Любовь Попова – Выпускной. В плену боли (страница 37)

— Домой, наверное. Мол, негоже такой святой малышке жить с насильником. Но мы то знаем, что ты не святая, верно, — хмыкаю, быстро смотрю на напряженное лицо.

— Не святая, это верно. Я пока не хочу домой. А когда мы уедем?

— Врачи просят еще пару дней, посмотреть тебя, потом можем стартовать. Отец делает тебе паспорт.

— Здорово. А когда мы поженимся?

— Да хоть завтра. Хочешь прямо сюда позовем регистратора.

— Но это ведь будет не венчание. Мы сможем потом развестись.

— Я в бога не верю, какое может быть венчание.

— Ну ты же мог бы? Ради меня.

— А я не слишком много делаю ради тебя, а?

Ася замолкает, а я вздыхаю. Как же трудно подбирать слова, чтобы не задеть ее.

— Прости, я не то имел ввиду. Блять, Ась, венчание это долго. Там же соблюдать что — то надо, потом еще время тратить, а мне уже упиздить из этого болота охота. Ты видела медсестер. Они смотрят так, словно я сейчас на них наброшусь.

— А что с книгой? Ты выяснил?

— Да, у Гришиного дяди все собрание Остин. От матери осталось. Книги были на месте, никуда не выносились уже много лет. Там даже слой пыли есть. Да и у нашей книги страницы были вырваны. Ты же журавликов делала, помнишь?

— А, да… Как я могла забыть. Я ведь и правда подумала на дядю Гриши.

— Да тут на кого угодно можно подумать.

— Его не поймали?

— Отец дал команду, но у него сейчас запара с женой и попыткой спасти меня от вил твоей общины… Они там под окнами караулят. Реально страшное зрелище.

— Тем более нам надо быстрее пожениться. Тогда все поймут, что я тебя простила…. — Простила, заебись. Словно мне нужно это прощение. — Демьян, спасибо, что не дал посмотреть остальное… Я бы не пережила этого.

— Я знаю. Знаю. Ты отдыхай, пойду, мне, наверное, таблетки пора принимать.

— А ты разве не принимал их час назад?

— А, да. Капельницу ставить.

— Точно. Капельницу. Иди, — встаю наконец и к двери почти подхожу. — Демьян!

— А?

— Я люблю тебя.

— Я тоже, — выхожу за дверь и вздыхаю. Ощущение каждый раз, что в тот подвал погружаюсь. Не спасают ни белые стены, не телек, гудящий на фоне, ни даже чистая кожа Аси… Один взгляд на нее и перед глазами желтый фон, грязные липкие полы и стены… Уверен, все закончится, как только мы сядем в самолет. Нужно просто подождать.

Глава 45

— Дочка, тебе лучше, может, домой поедем? — эту песню мама поет мне последние два дня, практически безвылазно высиживая у меня в палате.

Понятно, что раз теперь отца не пускают, то она его заменяет, а ее голос — всего лишь эхо того, что думает он.

Но и уходить я не хочу. Оттягиваю момент выздоровления, как могу.

Наверное, просто понимаю, что это некий перевалочный пункт между подвалом и реальной жизнью, той, в которую так хочет окунуться Демьян.

Он постоянно говорит о том, куда мы пойдем, что увидим, чему научимся, а я все время вспоминаю моменты близости, хочу даже повторить.

Вчера ночью я уже на своих ногах пробралась в его палату и попыталась сделать ему минет. Я же помню, как ему нравилось, помню, как он сжимал мою голову, заполняя рот спермой. А теперь он лишь дернулся и сказал, что я не в себе, и мне нужно отдохнуть.

Я же не дура, понимаю, что происходит, понимаю, почему он себя так ведет, но все еще не могу смириться с тем, что он больше меня не любит.

Все спрашиваю, все требую, чтобы он произносил эти слова, и каждый раз слыша ложь из его губ, словно втыкаю себе очередное лезвие в сердце.

Оно уже кровоточит, там уже нет свободного места, но я маниакально хочу слышать это снова. Наслушаться на всю оставшуюся жизнь, которую проведу без него. Иногда я думаю, почему не забеременела, ведь мы столько раз занимались сексом, просто бесконечное количество раз я чувствовала, как он заполняет мое лоно.

Там это казалось бессмысленным, а тут…

Если бы был ребенок, мы бы вытянули это, мы бы смогли преодолеть, может быть, однажды его «люблю» стало бы искренним. Но чем больше я смотрю на него, тем больше вижу, что противна ему, что прикосновения наши вымученные, словно слова его пустые. Я стала обязательством, сумкой без ручки, которую бросить нельзя…

— Нет, мам, я еще полежу, а ты иди домой, ладно?

— Мы очень ждем тебя дома. Ты будешь только отдыхать и читать любимые книги. Не уезжай с этим грешником, не бросай свою семью. Отец изменится, он уже меняется. Даже пошел на психотерапию. Мы чуть не потеряли тебя, я не хочу снова жить и волноваться, как ты там. Счастлива ли, сыта?

— Мама, хватит! Пожалуйста, хватит… — отворачиваюсь, погружаясь в свой мир, темный, кровавый, но там Демьян со мной танцует, там Демьян насилует меня, потому что нет сил терпеть. Там он хочет меня. А тут я пустое место.

С утра заходит врач, осматривает мой шрам, вроде довольный.

— Ну, все, идете на поправку, Ася. Как чувствуете себя?

— Неплохо. Уже могу вставать.

— Рад слышать, — встает он с кровати.

— Геннадий Сергеевич. Скажите, я не спрашивала раньше… Может, просто не сказали мне. Я не была беременна?

— Нет, Ася, мы бы обязательно вам сказали. Отдыхайте, — прикрывает он двери, а я отворачиваюсь. Я и так знала, но почему подтверждение слышать так больно?

— Док ушел? — он заходит в палату, закрывает двери. Запах мандаринов заполняет ноздри. — Оказывается, ты их любишь. Даже странно, что их не было в списке. — Ася?

— Да? — улыбка до ушей, мандарин забираю. Уже чищенный. — Ты что-то выяснил?

— Да, все убитые девушки были нашего возраста. Но из разных городов.

— Сколько их?

— Только этой весной двоих.

— А волосы?

— Обрезаны, да.

— Никаких зацепок?

— Ну, так, кое-что, отец землю носом роет, но как мы поняли, не такой уж он всемогущий.

— Может, сами попробуем?

— Что?

— Найти его. Мы знаем его лучше других. Вдруг получится его остановить?

— Пф, — Демьян хмыкает. — Это только в фильмах или сериалах успешный детектив и его смешной помощник могут распутать дело, подобное нашему, а на самом деле маньяков ловят, только когда они ошибку совершат. Ты «Криминальную Россию» не смотрела?

— Нет. Но ведь мы живы? Мы его ошибка.

— Именно по этой причине у нас такая охрана, и больше никого не пускают, чтобы ему вдруг не захотелось эту ошибку исправить.

— Ну, мне кажется, он был тут.

— В смысле? — он, наконец, посмотрел прямо на меня. Он, наконец, не отводит глаза. — А чего ты молчала-то?

— Это было в первые дни, я не соображала толком. Но он сказал, что хочет сделать выбор за меня, в тот день мне было хуже…

Демьян вскакивает.