Любовь Романова – Дети пустоты. Пройти по краю (страница 23)

– Направление, разумеется. Страпелбел не будет ждать всю ночь.

– Ma che cavolo succede? [4]– Бруно перешел на итальянский.

– Ну, вы даете! Оживили Страпелбела и не знаете, что с ним делать! – Агата потерлась боком о Женькин рукав, оставив на нем с десяток светлых волосков. – Ладно, чеши место Большого удовольствия, а я буду вас просвещать.

– Между ушами чесать? – уточнила Женя.

– Нет, на этот раз под подбородком! – кошка блаженно прикрыла глаза и приступила к рассказу. – Французский граффитчик Джером Мэснеджер был необычным художником. Скажем так, он передавал скетчам часть своей жизненной силы. Например, нарисованная им под заказ реклама могла преследовать человека по всему городу, пока несчастный не сдавался и не покупал абсолютно ненужные ему джинсы или расческу для волос на животе. А еще Мэснеджер рисовал двери, которые вели в параллельные миры.

– Это как? – Заслушавшись, Женька отняла руку от кошачьего подбородка.

– Не халтурь! – Агата сердито приоткрыла один глаз и, дождавшись, когда ее массажист продолжит свое дело, ответила: – Очень просто. Смотришь: нарисованная дверь. Подходишь, толкаешь – дверь открывается, за ней мир, где драконы с великанами не вымерли, а поели всех людей и теперь охотятся друг на друга.

– Такой мир существует?

– Не существует только мышей в шоколаде, да и то еще вопрос, – отрезала кошка. – Поговаривают, что однажды художник нарисовал дверь в страну фей и навсегда покинул мир людей.

Женька с Бруно потрясенно переглянулись.

– Страпелбел – одно из самых полезных изобретений француза, – теперь слова Агаты сопровождал утробный рокот. Не прекращая рассказывать, кошка начала мурлыкать. – Это универсальный указатель. Он появляется перед теми, кому позарез нужно найти что-то очень важное. Стоит прочитать вслух стишок Мэснеджера, и пожалуйста – можно задавать Страпелбелу вопрос.

– Но мне не нужно ничего искать! – удивилась Женька.

– Разве?

– Аэропорт?

– Да ну!

– Таксофон, чтобы отцу позвонить?

– Еще версии.

– Сдаюсь.

– Зачем ты прилетела в Рим?

– Но я и так знаю, где находятся «Уста Истины»!

– Неужели ты на полном серьезе думаешь, что древняя крышка канализационного люка и есть настоящая маска правды?

От волнения у Женьки закололо в боку.

– То есть…

– Задавай вопрос, полиморф, у тебя совсем не осталось времени!

Глава 10

– Куда это ты нас притащил? – возмутилась Владлена, ступая на покрытые инеем деревянные доски.

– Можешь называть это место комнатой для переговоров, – самодовольно усмехнулся Марат и захлопнул кольцо Радужного лассо.

В круглом зале с высоким потолком-куполом возникли семь человек. Четыре мужчины и три женщины. Все они кутались в длинные шубы с широкими меховыми капюшонами. Место, которое глава российской фратрии крыланов назвал «комнатой для переговоров», было ледяной пещерой в горе Маттерхорн на юге Швейцарии. Свет тускло-синих ламп, стоявших вдоль стены, отражался сложным рисунком в неровной поверхности льда. На полу лежали широкие доски. Из-за низкой температуры они не темнели уже много лет.

– А потеплее ничего не нашлось? – сварливо поинтересовалась глава российских депферов. Она ненавидела холод, поэтому ее фратрия кочевала из страны в страну, каждый раз снимаясь с места, едва температура опускалась ниже плюс двадцати. Под выданной Маратом шубой Владлена была одета в узкие кожаные шорты, сандалии с высокой шнуровкой и шелковую белую рубаху с длинным воротником. Даже укутанная в меха загорелая предводительница Людей глубины напоминала капитаншу судна испанских корсаров. Узкий кортик на боку служил подсказкой для непонятливых – эта женщина очень опасна.

– Если кто-то не заметил, пещера не имеет входа – только вентиляцию, – сообщил гостям крылан, выпустив из-под усов облако пара. Его лицо все еще было слегка припухшим от слез, вызванных Женькой, но в полутьме это не бросалось в глаза. – Сюда нельзя попасть иначе, как через лассо. Поэтому прослушка исключена.

– Super! – низкорослый мужчина откинул капюшон. Под ним оказалась лысая голова с черной татуировкой на затылке. Хаймдрум, глава австрийских крысюков, одобрительно зацокал языком. Ему была по душе переговорная в недрах Альп.

Владлену, Хаймдрума и Эдду привел через лассо Марат. Остальных – юного депфера из фратрии Людей глубины, обосновавшейся в окрестностях Сан-Хуареса, и пухленькую немку-крылана – Лион.

Его знали во всем мире, как гениального художника, певца природных катаклизмов. На полотнах главного помощника Марата бушевали ураганы, танцевали серые веретена смерчей и вспухали горбы безжалостных цунами. Выставка работ Лиона только что открылась в парижском Лувре. Картины крылана уходили с аукционов за немыслимые деньги.

Закрыв свой портал, худощавый художник встал поодаль. На встречах с будущими сторонниками всегда солировал Марат.

– Разговор будет недолгим, поэтому никто не успеет замерзнуть, – начал глава крыланов. – Край попал в беспрецедентную ситуацию. Нас уже ищут толпы уфологов и журналистов. Со дня на день к ним присоединятся расисты всех мастей. У крыланов введен временный запрет на полеты. Кошки сократили до минимума свои путешествия по крышам. Люди нор свернули работы на верхних ярусах. Депферы…

– Начихали на все и отправились на необитаемый остров, – пропела Владлена. – В Тихом океане есть парочка премилых архипелагов.

– Спасибо за информацию. Но, полагаю, добровольная ссылка – это не выход. Мы все в одной лодке.

– Не все! – Эдда откинула капюшон, и светлые волосы итальянки рассыпались по седому меху сибирского песца. – Кое-то предпочитает стоять у штурвала совсем других судов.

– Quem? [5]– юный депфер с нелепым пушком над верхней губой старался держаться солидно. Приглашение на тайную встречу, переданное ему Лионом, резко повысило парня в собственных глазах.

– Морок, – вместо Эдды ответил Марат.

– И Марта, – добавила кошка, вскидывая подбородок-туфлю. – Все знают об ее отношениях с начальником СКК. Эти двое заодно.

На побелевших скулах Марата выступили два пунцовых пятна. Но крылан промолчал.

– И что вы предлагаете? – немка говорила с сильным акцентом. – Устроить им… э-э-э… темную?

– Мы предлагаем собрать Конклав, – торжественно произнес Марат.

– Конклав? Это еще что такое? – Потапова удивленно приподняла темную бровь. В честь своего назначения начальником аналитического отдела Ника выбрила наголо полголовы и сделала на освободившейся от волос части черную татуировку – заковыристый иероглиф. Добиться от девушки, что он означает, пока никому из Службы Контроля Края не удалось.

– Конклав – это главное собрание руководителей всех фратрий Края. Проводится только, простите за каламбур, в крайних случаях, – просветил ее Кудай.

– Последний раз Конклав собирали чуть больше тринадцати лет назад, – задумчиво добавил Морок. Он сидел в своем космическом кресле во главе стола для совещаний. – Одно из самых неприятных воспоминаний в моей жизни…

Это была уже четвертая по счету запись тайных встреч Марата. На его заявления о невозможности прослушки Север только саркастически хрюкал и качал головой: «Ох уж эти крыланы! Детский сад, штаны на лямках!» Прослушивающие устройства в двух известных СКК пещерах Людей ветра были установлены больше пяти лет назад. Задача оказалась не самой сложной.

– Почему? – в глазах Ники блеснуло любопытство.

– Потому что на том Конклаве произошли события, из-за которых я перестал быть Куратором и возглавил СКК. С тех пор у Края не было руководителя. Частично его роль исполнял Привратник или Хранитель ключей – милейший старик Герберт, мой хороший друг. Он обычный человек, если не считать некоторых искусственно приобретенных способностей. Все эти тринадцать лет Герберт был чем-то вроде гаранта мира между Краем и человечеством. Собственно, так же как СКК, – Морок помолчал, барабаня пальцами по коже подлокотника кресла, потом продолжил: – Но сейчас не время обсуждать всё это. Вернемся к нашим маратам. Что у нас по участникам заговора? Меня интересуют новые персонажи в последней группе. Мальчишка и эта… немка.

Ника поспешно открыла папку.

– Парень. Шестнадцать лет. Зовут Тиаго, сын Пилар, главы бразильских депферов. Он был одним из трех ребят, что осушили Сан-Хуарес. Фратрия отправила их в «Синие камни», межрасовый детский лагерь под Прагой. Ну, знаете, там…

– Знаю. Дальше.

– В общем один из его друзей никак в себя не придет. Уже несколько раз пытался удалить всю воду из организма, поэтому рядом с ним постоянно дежурит кто-то из Людей глубины. Думаю, Тиаго рвется отомстить. Хоть кому-нибудь.

– Печально, – вздохнул Север.

– Глупо! – хмыкнул Кудай.

– Немку зовут Евой. Ее парень работал в венской лаборатории. Это он что-то напутал с лассо и чуть не отправился в гости к Пресветлому Фарготу. Кажется, только-только вышел из комы.

– Девушка тоже жаждет мести? – изобретатель устало откинулся на спинку кресла.

– Или надеется разобраться, что на самом деле произошло с ее другом, – пожала плечами Ника. – Марат раскачивает лодку. Собирает вокруг себя обиженных с доступом к руководству фратрий, вроде Тиаго, и тех, у кого играют амбиции, как у Эдды. Убеждает, что во всем виновата СКК, то есть вы, Кирилл Михайлович. – Девушка неожиданно покраснела. – Короче, Марат хочет побыстрее собрать Конклав и…