Любовь Попова – Тренажер по соседству (страница 6)
И это только один пример. А друзья по армии? Почти все в разводе! Какой-то ажиотаж, связанный с пропагандой одноразовых вещей: не получилось – на помойку, как вещь. А вот у моих родителей – один раз и навсегда. С отцом они почти тридцать лет вместе, и это серьёзно. Сколько бы они ни ругались – чаще всего в шутку – они никогда бы и не подумали о разводе.
Вот и сейчас отец мешает матери готовить, стоя сзади на кухне и что-то шепча на ухо. Как пацан в пубертатный период, честное слово.
– Прохор, прекрати. Сейчас придёт Артём, а он всегда голодный, – ворчит темноволосая Олеся Романовна.
– Я тоже, любимая, всегда голодный, – произносит батя таким тоном, что я не выдерживаю. Особенно когда он обнимает её за талию.
– Пап, ну серьёзно? Тебе же шестьдесят, сколько можно? – привлекаю я внимание.
Мама вскрикивает и летит ко мне, прижимаясь своим маленьким телом.
– Ну, слава богу, и это спустя неделю после приезда! – журит она меня и тянется расцеловать, обдавая запахом уюта. Мне всегда казалось, что у нас дома своё собственное солнце.
– Между прочим, мужчина может до конца жизни… – дёргает бровями отец и жмёт мне руку, а затем крепко обнимает. Мы не виделись целый год.
– Между прочим, здесь дети, – слышу строгий голос десятилетней Лилии. Моя младшая сестра – маленькая копия мамы.
Улыбаюсь и раскрываю объятия. Она запрыгивает на меня.
– Ты даже подросла.
– А ты постарел, – смеётся она. – Они друг от друга почти не отлипают.
Несмотря на уют, в какой-то момент чувствуешь себя здесь лишним. Мама с отцом словно живут в своём мире, зная тайну, недоступную другим. Родаки они классные, никогда не давили, помогали развивать наши увлечения. Твердость отца и мягкость матери гармонировали идеально, но ощущение некой отчуждённости присутствовало всегда. Наверное, поэтому я уехал в Суворовское уже в пятнадцать. Почти тогда же Вова отправился покорять биржи.
– Как там дела с этой… – взгляд матери заставил меня осечься, – профурсеткой?
– Она мужика себе завела, – ответил за мать Вова, заходя в столовую.
Дом недалеко от Москвы принадлежит нам ещё с тех пор, как отец был холостяком. Маме он был бесконечно дорог.
– Неужели ты не можешь ей пригрозить?
– Она хочет половину имущества, – потёр он осунувшееся лицо. – А доказательств измены нет.
Я рассказал о своей командировке, о новом звании. О том, как меня чуть не убили и как я сидел в тюрьме Акапулько по ложному обвинению, поведал только брату. Маме и отцу такие подробности знать не нужно.
На следующий день, после бассейна, я снова понял, что надо валить. Поездка к родителям не помогла – желание к Насте никуда не делось, скорее усилилось. А значит, нужно скорее оказаться рядом с ней и стереть из памяти картинку того, как она была со мной в душе.
– Артём, о чём замечтался? – спрашивает мама, присаживаясь рядом на шезлонг. – Влюбился?
– Боже! Мама, тебе бы только всех переженить.
– А что в этом плохого? Тебе почти тридцать. Я бы очень хотела внука.
– Это не повод для брака. Глядя на Вову, лучше вообще избегать такого хомута.
– Не все женщины такие, – улыбается мама.
Если сравнивать её с кем-то из знаменитостей, она похожа на Монику Беллуччи. Неудивительно, что страсть между родителями не угасает.
– Мама, – целую её руку. – Если найдёшь мне такую же, как ты, сообщи немедленно. Жаль только, что при моей работе она быстро найдёт кого-то более спокойного.
– Так может, тебе сменить работу? – с надеждой спрашивает она.
Она понимает, что я не всё рассказываю, и очень переживает.
– И променять пацанов на тихую жизнь? Чтобы потом сходить с ума от ревности?
– Не будь к себе так строг. Ты более сдержан, чем считаешь.
Ох, мама… судя по тому, как я вёл себя с Настей, я гораздо менее сдержан, чем думал.
– Поеду я, мам. К девушке.
– Какая она? Красивая? – сразу теплеет мама.
– Очень. Но кто-то явно убеждает её в обратном.
Отъехав от родителей, я почувствовал, что могу расслабиться. Но по мере приближения к съёмной квартире чувства менялись: волнение, предвкушение. Желание вновь оказаться в тесном плену тела моей Голубки становилось невыносимым.
Но эти чувства сменились холодом, когда у подъезда я увидел пафосный внедорожник с чёрными военными номерами.
Что здесь делать высшему руководству? Я сразу узнал полковника Ланкина – ежик седых волос, тяжёлый взгляд. Он перебрался в столицу год назад, а до этого строил сопляков по гарнизонам. Я видел его один раз, когда был «пушечным мясом» в его операции. Он жёсток и непримирим. Говорят, после потери сына он всю душу вкладывал только в дочь.
Я проскользнул в подъезд, не желая общаться с военными в отпуске. На пятом этаже меня встретила женщина с малышом на руках. Пацанёнок потянулся ко мне, и я поднял его вверх. И тут из квартиры Насти донёсся её крик и мужская ругань.
– Вы не могли бы поставить моего внука на пол, – привлекла внимание женщина.
Теперь я понял, что в ней знакомо: глаза и губы. Но если у Насти они приветливые, то здесь – лишь тоска и желчь.
– Насте нужна помощь? – я уже готов был войти и просто переломить хребет её муженьку.
Дорогу мне загородила мать Насти.
– Вам там делать нечего. Это семейная ссора. Вам, холостяку, не понять ответственности брака.
Вот это да. Обвинить незнакомого человека с ходу!
– Из-за чего ссора? – игнорирую выпад и достаю конфету для малыша.
– Он не ест сладкого! – отрезала она. – Сор из дома не выносим. Идите куда шли.
Она выжидающе смотрела, и я невольно наклонил голову, передразнивая её. Вижу, как она закипает.
– Вы издеваетесь? Кто вы вообще такой?
– Сосед, – пожимаю плечами.
За дверью наконец стало тихо, и вышла Настя в домашнем халате. Мельком взглянув на меня, она забрала малыша и ушла в квартиру. Её мать зыркнула на меня и захлопнула дверь перед моим носом.
Убедившись, что всё спокойно, я зашёл к себе и пошёл в душ, пытаясь охладить пыл. Нет, нахрен! Мне не нужна женщина с такими проблемами. Принимая в постель любовницу, ты рано или поздно подписываешься на решение её проблем. А оно мне надо? Лучше позвоню той танцовщице из клуба. Приедет, поразвлечёмся – и всё.
Я холост, и мне это нравится. Не нужно думать об удобстве другого человека вне постели.
Решение казалось лёгким, но к ночи, взглянув в окно, я увидел знакомую фигуру. Настя маршировала в сторону зала. Напряжение в её походке было видно невооружённым взглядом.
Пальцы сами нажали отбой на телефоне. В голове шумело от воспоминаний о её губах.
Спокойно. Я не пойду. Не буду бежать за женщиной с таким «багажом». Она мне не нужна!
Но… ты же обещал ей тренировку. Ты дал слово. А отец учил выполнять обещания.
– Значит так, – я начал одеваться. – Просто подскажу ей пару упражнений, полюбуюсь и скажу, что мы не можем видеться. Да, так и сделаю.
В зеркале я увидел насмешливую гримасу своего отражения.
Но чем ближе я подбегал к Насте, тем более расплывчатыми становились мои решения. Я нагнал её у лифта. Она не поднимала глаз, полных слёз.
Нажав кнопку «стоп», я прижал её к зеркальной стене.
– Рассказывай.
Она долго смотрела на меня снизу вверх. А потом сказала то, что разбило все мои «правильные» мысли вдребезги:
– Лучше просто будь со мной, Артём. Сделай так, чтобы я обо всём забыла. Прямо здесь.