Любовь Попова – Выпускной. В плену боли (страница 34)
Разворачиваю нож острием к себе резко, легко пронзая собственную плоть… Даже не прерывая взгляда.
— Ася!! — нож вываливается из рук, а я сама оседаю на пол, чувствуя, как сквозь пальцы течет теплая кровь… Он не сможет. Он как обычно обманет меня…
Демьян мотает головой, смотря на то, как мое тело секунда за секундой теряет жизненные силы…Холодно… Зато голод не чувствую… ни голод, ни тела… Лишь презрение к тому, что не пойдет со мной до конца…
— Думала я слабак? — усмехается он, подбирает нож и легко, словно каждый день этим занимается, вводит острие в свой красивый пресс, вызывая у меня судорожный вздох… Он смог. Он сделал это. Мой мужчина. Моя любовь. Вот это я понимаю, навсегда. Он жмет на свою рану, но крови все больше. Он подползает ко мне, обнимает и жадно целует губы…
— Попробуй только после этого сказать, что я тебя не люблю…
— Никогда не посмею.
Глава 41…
*** Много лет назад на одном выпускном ***
— Ну Петенька, ну что ты стесняешься, разве я тебе не нравлюсь? — Глупый вопрос. Скворцова была самой красивой девочкой в школе. Самой популярной. У меня на нее давно стоит. Однажды спер ее трусы и дрочил на них пока член не онемел.
— Нравишься, конечно.
— Ну тогда поцелуй меня…
Оглядываюсь по сторонам. Пустая лестница. Никого. Но мурашки ледяные под кожей зудят.
— Трусишка…
— Я не трус! — дергаю рукой и волос нежных светлых касаюсь. Дрожь по телу, член колом. Почти нежных губ касаюсь. Она сладким дыханием обдает. Хочется задохнуться в нем.
— Ну давай, снимай штаны… Покажи, как сильно ты меня хочешь.
— Ты отсосешь?
— Да, не сомневайся… Давай же, я хочу поскорее его увидеть…
Тороплюсь расстегнуть брюки, ширинку, достать член… Страх по венам бродит. Хмелит. Хочу чтобы как в фантазии она на колени встала и рот открыла как собачка.
— Ниже штаны, не видно же ничего. И рубашку сними… Я так долго об этом мечтала. Даже жаль, что пришлось дожидаться выпускного.
— Ожидание того стоило. Давай, садись на колени…
— Да, да, конечно… Только волосы распущу…
Она красиво поднимает руки вверх, заставляя засмотреться на ее грудь третьего размера… Она прижимается к стене, стучит зачем — то три раза…
А потом вдруг вспыхивает свет, а меня толкают на Скворцову. Она крепко меня обнимает, не отпускает… Выше меня, она не дает мне даже вздохнуть, прижав к своей шикарной груди…
— Давай быстрее, — пыхтит она, а я не понимаю, о чем речь, когда вдруг задний проход взрывается такой болью, что дыхание перехватывает и из горла вырывается крик…
— Ну все, теперь ты и правда Петушок… Как долго я ждал этого… Теперь будешь знать, как фотографировать трусы наших девок и посылать их родителям. Кассету с этой видеозаписью я пошлю твоей матери, всем твоим родственникам, долбанный извращенец. Никакого тебе медицинского, никакой учебы, завтра весь город будет знать, как тебя проткнули шваброй.
— Давай, я не могу, его больше держать…
Под мой крик меня раздевают до гола, а та, кого я так любил все школьные годы снимает это на камеру с разных ракурсов, пока ублюдок Андронов насилует меня в задницу. Я чувствую, как медленно стекает по ногам кровь, как она расползается под коленками, заставляя по ним скользить…
Они бросают меня прямо там. Не оставляют даже одежды… Я зову на помощь, снова и снова зову на помощь… Но темнота поглощает, а сил становится все меньше… Меня находит охранник, вызывает родителей… Я прошу отвезти меня в скорую, но мать не дает…
— Не хватало еще позориться!. Вставай! Чего лежишь убогий! Даже постоять за себя не смог! — она бросает мне одежду, в которую с трудом одеваюсь… Иду тоже с трудом, почти ползу до нашей старенькой шестерки. Мать отвозит меня домой. Требует рассказать все как было. Я надеюсь, что она успокоит, впервые пожалеет, но она вдруг берет ремень и бьет меня со всей дури.
— Ах ты безбожный грешный! Это тебе за рукоблудие кара настигла! Ты меня опозорил! Унизил! Ты осквернил наш дом своей грязью… — она толкает меня к алтарю с иконами. — Молись! Молись и проси прощения за свои грехи… Молись, ублюдок!
Она уходит, а я всю ночь стою на коленях, шепчу одно и тоже отче наш, а своей голове трахаю Андронова и Скворцову, приказываю им, распоряжаюсь их дырками. И так мне нравится думать об этом, что боль утихает, а на ее место приходит чертово наслаждение.
Я грязный, отвратительный, но и они не лучше… Они выполнили свою угрозу и теперь лишь ленивый не знал содержание видео «Наказание школьного извращенца»
Мать не выдержала позора и убила себя, перерезав вены…. Я смотрел как из нее утекала жизнь, мне нравилось смотреть. Мне нравилось представлять на ее месте другую, которая меня предала. Сука, что не выполнила обещание.
Никто из них не выполнял. Все они боялись, все они боролись за свою жизнь до последнего. Кроме нее… Ася… Моя девочка. Она выбрала меня… Она выбрала любовь… А Демьян. Я бы никогда так не смог… Столько раз пытался вырваться из этой убогой жизни, нажать лезвием на артерию, но никогда не мог… Трус, да… А Демьян оказался не трусом…Он смог… Смог сделать то, что я пытался столько раз…
Я спускаюсь в подвал и смотрю на то, как они истекают кровью… Красивые, влюбленные, единственные, кто смог удивить. Я был уверен, что знаю о человеческой натуре все… Но даже я ошибся…
Я набираю номер скорой, называю адрес и ухожу… Ухожу домой, ждать новостей о том, что двое подростков нашли в подвале… Мертвых или живых. Вот в чем интрига…
Дома включаю телевизор и жую последний кусок хлеба с колбасой… Дыхание замирает, когда новости вещают о двух подростках, которых наконец нашли. Живых. Они сейчас в больнице…
Живых ли после всего? … Смогут ли они, когда — нибудь назвать себя живыми… Мне кажется, гуманнее было бы их убить, как остальных….
Глава 42. Ася Чебрец
На волнах несет. Все дальше и дальше. Легко. Тихо. Полный релакс. Не хочется ни глаза открывать, ни думать. Ведь если начну, то станет понятно, что нет меня больше… Нас больше нет.
— Ася, дочка? Ты слышишь меня? — голос отца церковным колоколом по ушным перепонкам звучит. — Не знаю, слышишь ли, но прости меня… Прости дурака старого. За мои грехи расплачиваешься…. За мои грехи… Очнись, дочка… Живи. Не ради нас, а ради себя. Хочешь, поступай, хочешь уезжай в город… Только не смей сдаваться… Ты сильная, я знаю. Никого я не знал сильнее тебя. Я боялся тебя, ломал, но ты как закаленная сталь, несгибаемая. Очнись, дочка…
***
— Ася, дочка, маленькая моя, — голос матери, такой хриплый, словно она кричала. — Как же так? За что Бог так с нами… Ну ничего, мы все вынесем, все переживем. Никому в обиду тебя не дадим, никому слова плохого про тебя не дадим сказать… Тут рядом Ириша и Игорь. Мы все очень ждем тебя… Мы все очень хотим, чтобы ты жила… Просто живи. Ради себя…
Слезы выступают, а что — то нежное их стирает. Платок? Мамин. Даже пахнет так же…
***
— Ну как тут наша девочка? Почему не просыпаешься? Все тебя ждут. Отец каждый день тут, мать твоя, парень такой симпатичный захаживает, жених, наверное… Да и ты такая красивая, негоже спать так долго…. — этот голос слышу чаще всего… Не все понимаю, но чувствую тепло ее руки. Как волосы расчесывает, тело моет.
***
— Моя девочка… — этот голос мне незнаком. Со скрипучей хрипотцой он кажется мне невыносимым…. — Хочешь я помогу тебе уйти? Хочешь отправиться туда, где ты будешь счастлива. Хочешь, сделаю выбор за тебя?
Снова плыву… Волны сильнее. То подкидывают меня, то топят…
Чувствую, как холодеет все, как над головой свет мелькает, как кто — то кричит «Мы ее теряем!»
Почти чувствую, как во мне кто — то копается, словно вижу все со стороны… Я не хочу быть такой, окровавленной, уничтоженной, я хочу быть нормальной, хочу мечтать, хочу жить…
Выбор? Если есть хоть малейший шанс на жизнь, если есть хоть малейший шанс увидеть Демьяна, то я не хочу умирать.
Я хочу бороться…
Я хочу жить…
Волны тише, почти штиль, а меня к берегу прибивает. Голос громче, свет ярче, повсюду звуки, раздражающие…
— Пошел вон отсюда! Это ты виноват, ублюдок! Что ты с ней сделал?! Осквернил мою светлую девочку…
— Прекратите орать! Мой сын такая же жертва. Вы били ее! Нам все известно! И если потребуется, я вас засужу!
Звуки борьбы, голос медсестры…
— Пап, можно по тише? — прошу, сама, не узнавая свой голос. Глаза открываются с трудом, но зато я вижу яркие лампы, я осознаю, что выжила… Как? Почему? Кто нас спас… Но я в больнице. Современной, красивой, светлой настолько, что слепит глаза…
Я жива.
— Дочка! Ася! Господи, спасибо! Мои молитвы услышаны!
— Может просто врачи постарались? — раздраженный голос Демьяна не спутаю ни с чем. Последние часы я слышала его слишком часто. Поворачиваю голову и упираюсь взглядом в его тело. Скольжу выше, натыкаюсь на внимательные глаза… Он стоит, собрав руки на груди, облаченный в больничную пижаму. Смотрит куда угодно, но не на меня.
— Закрой рот! Мы напишем заявление, тебя посадят.
— Это маловероятно…
— Что случилось? — ловлю взгляд Демьяна. — Как мы тут оказались? Мы же…