Любовь Попова – Тренажер по соседству (страница 4)

– Поесть мне принесешь или так и будешь стоять свечкой? – спрашивает он и включает плазму. Этот дорогущий телевизор мы купили взамен новому холодильнику. Мой голос, разумеется, не учитывался.

Иду на кухню, туда, где только что меня считали желанной, и проглатываю ком в горле. Нельзя, нельзя гневить судьбу. Я живу в нормальной квартире, не работаю, ращу сына и почти ни в чем ему не отказываю. Нельзя гневить судьбу, ведь есть женщины, живущие гораздо хуже. А Влад не пьет, не бьет…

«И не хочет тебя», – подсказывает внутренний голос, но я отмахиваюсь от него.

Близость – не главное в жизни. Лучше уж так, чем как мама с отцом по всем гарнизонам России. В каких только болотах мы не жили. Когда появилась возможность выскочить замуж за московского хлыща, я не раздумывая ею воспользовалась. Влад надеялся, что нам отойдет квартира родителей, что у них есть в Москве, но отец уперся рогом. Теперь мы живем в квартире его умершей бабушки. Только обои поменяли и кухню новую поставили.

Пытаюсь улыбаться, режу мясо и делаю салат, как вдруг слышу трель телефонного звонка. Таня. Улыбка становится шире – эта длинноногая рыжеволосая красотка, моя подруга. Всегда звонит после прихода мужа, как будто знает и чувствует, в какой момент мне нужна ее поддержка. Про таких, как она, говорят – не в коня корм. Завидую ей жутко, но удивляюсь, почему у нее нет мужчины.

– Привет, пухлопопова! – кричит она в трубку. – Нашла себе тренера, как я советовала?

Глава 7. Артем

Отпуск – дело хорошее. Но только когда его есть с кем провести. Можно, конечно, съездить отдохнуть на море или на какой-нибудь из островов, где у отца летний дом, но мне не улыбается тащиться одному или знакомиться там с жадной до денег туристов местной девкой.

Тем более после той адской жопы, из которой я вернулся, единственным моим желанием было предаваться ничегонеделанию дома. Только вот я не учел, как быстро оно может меня достать. Сериалы не вставляют, от чтения болят глаза, а от пробежек гудят ноги. Именно поэтому мне нужна одна гордая голубка, что живет по соседству и самым наглым образом меня избегает. Снова. Потому что знает: стоит нам остаться наедине, произойдет взрыв, и только искры страсти и рвущие тишину стоны будут лететь в разные стороны.

Она, конечно, может меня игнорировать, воротить нос, делать вид, что я ей лишь приснился и теперь как реальный объект совершенно безразличен. Но после того как она ласкала губами мой палец, смачно причмокивая и катая его на языке, сомнений не оставалось. Она меня хочет. Бля, она делала это так жадно и самозабвенно, что мне пришлось сбежать и остужать пыл в холодном душе самостоятельно. Развратная дрянь. Еще мгновение – и она бы задыхалась и стонала от моей близости, полностью теряя над собой контроль.

Я решил дать ей три дня на капитуляцию, после чего собирался идти в наступление со своим горячим острым оружием наперевес. И вряд ли у нее будет хоть шанс вступить со мной в схватку. Скорее она упадет на лопатки и сама раскроется навстречу, прося обладать ею без остатка.

Она, конечно, дама стойкая, именно поэтому спустя три дня после моего предложения я слышу, как она возвращается домой из фитнес-зала. В спецслужбах учат, что внимание человека, пришедшего домой, рассеивается, особенно если он после тяжелой тренировки. Наверняка единственным желанием Насти было принять душ и лечь отдохнуть.

– Ну что ж, – хитрая улыбка касается моих губ, – отдыха не обещаю, а вот душ – всегда пожалуйста. Тем более что у меня на кафельной стенке отличные перила на высоте человеческого роста. Зачем их сделали, я не знаю, а вот как можно использовать – уже придумал.

И именно жаркие фантазии о пышной груди Насти, со стекающей по ней водой, заставляют меня подорваться, взять приготовленную чашку и выскочить из квартиры за секунду до того, как она успеет закрыть двери.

Она вскрикивает от неожиданности, когда я вставляю колено в узкий проем двери – наверняка такой же тесный, как и ее лоно. Наверняка она не раз представляла, как я вхожу в нее.

– Вы напугали меня.

– Тебе, – выделяю слово, напоминая, что для «Вы» мы познакомились слишком близко, – нечего бояться. Тем более я без порочных намерений.

– Да ну? – неверяще выгибает бровки и все же открывает двери шире, включая свет в прихожей.

Не верит, ну и правильно. В своих мыслях я уже нагибаю ее, задираю длинную в пол юбку и лишаю белья.

– Ну да, – улыбаюсь, как мне кажется, совершенно невинно и протягиваю зажатую в ладони округлую чашку. Она хмурится, переводя взгляд с меня на руку и обратно.

– Подаяния просите? – прячет она улыбку, и я понимаю, что нарвался на одну из тех женщин, которые не только красивы и чувственны, но и с чувством юмора.

Посмотрим, как она воспримет мою «шутку». – Если только вы раздаете поцелуи и ласки, я бы не прочь нарваться на такое подаяние. – Хам, – задыхается она от недовольства и пытается захлопнуть двери. – Дайте мне закрыть двери!

Моя нога продолжает стоять в проеме, как бы она ее ни выталкивала – проще сдвинуть стену.

– Дайте мне… меда.

Она прекращает отчаянную забавную борьбу с моей ступней и поднимает недоуменный взгляд, словно я только что сказал не «мед», а «яд». Откровенно говоря, очень похоже. Мысли об этой женщине как яд разъедают мозг, не давая выполнить намеченные цели. Да хотя бы к родителям съездить.

Отец мне точно башню открутит. Он только с мамой и сестрой мягкий, а со мной и братом скорее напоминает всегда готового загрызть питбуля. О, как он рычал, когда мы поэкспериментировали с его любимым автомобилем. Подумаешь, немного поигрались баллончиками. Просто хотели поздравить его с пятидесятилетием.

– Меда? – голос Насти возвращает меня в настоящее, и я тону в синеве ее глаз. Сейчас они как два круглых озера, а в моем сознании она уже обнаженная выходит из одного из них.

– Меда, – подтверждаю, толкая чашку ей в мягкую грудь, на что она недовольно шипит и выхватывает ее из моих пальцев, стараясь их не касаться. Но я все равно чувствую покалывание от легкой мимолетной близости.

– Какой же вы… – втягивает носом воздух, приготовившись сказать что-то нелестное. – Красивый? Обаятельный? Возбуждающий? – опережаю её, предлагая варианты.

Она сдувается, как воздушный шарик, и, отвернувшись, ворчит:

– Противный.

Не могу сдержать смеха на это совершенно детское заявление и вижу, как от него по ее телу пробегает дрожь, как будто кто-то впустил в душное помещение морозный ветерок. Но позиций голубка не сдает и, сильнее расправив плечи, снимает босоножки и идет босиком в сторону кухни.

Еще одна вещь, что не дает мне покоя. Ступни Насти – маленькие, изящные, с красными ноготками и браслетом на тонкой лодыжке. Никогда не думал, что буду сходить с ума, представляя, как её изящные ножки касаются моего лица, а я вместо того, чтобы просто продолжать брать её, возьму и обласкаю каждый пальчик.

– Вот ваш мед, – приносит она мне чашку, доверху заполненную мягкой природной сладостью, и я замечаю, что кончики пальцев у нее запачканы. – Теперь вы уйдете? – Спасибо большое. Как раз хотел булочек с медом, – играю я бровями и протягиваю руку, чтобы взять чашку.

Она закатывает глаза, передавая мне посуду, и в этот момент вместо того, чтобы взять, я слегка толкаю и опрокидываю ее на Настю. Весь мед выливается ей в глубокое декольте и обволакивает те самые желанные «булочки».

Ну а что? Она же хочет в душ.

Глава 8. Настя

Когда желания владеют телом, когда рядом находятся сто девяносто сантиметров ходячего искушения, разум отступает в сторону. Мозг отключается, открывая дорогу новому и неизведанному доселе возбуждению. А иначе как объяснить, что я просто не послала соседа куда подальше с его просьбой, а принесла мёд? А теперь стою как идиотка и смотрю, как по шее и груди растекается сладкая липкая субстанция.

«Мне просто хочется булочек с мёдом». Да, вот здесь можно было всё понять. Понять, что его намерения далеки от невинных. Но нет, я же сама протянула ему чашку!

– Вы… вы… – задыхаясь, пытаюсь выговорить я и поднимаю взгляд на совершенно спокойного наглеца.

Его волнение выдают разве что раздувающиеся ноздри. В следующий миг он толкает меня к шкафу и буквально зарывается лицом в моё декольте. Тут же проводит языком по коже, пробуя мёд и повергая моё благоразумие в чёрную дыру.

– Что же вы делаете… – выстанываю я риторический вопрос, вцепившись в его бицепсы и ощущая, как всё моё тело откликается на его близость.

Хочу оттолкнуть, но руки подводят. И вот я уже чувствую на губах приторную сладость, с которой в мой рот ворвался Артём. Он не просил разрешения – он ворвался властно, заставляя задыхаться и хотеть ещё. Его руки приподнимают мою грудь, отчего мёд течёт по коже, пачкая платье.

– Тебе нужно принять душ, – слышу его насмешливый голос сквозь плотный эротический туман.

– Сволочь…

Он кивает с наглой улыбкой и снова целует меня, срывая с губ стон. В следующий миг отрывает от пола и несёт в ванную. Когда на мою голову падают прохладные капли, я совсем теряюсь в ощущениях. Губы Артёма, накрывшие мою грудь, не оставляют шанса выбраться из этого плена страсти.

Я сама стягиваю с него футболку, сама помогаю избавиться от остальной одежды, чувствуя, как кожа горит от его прикосновений.