыгнул через перила и оказался рядом с Гербертом. По трибунам прокатилась волна оживления.

– Давно пора, – проворчал Привратник, увидев поблизости Морока.

– Просто решил немного потрепать твои старые нервы.

Выход на сцену начальника СКК не смутил ни Марата, ни Ларса.

– Никак Кирилл Михайлович перед голосованием решил посвятить нас в тонкости операции «Гетто»? – нахально спросил последний.

– Обязательно, – Кирилл неторопливо прошелся вдоль трибун, встречаясь взглядом попеременно то с одним, то с другим участником Конклава. – Однако вначале я хочу показать собравшимся одну видеозапись. Герберт, меня интересует прошлое.

Привратник принял в сложенные лодочкой ладони мобильник Кирилла, и почти тотчас же площадь Сан-Марко на экране сменила разрумянившаяся Женька.

– Эй, алле, всем, кто меня слышит! – кричала она и махала рукой. – «Синие камни» свободны! Ясно? Мы победили!

Телефонная камера дернулась, и в ее прицел попал сидящий на земле Тимур Сергеевич. Он выглядел изможденным, но вполне бодрым.

– Спасибо, Кирилл Михайлович, – улыбнулся он. – «Синие камни» в долгу у СКК. Ваши ребята сработали на «отлично».

Сразу после в этих слов в объектив сунул нос Тимофей.

– Да-да, – дурашливо заканючил он. – Похвалите нас еще, скажите, какие мы молодцы!

– И мы! И мы! – бывшие заложники рвали телефон друг у друга из рук.

– Передайте нашим во фратрии Глубины, что с Ванькой все о’кей!

– Мы скоро вернемся, слышите, берлинские крыланы!

– Скажите девчонкам из Латвии, кошки Рита и Нина скучают по ним!

– Привет! Привет! Ждите нас!

– Привет тебе, тетя Эдда, я в порядке! – растолкал всех Бруно. Кирилл в очередной раз мрачно подумал, что парень выглядит куда взрослее своих шестнадцати. За минувшие пару лет из кадыкастого цыпленка он умудрился превратиться в настоящего похитителя девичьих сердец. Черт возьми, в следующий раз надо проверять, к кому отправляешь дочь, решил Морок.

– Эй, Бруно, ты же не был в плену! – послышались возмущенные крики из-за спины итальянца.

– И чего? – скорчил тот рожу. – Мне теперь нельзя привет передать?

– Хватит дурачиться! – сердито сказала Женька за кадром.

Камера мазнула по разгоряченным лицам и стене ельника за спинами ребят, а потом в кадре появилась Дина.

– Ларс, я всё рассказала Женьке, о том, что ты требовал убить ее, – проговорила она, глядя мимо объектива. – Можешь считать меня предательницей…

С трибуны «серых» донеслось девичье шипение: «Чертова кошка!», и тут же сердитый окрик Ларса: «Закрыли рты! Живо!»

– Я поняла одно, – Дина заложила за ухо гладкую темную прядь, и в объектив на мгновение попала смуглая рука с карминными ногтями, – нет хуже предательства, чем предательство самой себя. Убей я Женьку, и меня не стало бы. На моем месте появилось бы нечто мерзкое, то, чем я не хочу быть даже ради тебя…

На этом запись оборвалась.

– Ну что ж, господа, вы видели: «Синие камни» свободны, дети в безопасности, – Морок не дал своим противникам времени опомниться. – Разыгрывать эту карту дальше нет смысла.

– Это ничего не меняет! – Марат неплохо держал удар. Если он и утратил часть бравады, то самую малость. – Захват был? Был. Опыты над детьми ставили? Ставили. Мы не можем это игнорировать!

– Точно! – поддержали его главы фратрий. – Иначе все снова повторится!

– Конечно, не можем! – горячо закивал Кирилл. Спор, как айкидо – чтобы взять вверх нужно не уходить от противника, а двигаться навстречу, не возражать, а соглашаться, исподволь меняя чужую точку зрения в свою пользу. – Ни в коем случае. Вот только для начала, давайте разберемся, кто же на самом деле пытается развязать войну.

На площади Сан-Марко внезапно установилась тишина. Чтобы закрепить успех, Кирилл немного понизил тон, заставляя глав фратрий напряженно вслушиваться в свои слова.

– Все началось пять лет назад, – заговорил он, делая по значительной паузе после каждого слова, – когда десятилетний Костя Ларсовский попал с родителями в автокатастрофу…

… Дождь лупил по лобовому стеклу автомобиля. Трасса впереди превратилась в мельтешение размытых пятен. Бесполезные дворники мотались туда-сюда рехнувшимся метрономом. Справа, пытаясь угнаться за несущейся сквозь ливень машиной, сердито ревели фуры.

– Скинь скорость! Ты нас угробишь, – шипела на переднем сиденье женщина. Ее кудри, похожие на желтую проволоку, выглядывали из-за спинки пассажирского кресла перед носом испуганного мальчишки.

– Заткнись, – отфыркивался, точно сердитый морж, его отец и краснел шеей. Косте со своего места не было видно шеи отца, но та всегда багровела во время ссор с матерью.

– Кому ты что доказываешь, а? Своим секретаршам на диване доказывай, а мне не надо!

– Постыдилась бы при ребенке, стерва!

– Костик, пристегнись! – скомандовала мать, повернувшись к сыну загорелым профилем. – Быстро!

Морок использовал всего несколько коротких фраз, чтобы описать эту сцену, но каждый из участников Конклава ярко представил залитую дождем трассу, автомобиль, двух ссорящихся взрослых и привычно сжавшегося от страха ребенка на заднем сиденье.

– Полагаю, способности Кости дали о себе знать, когда сотрудники службы спасения вытаскивали его с родителями из искорёженного автомобиля, – объяснил Кирилл. – Тогда мальчик обнаружил, что начал воспринимать людей вокруг себя иначе, чем раньше. Они превратились для него в мыслящие машины, если хотите, биологические компьютеры, увязанные в одну сетку. А любой компьютер, как известно, можно взломать и заставить действовать себе на пользу. Думаю, тогда Костя не очень-то понимал, что делает. Ему всего лишь хотелось раз и навсегда прекратить родительские ссоры. Запереть мать и отца в комнате с хорошей звукоизоляцией и никогда не слышать их ругани, – Кирилл повернулся к Привратнику. – Герберт, покажи нам настоящее.

На облачном экране появились родители Ларса – по грудь прикрытые простыней тела. Точка обзора располагалась где-то под потолком больничной палаты. Лица мужчины и женщины скрывали кислородные маски. На неживой, точно обтянутой резиной медицинских перчаток, коже плясали отблески не попадавшего в кадр экрана включённого компьютера или телевизора.

Морок коротко объяснил, где сейчас прибывает сознание неподвижных Екатерины и Анатолия Ларсовских.

– Да уж, – крякнул Ус.

Его реплика тут же породила волну шепота на трибунах. Он походил на шум ветра в кронах деревьев – предвестника грозы.

– До последнего времени мужчина и женщина лежали в подвале собственного особняка. Там, где продолжал жить их сын…

– Спаси нас, малышка А-но! Так и рехнуться не долго, – не выдержала Баба Надя.

– Зришь в корень, Недана, – кивнул Морок. – Рехнуться не рехнуться, но уж точно вырасти человеком с очень своеобразными представлениями о нравственности. Да, Костя? – Кирилл впервые за время своего рассказа посмотрел на его главного героя. Тот сидел в небрежной позе, закинув ногу на ногу. Как будто речь шла не о нем, а об очередном скандале с участием подзабытой публикой поп-звезды. – Ты придумал неплохой способ избавиться от чувства вины – сделал убийство близких нормой. Не для себя – для своих друзей. Хотя друзей ли? Признаюсь, я иначе представлял себе значение слова «дружба».

Кирилл объяснил Конклаву суть посвящения в Людей сети.

– Каждый из этих мальчишек и девчонок отправил на верную смерть мать, отца, брата, сестру или лучшего друга. Их лидер внушил им, что так они поднимаются над остальными людьми, становятся пастухами неразумного стада…

– Чудовища, – сказал кто-то в полголоса на трибуне депферов. – Дети пустоты, Марта была права.

– Да, дети пустоты, – кивнул Кирилл, отдавая должное точности определения, придуманного кошкой. – А теперь представьте, что эти дети наделены талантом влезать в головы людей и перекраивать под себя их желания, мечты и планы. Речь о том самом «управлении настроением людей», упомянутым Ларсом.

– Что-то вроде гипноза? – спросила одна из кошек в лагере Марты.

– Э, нет, всё куда любопытнее. У каждого из нас найдется за душой пара, другая поводов для возгорания. Если хотите, своя территория спящих вулканов. У кого-то это склонность к шовинизму, у кого-то – многолетняя влюбленность, у кто-то – тайная мечта о власти. Обычно мы не даем своим демонам разгуляться, держим их на коротком поводке. Но вдруг к нам в голову залезает юный хакер и превращает вполне себе контролируемые идеи и желания в настоящую одержимость. В результате пятеро молодых крысюков потрошат в парижских катакомбах три десятка туристов, крылан из венской лаборатории Людей ветра, включив опасное устройство, внезапно срывается с места и мчится к своей девушке, а трое неглупых подростков мумифицируют целую деревню…

Шепот, гулявший по трибунам, превратился в яростный шквал. До глав фратрий только теперь дошло, о чем толкует начальник СКК.

– Кир, ты хочешь сказать, что всю эту катавасию запустила?.. – перекрыл шум толпы не по возрасту звонкий голос Неданы. Ее седые волосы наэлектризовались, отчего голова старушки-подростка превратилась в серебристый одуванчик.

– …кучка детей, – закончил за нее Морок. – Не просто запустила, но и потом, после запуска, продолжала следить, чтобы поднятая волна не сошла на нет: подбрасывала телеканалам видеозаписи с парящими крыланами, провоцировала спецслужбы разных стран на абсурдные акции, вроде захвата «Синих камней»…