Любовь Попова – Ночной абонемент для бандита (страница 27)

Я хохочу, чувствуя, как напряжение растворяется. Хватаю полотенце и кидаю в него, он ловит его с лёгкой улыбкой. — Альберт!

— Тогда до встречи в аэропорту, — говорю, вставая. — Аня и так ругается, что я краду тебя у неё.

— Однажды мы поженимся, и у неё не будет повода для беспокойства, — он подмигивает, и я подбегаю к нему, вжимаюсь в его твёрдую грудь, целую его в губы, чувствуя, как тепло его объятий уносит все страхи.

***

Самолёт приземляется в Москве, и я чувствую, как сердце сжимается от смеси облегчения и тревоги. Париж остался позади — его огни, его запахи, его обещания свободы.

Рядом Альберт, его рука тёплая, надёжная, держит мою, и я цепляюсь за это ощущение, как за спасательный круг.

Мы выходим из аэропорта, и холодный московский воздух бьёт в лицо, возвращая меня в реальность. Аня и Рома идут впереди, их силуэты в тусклом свете фонарей кажутся такими родными, но такими далёкими.

Я обнимаю Аню, прижимаюсь к ней, чувствуя, как в горле встаёт ком. Она шепчет мне что-то ободряющее, но я едва слышу — мысли уже кружатся, как осенние листья, подхваченные ветром. Рома жмёт мне руку, его улыбка тёплая, но я вижу в его глазах лёгкую усталость — они с Аней возвращаются в свою жизнь, а я… я возвращаюсь в свою. И эта мысль пугает меня до дрожи.

— До встречи, Оленька, — Аня подмигивает, и я заставляю себя улыбнуться, хотя внутри всё сжимается. Мы прощаемся коротко, почти буднично, но я чувствую, как что-то рвётся в груди, словно я оставляю в Париже часть себя — ту, что смеялась, танцевала под луной, верила в любовь.

Альберт сжимает мою руку крепче, и я благодарна ему за это.

Мы идём к стоянке, и я оглядываюсь, ищу глазами машину с водителем, пытаясь сосредоточиться на настоящем.

Его присутствие успокаивает, но в глубине души я чувствую, как страх подбирается ближе, как тень, которая всегда ждёт своего часа.

— Вон, нас уже встречают, — Альберт кивает на длинную низкую иномарку, чёрную, с блестящими хромированными дисками.

Его голос мягкий, уверенный, но я не успеваю ответить.

Мой взгляд цепляется за фигуру у обочины.

Байкер.

Чёрная кожаная куртка, шлем в руке, сигарета тлеет между пальцев.

Рустам.

Я узнаю его мгновенно, даже в этом тусклом свете, даже через расстояние. Его поза — напряжённая, как у хищника, который готовится к прыжку.

Он смотрит на нас, и в его взгляде — тихая, холодная агрессия, которая пробирает до костей. Он выпускает струю дыма, медленно, почти демонстративно, и я чувствую, как моё сердце замирает. Окурок падает на асфальт, он втаптывает его ботинком, надевает шлем, и в следующую секунду рёв мотоцикла разрывает тишину.

Он исчезает, как призрак, оставляя за собой лишь эхо и запах бензина. Я моргаю, пытаясь убедить себя, что мне привиделось, но внутри всё дрожит, как будто он всё ещё здесь, смотрит, ждёт.

— Оль, поехали, пока пробки не начались, — голос Альберта вырывает меня из оцепенения. Он смотрит на меня с лёгкой тревогой, и я заставляю себя улыбнуться, хотя горло сдавливает.

— Что? Ага, — бормочу я, но голос звучит глухо, чуждо. Я иду за ним к машине, но ноги будто ватные. Рустам.

Он был здесь.

Он видел меня. Видел нас. И эта мысль вгрызается в меня, как яд.

Его молчание, его взгляд — они хуже любых слов, любых угроз.

Я чувствую, как старый страх оживает, как он ползёт по венам, напоминая, что я никогда не была свободной. Не от него. Не от того, что он сделал со мной. Я сжимаю руку Альберта, пытаясь зацепиться за его тепло, за его спокойствие, но внутри всё кричит: он найдёт меня. Он всегда находит.

Мы садимся в машину, и я прижимаюсь лбом к прохладному стеклу, глядя, как аэропорт отдаляется. Альберт что-то говорит, его голос мягкий, успокаивающий, но я едва слышу.

Мои мысли — там, на обочине, где Рустам смотрел на меня, как на свою собственность. И я ненавижу себя за то, что даже теперь, после Парижа, после Альберта, после всего, что я обещала себе, его тень всё ещё держит меня в своих когтях.

Глава 29.

Я сижу в машине рядом с Альбертом и смотрю в окно. Московские огни мелькают мимо, как осколки чужой жизни.

Рустам.

Его фигура у аэропорта и этот холодный, хищный взгляд не выходят из головы. Он был там, смотрел на нас с Альбертом и даже не подошел. Просто исчез, оставив после себя это ядовитое чувство, которое отравляет всё внутри.

Я сжимаю кулаки, чтобы Альберт не заметил, как у меня дрожат пальцы. Он накрывает мою ладонь своей, переплетает наши пальцы, и я вздрагиваю от этого спокойного, теплого прикосновения.

— Оль, всё хорошо? — в его интонациях слышится тревога.

Я заставляю себя улыбнуться: — Да, всё нормально.

Лгу, конечно. Но почему мне должно быть плохо? Я встретила мужчину своей мечты. Альберт порядочный: заботится о больной жене, не бросает в беде. Такой точно защитит. Он не давит, не требует секса, видит во мне человека. Альберт — это как хороший роман, где всё складывается правильно.

А Рустам? Он — страница, которую я уже дочитала. Книга, которая волновала, но разочаровала в финале. Эту историю пора закрыть и выбросить.

Машина останавливается у дома. Водитель выходит, оставляя нас одних. Альберт берет мое лицо в ладони и наклоняется ближе. Его губы находят мои. Поцелуй, поначалу осторожный, становится глубоким и настойчивым. Я чувствую его уверенность, тепло, но не могу сосредоточиться.

Перед глазами стоит Рустам. Его ухмылка, будто он наблюдает за нами из угла и издевается. Смеется над тем, как я пытаюсь быть с другим. Внутри всё сжимается от отвращения — после этого поцелуя хочется просто умыться.

Но это ведь не главное. Совсем не главное!

Я прижимаюсь к Альберту, пытаясь утонуть в нем, забыться, но образ Рустама не уходит. Альберт отстраняется. Глаза блестят, дыхание сбилось.

— Я хочу тебя, милая. Очень жду, когда ты сможешь мне довериться.

Я улыбаюсь, чувствуя, как щеки горят от стыда.

— Как ты меня только терпишь? — шепчу я.

— С радостью. — Он гладит меня по щеке. — Давай завтра поужинаем? Я покажу тебе отличный рыбный ресторан. Ты же любишь?

— Очень. Спокойной ночи.

Выхожу из машины. Каждый шаг к подъезду кажется тяжелым, будто Рустам идет следом и я почти чувствую его дыхание у себя за затылком.

Мама встречает меня в дверях. От нее пахнет чаем с мятой и домашним уютом.

— Моя ты хорошая, как я рада! Как слетала?

— Ну, ты же наверняка уже всё знаешь от Ани, — усмехаюсь я.

— Это только слухи. Расскажи сама. Он тебе нравится?

Я открываю рот, чтобы ответить, и снова вспоминаю Рустама. Его фирменный взгляд, от которого всё внутри леденеет.

— Он очень, очень мне нравится! — выкрикиваю я. Слишком громко. Будто пытаюсь перекричать собственные сомнения.

— Не ори, я еще не глухая, — смеется мама. — Кстати, мальчики нашли дом. Поедем завтра смотреть?

— Конечно. Пойду сумку разберу.

В своей комнате я падаю на кровать. На потолке покачиваются бумажные птички. Почему в книгах всё так просто? Легко поддерживать героев или осуждать их. Но когда дело доходит до тебя самой, ты не можешь выкинуть из головы одного-единственного человека.

Это же так просто — переспать с Альбертом. Я уверена, он будет нежен и внимателен. Но Рустам… он как яд в моих венах.

Телефон вибрирует. Я хватаю его, надеясь увидеть сообщение от Альберта. Что-то теплое или остроумное.

Но на экране — фото от Рустама.

Глава 30.

Я замираю, пальцы дрожат, и я знаю, что нужно просто заблокировать его, убрать, забыть. Но любопытство, как всегда, побеждает.

Я открываю сообщение, и кровь приливает к щекам.

На фото он — его лицо, его тело, закалённое тренировками и жестокостью, и внизу… Галя. Её губы вокруг его члена, который едва помещается во рту.