Любовь Попова – Выпускной. В плену боли (страница 38)

— Ты должна была сразу сказать. Так, нам тут оставаться нельзя.

— Демьян, успокойся, если бы хотел убить, давно бы убил…

— А если ему вздумается вернуть нас туда?

— Но там же все опечатано.

— Ты думаешь у него одно такое место? Найдет новое. Нет, оставаться нельзя. Где твои вещи? Собирайся, — достает он из шкафа одежду, принесенную мамой. Кидает мне. — Давай, одевайся, будем выбираться.

— Ночью? Тайком?

— Да, чем быстрее, тем лучше. Я не позволю этому уроду снова загнать нас в ловушку. Заедем ко мне, возьмем паспорта и в аэропорт.

Может, поехать? Может, плюнуть на чувства, может, мы еще сможем по-настоящему быть вместе. Там, в другой стране Демьян никогда меня не оставит. Всегда будет рядом. Побыть однажды эгоисткой и подумать о себе. О своем счастье. А мое счастье — это Демьян.

— Ну, давай живее, Ась.

Пытаюсь кроссовки надеть, но наклоняться еще больно.

— Да, блять, — подлетает Демьян, грубо сует мои ноги в кроссовки. — Вставай.

Мы заходим в его палату, где он быстро переодевается в джинсы и кофту. Хватает рюкзак и пихает туда воду.

— Ты уверен, что это разумно?

— Чем быстрее мы отсюда смоемся, тем быстрее все забудем. Давай, шевели булками, — мы проходим по коридорам, нас никто не тормозит, а уже внизу залезаем в туалет, а оттуда через окно. Сначала Демьян, потом он ловит меня. Нам везет, и через КПП мы проходим спокойно, словно посетители. Наверное, сбегай мы в больничной одежде вопросов было бы больше.

Долго идем по дороге, пока, наконец, не приезжает такси. Демьян сначала заглядывает в машину, близкий к панике, только потом помогает усесться мне.

Мы долго едем, я несколько раз хочу завести разговор, но Демьян в телефоне маниакально играет в какую-то игру, убивая монстров. Я судорожно цепляюсь за него, но он раздраженно скидывает руку. Так это странно видеть свет, солнце, небо, леса, дороги. Бесконечные поля. Все это не изменилось, никуда не уходило, просто стояло на своих местах… А вот я… Кажется, я другая совсем. Словно сломанная, порванная, даже больше не влюбленная.

Мы приезжаем к дому Демьяна, и это так странно. Ведь где-то там за лесом мой дом. Где— то там место, где мы с Демьяном каждый день встречались, чтобы поехать в школу. Столько лет вместе, но все равно порознь. Даже там в подвале мы были порознь, каждый варился в своих мыслях. И так будет всегда. Демьян никогда не поделится тем, что боялся. Никогда не поделится тем, что ему со мной противно даже за руку держаться.

— Заходи, — открывает он двери. В коридоре появляется отец Демьяна, его мать. Она хочет обнять сына, но он не дает к себе прикоснуться. — Ты опять просчитался. Твоя охрана полное говно. Маньяк был в больнице, чуть не убил Асю.

Родители Демьяна бросают на меня взгляд, а я свой прячу.

— Сегодня?

— Нет. Еще когда только поступили. Короче, дай мне паспорта, я уезжаю. Мы уезжаем.

— Хорошо, в аэропорт я вас сам отвезу.

— Да пофиг. Давай, живее.

Они уходят в кабинет, а я остаюсь один на один с красивой блондинкой. Мамой Демьяна. Она выглядит потухшей блеклой копией себя, когда я видела ее однажды в школе. Закутанная в шаль, словно замерзла, он смотрит на меня и улыбается.

— Как ты, Ась?

— Нормально. А вы? Оправились?

Она пожимает плечами.

— Хочешь на Олесю посмотреть? Она спит, правда.

— Это ваша дочка?

— Да, совсем недавно родила. Пойдем, пойдем… Пока они там дела свои решают.

Мы поднимаемся на второй этаж, в детскую спальню, украшенную феями и звездами. В круглой люльке спит малышка, сосет палец… Наверное, и у меня могла такая быть. Однажды.

— Она очень красивая.

— Самая лучшая. Потом приедете, покрестим ее.

— Ася! Я сколько буду тебя ждать? Поехали. Самолет через пять часов. Должны успеть.

Я коротко прощаюсь с мамой Демьяна и иду по лестнице вниз. Демьяну не терпится покинуть отчий дом. Сесть в машину. На пути к ней меня что-то толкает спросить.

— Ты видел сестренку? Она очень милая. Надеюсь, и у нас однажды такая будет.

— Ага, а потом какой-нибудь урод ее похитит и заставит заниматься сексом. Хватит с этого мира хуевых родителей.

— Но если бы я там забеременела?

Демьян открывает мне двери, а потом уже себе.

— Хорошо, что не забеременела, пришлось бы аборт делать, — выплевывает Демьян и вдруг закуривает, садится в машину и даже не дожидается, когда я сяду. А меня начинает на части рвать изнутри. Пустота там становится больше, шире, заполняет все мое тело, сознание. Боль такая, словно кровоточащее сердце просто смяли ногой, раздавили так, что остался лишь влажный грязный след.

Я просто дверью хлопаю и от машину отхожу.

— Да что опять? Ася? Садись в машину.

— Ты бы никогда так не сказал, если бы любил меня!

— Пф, — бурчит Демьян. — Причем тут беременность и любовь? Что бы ты сказала ребенку, который зачат в этом дерьме?

— Это не дерьмо, Демьян! Это мы! Мы там были, мы там занимались любовью, мы любили друг друга.

— Мы выживали! Если потребовалось бы, и ногу друг другу отрезали. Какая, блять, любовь? Садись в машину.

— Ты говорил, что любишь меня.

— Я и так люблю.

— Ты врешь! — подлетаю и с размаху по лицу даю раз, другой. — Ты врешь, врешь, врешь! Ты ненавидишь меня, ты ненавидишь подвал, ты хочешь забыть.

— А ты?!

— А я нет! Мы были там вместе, как единое целое.

— Как животные в клетке. И что, вернулась бы туда?

— Да! Там ты был настоящим, а здесь ты снова стал придурком из школы, — толкаю его и ухожу в сторону открывающихся ворот.

— Ася! — он за мной. — Ну, и куда ты пошла?

— Домой.

— Куда домой, к тем, кто тебя бьет и унижает?

— К тем, кто меня любит, любой любит.

— Да я тоже тебя люблю.

— Ты даже смотреть на меня не можешь!

Глава 46

— Ты даже не смотришь на меня! Говоришь через силу!

— Просто мне нужно время, Ась.

— На что? Чтобы полюбить меня снова? Ты в это веришь? Для тебя подвал был худшим из возможных событий твоей жизни, а для меня… Там был человек, который действительно меня любил. Где теперь тот человек?

— Умер там? Но это не значит, что я не буду о тебе заботится, Ась. Я не брошу тебя. Мы уедем, как мечтали.

— Как ты мечтал. Ты мечтал, Демьян! А ты хоть раз спросил, о чем мечтаю я? Чего хочу я? Даже там, в подвале?