Любовь Романова – Дети пустоты. Пройти по краю (страница 37)
– Правда, Ларс! Они знакомы всего ничего, – возмутилась Надин. В черных глазах бельгийки полыхнула нескрываемая ненависть. – Если уж тебе так нужно, чтобы эта… кошка стала одной из нас, пусть пожертвует кем-то из родных, как все мы. Причем тут какая-то Смородина?
– Притом, что Смородина – человек, который может нам помешать, – Ларс не повышал голоса, просто едва заметно изменил тон. Совсем чуть-чуть, но все юниты немедленно вжали головы в плечи. – Если вы еще не поняли, оба полиморфа, девчонка и ее отец – единственные, чье поведение не поддается коррекции. Мало того, они создают вокруг себя «слепые зоны». Все, кто находится с ними в постоянном контакте, закрыты для нашего влияния.
– Это точно? – недоверчиво спросил Итан. – Ну, в смысле, ты уже пробовал?
– А то! – Тонкие губы Ларса нервно дернулись. – Они все равно, что пара компьютеров, не подключенных к глобальной сети. Пустое место. Белое пятно.
– Погоди, но устранение девчонки ничего не решит, – вмешался Войтэк. Пятнадцатилетний поляк был самым низкорослым из Людей сети. Он еле-еле доставал Дине до плеча. Зато в отличие от остальных, коротышка не боялся спорить с Ларсом. – Останется Морок, а он в миллион раз опаснее какой-то соплячки.
– Войт, у тебя сколько извилин в башке? – Ларс насмешливо вскинул точеный подбородок. – Морок связан по рукам и ногам. Он и чихнуть без своих наблюдателей не может. Что такое СКК? Спецслужба. Кусок большой системы. Ее начальник хоть и важный, но всего лишь винтик в ржавом механизме. Ему сверху спустят – он под козырек возьмет. Поэтому наше дело устроить так, чтобы спускали только правильные распоряжения. А это, сам понимаешь, не бог весть какая проблема.
Тина робко шевельнула голым плечом. Похоже, коренастой девице надоели спортивные майки с камуфляжными штанами, и она решила удивить своих приятелей коротким коктейльным платьем цвета бриллиантовой зелени. Дина поморщилось – глупее наряда не придумаешь. Если уж ты можешь нафантазировать любое платье, почему бы не взять каталог от Кардена и не выбрать что-нибудь поприличнее?
– Конечно, Ларс, полиморфа надо выводить из игры, – осторожно заговорила Тина. Она то и дело пыталась натянуть на колени подол непривычно короткой юбки. – Мы и не спорим. Только зачем это называть инициацией? Пусть она расстанется с кем-то близким…
– Близким? – Ларс усмехнулся. – Тина, что ты вообще знаешь о кошках? Скажи им, – бросил он, обращаясь к подруге, – кто твои мать и отец?
Дина медленно покачала головой.
– Понятия не имею.
– Почти никто из кошек не знает своих родителей. А если и знает, то не чувствует к ним особой привязанности. Их семья – фратрия. А в ней каждый сам по себе.
– Это правда? – Хэнк, точно очнувшись от тяжелого сна, уставился на Дину. В глазах немца мелькнуло понимание. – У тебя совсем нет родных? Никого?
Дина обвела взглядом разом притихших юнитов. Что их так удивляет? Разве в мире мало людей, у которых нет ни матери, ни отца? И ничего, живут. Ну а потом, зачем ей родители? Люди крыш – это дети Лунной Кошки. Их мать – богиня, непостижимое существо, гуляющее по звездам, а не по крышам домов. Разве можно ее сравнивать с человеческой женщиной? Пусть даже она ради твоего рождения на целых девять месяцев отказалась от нормальной жизни!
– Получается, тебе не нужна инициация, – Надин впервые обратилась к Дине напрямую, точно, скрепя сердце, признала за кошкой право на существование. – Ты уже свободна. От родных, от друзей. Так? Тебе просто надо прикончить Смородину. Чтобы она нам не мешала. Круто!
Бельгийка смотрела на кошку со смесью неприязни, зависти и восхищения. Было очевидно, в глазах Надин девушка Ларса только что сделала огромный шаг от «досадной помехи» до «серьезного противника». Но Дине не было дела до чьих-то открытий. Она вдруг почувствовала слабость в коленях.
– Подожди, Ларс, ты хочешь, чтобы я убила Смородину? Сама? – до Дины с запозданием дошло, чего требует от нее пятая раса. Не изменить сценарий Игры так, что гибель Женьки станет вероятным, но не обязательным событием, а совершить преступление. – Но как?
– Очень просто. Назначишь ей встречу. Ты можешь не считать ее подругой, но она тебя считает. Поэтому придет.
– И что дальше? Как я должна ее прикончить? Голыми руками? Это же полиморф!
Зрачки Ларса превратились в крошечные точки на фоне серо-голубых радужек. Дине стало жутко. Ей показалась, она смотрит в стеклянные глаза куклы – холодные и неживые.
– Пока полиморф, но это ведь поправимо, – вкрадчиво сказал Ларс. Он подошел к Дине почти вплотную и защелкнул на ее запястье широкий браслет из тусклого желтого металла. Бывшей помощнице Марты не нужно было объяснять, что за подарок она получила. Ее смуглую руку украшал блокиратор способностей людей Края.
– Так лучше? – спросил Федор, открыв глаза.
– В сто тысяч раз, – ответила Женька, глядя в маленькое зеркало, найденное в номере отеля. Она осторожно провела ладонью по щеке. Та почти перестала болеть. Опухоль, благодаря Фединым усилиям, спала. Только под самим рисунком кожа выглядела чуть-чуть красноватой. – Какая-нибудь человеческая клиника по пластической хирургии тебя бы озолотила. Представляешь, у клиентов никаких отеков после операций. Снял бинты и вперед – хвастаться новым носом. А чего ты сразу мне не помог? Зачем нужна была бутылка с водой?
– Просто меня Шепот такому не учил. Ну, отеки убирать. Их же у наших почти не случается. Поэтому нужно было сначала с мыслями собраться, – юный целитель начал важно загибать пальцы, – разработать стратегию лечения, взвесить «за» и «против», создать правильный настрой…
– От самомнения не лопнешь? – хихикнула Женька и взъерошила светлые волосы на голове мальчишки. – Слушай, а ты не можешь татуировку совсем свести? А? Ну чтобы, как и не было?
Федор тяжело вздохнул и сел на краешек Женькиной кровати.
– Нет, не могу, – он виновато шмыгнул носом. – И никто из наших не может. Мы же лечим, а не внешность улучшаем. Понимаешь? Да и зачем тебе от нее избавляться? Она ничего, красивая!
– Ты серьезно? – Женька снова поднесла зеркальце к лицу. Серебристые линии напоминали морозный рисунок на оконном стекле. На бледной коже они и впрямь смотрелись симпатично. Наверное, Женька даже не отказалась бы отправиться в таком гриме на новогоднюю вечеринку, но чтобы всю жизнь проходить, расписанной под хохлому – это увольте! – Ладно, великий целитель, идем. Лопать смерть как хочется.
Уйти они не успели. В дверь комнаты тихо заскреблись.
Мирно дремавший до этого в тени кресла Боров поднял морду и злобно заурчал. Белая шерсть на загривке бульдога встала дыбом.
– Кто там? – черные глаза Федора настороженно заблестели.
– Тимка небось! – Женя с показной уверенностью двинулась открывать, понимая, что на Тимофея с Бруно Боров рычать бы не стал.
Едва между стеной и дверью образовалась узенькая щель, как в комнату ворвался белый вихрь. Он прошмыгнул между ног ошалелого Борова, свалил со стола ноутбук, заскочил на кресло, перепрыгнул на тахту и, наконец, замер. Только тут Женька смогла разглядеть маленького вардака.
– Как ты сюда попал? – Она подхватила его на руки и прижала к груди. В носу защипало от нахлынувшей радости. И одновременно перед Женькиными глазами пронеслось всё то, что случилось в жизни щенка за последние часы.
Бегство от зазевавшегося Чухоня. Вопли синегрибов. Череда темных тоннелей. Невыносимо яркий свет. Шквал новых запахов и среди них один – самый родной…
– Эй, дружище, тебе же нельзя тут находиться! – внезапно разволновалась Женя. – Ты же света не переносишь!
Но дружище, похоже, этого не знал. Сидел у нее на руках и блаженно щурился на солнце.
– По-моему, он балдеет, – широко улыбнулся Федор, почесывая малыша между больших ушей. – Соврали тебе Исси. И про татуировку, и про щенка. Вот ведь черви канализационные!
Обсуждая эту тему, друзья покинули Женькин номер и направились в столовую. Туда где призывно позвякивал посудой и дразнил волшебными запахами только-только начавшийся обед.
Спущенный на пол щенок, тут же подскочил к старшему товарищу. Пока Боров солидно трусил по коридору, неугомонный карапуз носился вокруг, покусывая пса за упитанные ляжки. Бульдог тяжело вздыхал и заглядывал Феде в глаза: «Эту козявку можно прямо сейчас съесть? Или не стоит портить аппетит перед обедом?»
Тим и Бруно отреагировали на появление вардака, как положено – отвисшими челюстями. Оба сидели на солнечной веранде за круглым столиком. На золотистой скатерти лежали белые салфетки и приборы. Тут же стояла плетенка с горячими лепешками и кувшин ледяного апельсинного сока.
Пока Женя торопливо скармливала своему червяку посыпанный кунжутом хлеб, парни по очереди приласкали щенка и принялись спорить. Тимофей настаивал на версии: «Исси из вредности обманули Женьку». Бруно сомневался: «Нет, они верили в то, что говорят». Женя с ним соглашалась: «Тизерия и Ангел могли обмануть, но Митика – нет, нет и нет! Нужно было видеть глаза девочки, когда ее застукали перед клеткой со щенятами».
– Чего это они так на нас пялятся? – прервал спор Федор. – Настоящих кошек не видели?
Женя украдкой огляделась. Она только сейчас обратила внимание, что кроме их четверки ни на ком из постояльцев «Четырех миров» нет униформы. На фоне их пестрой толпы друзья смотрелись в своих костюмах белыми воронами. Вернее, черными воронами в гуще разноцветных птах.