Любовь Попова – Выпускной. В плену боли (страница 33)

— Да что ты пристала? Лежи тихо.

— Но мне интересно… Знаешь, мой рай… Это дом. Жива бабушка. Мы с тобой рядом на том дереве сидим и вишню лопаем. А рядом бегает Джек.

— Кто такой Джек?

— Наша собака. Я всегда мечтала о собаке. Чтобы руки мне лизал, за мячиком бегал, чтобы согревал, когда мне холодно… Это мой рай. А твой?

— Хрен знает. Море. У нас там домик есть. Шум волн. Прибой. Грозовые тучи. И только стихия…. Человек думает он всесилен, он способен на все, но вот приходит стихия и человек становится бесполезным.

— Иногда от стихии можно укрыться.

— Можно, да… Я бы отвез тебя туда… Мы бы занимались любовью на ночном пляже, а потом бы выковыривали из задницы песок.

Ася смеется, хрипло, тихо, почти возбуждающе…

Я поворачиваю голову, она смотрит на меня, положив ладошки под голову.

— А ад? Каким будет твой ад? — новый вопрос, снова напрягать мозги… Сколько-можно— то?

— Это мой ад… Может мы уже мертвы и это просто бесконечная пустота, из которой даже смерть не выход…

— А мой ад жить без тебя, — снова лезет, а я вздыхаю. — Ты не оставишь меня?

— Ась, блин. Куда я от тебя денусь — то?

— А потом.

— И потом. Спать хочу, покарауль.

— Снова?

— Пока сплю, жрать не хочется. Меньше шансов, что я тебя придушу.

— Это не смешно…

— А я и не смеюсь, — закрываю глаза, слыша, как Ася за спиной всхлипнула. Но я сжимаю челюсти и стараюсь не думать об этом. В башке начинается полная херня, тараканы словно с ума посходили и уже над костром прыгают, в жертву муж приносят…

Я часто дышу. Еще вздох. Еще. Но каждый глоток воздуха — это запах смрада, который становится все гуще в этих стенах. А слабая вентиляция не спасает.

Просыпаюсь от холода, что пронизывает насквозь. Рядом Ася спит без задних ног, накрывшись одеялом… А если бы он пришел? А если бы…

— Ася!

— Что? — поднимает голову и стонет, перевернувшись на твердом полу. Я пытаюсь отыскать внутри себя хотя бы толику восхищения, с которым раньше смотрел на ее изящное тело, сейчас он окажется мне почти уродливым с выступающими ребрами и тазовыми косточками, с тонкими руками и ногами больше похожими на веревки. — Холодно так, ложись под одеяло.

— Договорились же спать по очереди.

— Да какая разница, если он захочет нас усыпать, то все равно применит газ.

В башке стучит пульс. Перед глазами пелена.

— Ну конечно, давай ему повод отрезать нам еще что-нибудь…

— Хватит на меня злиться, я ничего тебе не сделала!

— Ты жива, этого достаточно. А я бы мог давно выйти на свободу…

***

Дорогие читатели, буду признательна, если поддержите новинку. https:// /ru/reader/zhestokii-muzh-b457779?c=5294787p=1

пы сы График прод не изменится…

Глава 40.Ася Чебрец

Как водой ледяной облили. Причем из лужи. Грязной. Зловонной. Я пытаюсь найти в глазах Демьяна следы вины или раскаянья, да хотя бы шутки, но там лишь пустота. Точно такая же как в наших желудках.

— Блин, прости, Ась, я не то сказать хотел…

Извинения. Такая чушь. Когда они не от души, делают лишь больнее. В глазах давно было сухо, потому что воды в организме почти не осталось. Нежности не осталось. Желания. Ничего…

— Но ведь ты прав… — срываюсь на пол и тут же хватаю лежащий в крови нож… — Я ведь сказала, что люблю тебя, а значит готова умереть ради тебя… А ты готов? Или все твои слова лишь кровь, что засохла и стала грязью на полу…

— Кончай, Ась, ты меня пугаешь…

— Сколько еще мы протянем, Дем? А какой смысл? Мне кажется захоти тебя найти твой влиятельный отец, давно бы нашел. Может смириться пора, нет ему до тебя никакого дела. Были бы у моего отца деньги, он бы из-под земли меня достал…

— Заткнись, Ась… Бесишь, — отворачивается, в глаза не смотрит. Но мне мало, у меня все тело дрожит, нежность и любовь в яд трансформируются. Отравляют последнюю надежду на чертов Хеппи Энд. Не будет никакого вместе. Потому что нас не будет. Я просто не дам ему выйти и быть счастливой без меня…

— Трус! Ты даже в глаза мне посмотреть не можешь! Сказать, что любви и не было, что ты это все придумал, чтобы я добровольно раздвигала перед тобой ноги на потеху этому извращенцу! Потому что ты точно такой же извращенец…

— Хватит делать вид, что тебе это все не нравилось, что ты не кончала мне в рот снова и снова. Лицемерка! Думаешь если сделать вид, что я плохой, от этого ты лучше станешь? Ты такая же извращенка. Сколько лет дрочила на меня под своим святым одеялом. А может это все твой отец устроил? Подогнал женишка для своей нищей дочурки?

— Заткнись! Ты несешь чушь! Это скорее тебе нравится превращать девушек в шлюх. Сначала Милена, потом я. Я уверена на том видео был ты!

— Да?! А чего ж ты тогда еще жива? А?

— Ну так убей меня! Начинай! Если нож отберешь.

— Это даже не смешно, Ась…Я даже в этом состоянии сильнее тебя. Давай закончим.

— Нет! Я больше не хочу рядом с тобой находиться, дышать с тобой одним воздухом.

— Я не хочу тебе навредить…

— Ты сделал это в тот момент, когда пригласил меня на вальс… В тот момент, когда забрал с собой. Все из-за тебя! Зачем ты вообще приехал! Жил бы и дальше в своем городе!

— Ася, убери ебаный нож! Пока себя не поранила…

— Ты серьезно думаешь, что сможешь выбраться отсюда и забыть обо всем? Забыть обо мне?

— Я не собираюсь забывать и убивать я тебя тоже не буду. Прекрати провоцировать! — я больше не чувствую под ногами пол, я больше не чувствую холода и страха, только острое, несдерживаемое желание причинить ту боль, которую он причиняет мне.

— Давай! Демьян! Одно движение, и мы будем долго и счастливо умирать…

— Можно убить быстро… В шею, — тыкает он в артерию. Туда, куда обычно забивают свинью.

— А знаешь, что если пырнуть свинью в бок, она будет умирать очень долго… Будет носится по загону как угорелая, брызгая кровью…

— Хватит, Ася! Он этого и добивался, — почти прыгает Демьян на меня, обнимает крепко, сильно, сжимая лезвие между обнаженными телами. — Он хочет нас поссорить, но мы не должны поддаваться… Мы должны быть сильными….

— Я устала, Демьян. Может я хоть что — то для тебя значу?

— Значишь… Не сомневайся… Значишь…

— Докажи… Останься со мной. Тут. Не уходи… Вместе. Навсегда.

В его зрачках пожирающая нас темнота. Они все шире. Дыхание все чаще…

— Вместе. Навсегда.

— Обещаешь?

— Да.

— А сможешь ли выполнить обещание?

— Да! Режь меня!