Любовь Попова – Запомни, ты моя (страница 38)
— Когда нырял за детьми? Ты реально в это веришь? Нельзя всегда верить в чудо, Лина. Пора учиться жить в реальности. Это раньше ты была нужна. Девственница, красивая, бойкая. А теперь ты расплывшаяся утка и все, на что сгодишься — это работа в притоне где-нибудь на окраине Европы. Думай, — тыкает он мне пальцем в голову и уходит. Тут же подлетает пылающий гневом Никита.
— Он тебя ударил.
— Нет, — посмеиваюсь я, только вот радости нет. — Это он меня так думать всегда учил. Мы с ним давно знакомы.
— Насколько давно?
— Мы еще в гареме познакомились в Арабских Эмиратах.
Никита замирает, словно забыл, что я там была.
— Он тебя…
— Боже, Ник, мы в бывшем лагере нацистов, в любой момент нас могут убить, мне скоро рожать, а ты только и думаешь о том, кто меня трахал? Серьезно?
Никита прикрывает глаза и возвращается к своим обязанностям, а я продолжаю выполнять свои.
Если честно, я правда думала, что нас быстро найдут, договорятся о выкупе, потому что для этих людей важнее всего деньги.
Но прошло уже две недели, а мы все еще здесь.
Работаем, едим отбросы, ночуем в своих камерах и переговариваемся урывками. Только сегодня впервые работаем рядом. И у меня есть жгучее желание сказать Никите, что ребенок от него, но я не знаю, какой реакции от него ждать и чем это может закончиться. Но вот рассказать, что он у меня второй, действительно стоит.
— Сделай вид, что тебе плохо, — прошу, проходя мимо Никиты, и он тут же мешком падает на пол. Омар влетает в палату и с подозрением смотрит на меня, поднимает тушку Ника и просто опускает на кушетку.
— Не подведи меня, Лина… — шепчет на арабском Омар, а я хватаю его за руку.
— Хочу, чтобы ты ушел с нами. Хватит тебе в этом дерьме копаться.
Я не волнуюсь, что нас услышат. Прелесть гаремов в Арабских Эмиратах в том, что они многонациональны. И за пару лет пребывания у тебя есть возможность освоить несколько языков, что в дальнейшем мне помогло осваивать язык той страны, где я жила. А значит всегда найти способ поговорить, избежав того, что подслушают.
Омар смотрит на меня внимательно, оглядывает лицо, словно пытаясь найти каплю сомнения.
— Надо все подготовить. Но если твой бойфренд будет падать в обморок каждый раз, когда видит кровь, то его лучше убить.
— Он не сам. Это я. Оставь его на осмотр, а меня на ночную смену.
Омар хмурится, дергает рукой, но кивает.
— Мне он не нравится, — произносит Никита, когда после работы я наконец могу осмотреть его. Хотя проблема там не в вестибулярном аппарате, а в мозгах.
— Если бы ты больше думал верхней головой, то понял бы, что он единственный, кто нам помогает.
— А почему он нам помогает? Не потому ли…
Не удержавшись, бью Никиту уткой по голове. И пусть скажет спасибо, что не полной.
— Ты реально идиот? Сколько можно меня натягивать на каждого мужика, которого видишь?
— Я не специально, — трет место удара Никита и продолжает смотреть на меня, нередко опуская взгляд ниже. — Когда тебе рожать? Живот уже огромный.
— Не маленький, иначе бы мы с тобой давно сбежали.
— По трубам? — понимает Никита, и я киваю. Именно так я сбегала раньше, когда была маленькой и хрупкой. Но сейчас я не уверена, что и Никита пролезет.
Спустя еще пол часа молчания, сопровождаемого бурчанием Никиты, я приношу марлю, чтобы делать повязки, а тем временем собираюсь с духом. Я продолжаю писать книгу, уже с измененными именами, но все же. Мне нужно все это записать и забыть, как страшный сон. Но вот рассказать, как оно было, Никите гораздо сложнее. Но он должен это услышать, чтобы понять, что в этом месте нельзя думать членом. В этом месте надо думать только головой. И если он этого не осознает, ребенка заберут, а наши тела превратят в секс-игрушки.
Глава 49. Юра
— Юра? — стучит в дверь кабинета Лисса. Он резко отрывает голову от стола и убирает с щеки прилипший лист. — Я покушать принесла.
Последнее время они не ссорятся, в доме как будто все затихло. И даже возращение детей не принесло покоя.
Никита и Алена пропали, а как их найти, Юра не знал.
Он уже задействовал все силы, какие были в его распоряжении, потратил немало денег на частных детективов, но понятия не имел, кому и зачем могли понадобиться дети.
Для него они были именно детьми. И последние три недели Юра регулярно корил себя, что считал их взрослыми. Корил, что не занялся поисками Алены, как обещал сыну много лет назад.
Теперь ему как никогда хотелось поверить в чудо, о котором она говорила.
О том, что она беременна его внуком, даже думать не хотелось. А том, что их уже нет в живых, тем более.
Юра ждал сообщения о выкупе, но его все не приходило, словно похитители чего-то выжидали, скорее всего, рождения ребенка Алены. Либо, чтобы получить больше денег, либо, чтобы загнать мальца подороже.
Юра, почти не глядя, съедает все, что стоит на подносе, пока Мелисса стоит рядом.
Ей тоже плохо, но рядом с детьми она может держаться. Сцена того, как она встречала мокрых детей на причале, навсегда останется в памяти Юры. Теперь он прекрасно понимал Максима, который оборвал все связи с преступным миром.
Несколько лет назад его жена была беременна третьим сыном, и когда пошли слухи об участии Максима в спасении детей, ее похитили. Ребенка она потеряла, и Максим больше не захотел участвовать в миссии, которую для себя придумал Юра.
Наверное, Юре нужен был этот удар под дых, чтобы понять парня, которого он считал сыном. И осознать, что его поведение не трусость, а элементарный инстинкт самосохранения.
В Юре он напрочь отсутствовал, иначе он бы ничего в жизни не добился. Никогда не боялся рисковать и идти против людей, имеющих гораздо больше власти и связей. А еще всегда был уверен: его семью никто тронуть не посмеет. И если говорить о партнерах, того же Ломоносова и Мордасова, то и не посмели.
Он их проверил вдоль и поперек. Прослушка, видеозаписи, но все впустую. Значит, был кто-то еще. Тот, кому и Самсонов, и его дети встали поперек горла.
Юра зверствовал, когда ни одна камера не смогла зафиксировать номер машины, на которой увозили Алену. Наверное, именно перед ней Юра будет извиняться в первую очередь, если спасет.
Никаких «если» твердит он себе, просто у него недостаточно информации.
— Ты не звонила в Амстердам?
— Только хотела тебе сказать, — кивает Мелисса. — Камиль пришел в себя, хочет тебя увидеть. Думаю, его стоит забрать.
Камиль пострадал в аварии, и, судя по камерам видеонаблюдения, в аэропорту был и Никита. Конечно, был. Но что произошло, почему случилась авария и почему пропал Никита, мог сказать только сам Камиль, который все это время провалялся в коме.
Отец Камиля, весьма видный бизнесмен, нанял лучших врачей, но перевозить в Россию сына не стал, ибо перевозка могла только ухудшить состояние.
Одно хорошо: за это время все переломы Камиля срослись, а состояние пришло в норму, словно этот долгий сон ему был нужен для восстановления.
— Ты должна была сразу сказать! — резко подскакивает Юра, а Мелисса отступает.
— Ты не ел три дня! Как ты сможешь их найти, если свалишься в обморок? — хрипит Мелисса и, шмыгнув, не может сдержать очередных рыданий. — Юра! Найди, господи, я не переживу, найди их.
Юра в своей грубой манере прижимает жену к себе и гладит по голове. Она ждет от него обещаний, но он зарекся их давать. Слишком много врал в жизни. Особенно Мелиссе.
— Я сделаю все, что от меня зависит, — сглатывает он ком и оставляет Лиссу рыдать в одиночестве. Сейчас слезы не помогут. Надежда лишь на то, что Камиль что-то помнит. Он должен пролить свет на это темное пятно кошмара.
Глава 50. Диана
Эти три недели были очень странными. Конечно, можно было наслаждаться морем, экскурсиями по старинным местам Греции, приятным солнышком и мужским вниманием, но Диана не могла не думать об Артуре. Он почти не выходил из пятизвездочного отеля, где они отдыхали. Плавал в бассейне, ел в номере, много курил и никогда не брал трубку. Он словно прятался, только Диане было непонятно от кого. А еще он трахал Диану. Стоило ей зайти в номер, как он прижимал ее к стене, сдирал одежду и уносил в кровать. За эти три недели она была уверена, что стала спермоприемником, сколько раз он в нее кончал. И даже иногда надеялась, что вот именно в этот раз они смогут зачать ребенка. Но он буквально коршуном следил за принятием противозачаточных, чтобы, не дай бог, она не забеременела. Часто Диана хотела спросить, что в ней не так, почему он ведет себя как скотина.
Но ответ пришел однажды в самом конце, когда, очевидно, ее он трахать устал и нашел новую жертву — горничную. А Диана стерпела и улыбалась ему за ужином. Потому что боялась его потерять. Потому что надеялась на чудо. Потому что сносила это скотское отношение из раза в раз.
Алена бы такого не потерпела.
Вика отрезала бы яйца.
А Надя ушла бы в себя.
А что Диана? Что она сделает, когда после трех неплохих недель, когда уже верила, что все может наладиться, Артур снова дал под дых.
Ей хочется уехать, прямо сейчас вылить воду в лицо Артуру и гордо уйти. Но это все глупые мечты, потому что она знает: стоит ей к нему прикоснуться, мозг превратиться в желе, и она не способна будет на решающие шаги.