Любовь Попова – Неправильная любовница (страница 14)

— Ты сумасшедший? — смеясь, сказала я Берту, когда он предложил мне остановить такси и пойти искупаться в фонтане, возле которого мы проезжали.

— Ты скучная, — скривил лицо парень.

Он шутил, а я улыбалась. Вообще весь вечер смеялась и веселилась. Вечер вышел веселым и непринужденным. Не пожалела, что пошла, хотя вначале были сомнения.

— Прекрати прикалываться, мокрыми нас ни в одно такси не пустят.

— Я не предлагаю лезть в одежде, — поиграл он бровями, а я опять засмеялась.

— Ты определись, хочешь стать известным футболистом или попасть в сводки дежурной части, — даже таксист засмеялся.

С Альбертом было легко, за этот год он не сильно изменился, только теперь не зажимался в моем обществе, а вел себя открыто и раскрепощенно, как с другими девчонками, к которым был безразличен, но которые с ума сходили по нему.

Мне не было обидно, что я перекочевала в ряды «безразличных». Я отдыхала в его компании. Мы даже несколько раз поцеловались. По-взрослому – долго… страстно… с языками. Он потянулся, а я секунду раздумывала, нужно мне это или нет. Решила сравнить с Тихомировым, эта мысль давно посещала бедовую голову, а тут реальный шанс проверить.

Глеб выигрывает по всем статьям. Альберт хорошо целуется, проблема не в технике, а во мне. Я не реагирую на его поцелуи так, как на поцелуи Тихомирова. Приятные, даже немного волнующие, они не заставляют плавиться мое тело, внизу живота не тянет, не закручивается тугой узел возбуждения, и на ногах я остаюсь стоять уверенно. Если мысль и была потерять девственность с Бертом, то я ее отмела, а вот провести два оставшихся вечера вместе согласилась.

— Ну что, будем целоваться или просто попрощаемся? — мы подъехали к дому, Берт вылез следом за мной из такси, попросив водителя подождать. Я не ответила, направилась к подъезду. Поцелуи займут какое-то время, а у меня уже глаза слипались.

Альберт решил взять решение вопроса на себя, развернул к себе и потянулся к губам.

— Обычного «доброй ночи» будет достаточно, — я не сразу узнала этот голос, но угрожающие жесткие нотки заставили меня отскочить от парня. Возможно, Глеба узнало мое подсознание – по запаху сигарет, по дорогому аромату парфюма.

Взгляд Глеба проходится по моему платью, в молчаливом укоре читается, что длина его не устраивает.

— А ты кто такой? — Альберт включает борзоту. У кого-то плохо работают инстинкты. В данном случае самосохранения.

— Милада…

— Это старший брат Ивана, — не знаю, что собирался сказать Тихомиров, но я его опередила. Представлять не стала специально, не понравился тон Глеба. И вообще, что он здесь забыл в это время? — Ладно, я домой, всем доброй ночи, — спокойным тоном, чтобы поставить тихую точку в этом вечере. Я надеялась, что они разойдутся по своим машинам и отчалят поскорее по домам.

— Я обещал проводить тебя до двери, — заговорил Берт, недовольно косясь в сторону Глеба. С Ванькой они нормально пообщались. А тут ситуацию усугублял Тихомиров-старший, который зло смотрел на парня.

— Я сам доведу ее до квартиры, — выговаривая слова сквозь зубы. — Доброй ночи, — при этом выразительно смотрел на Берта, посылая его своим взглядом. Невыносимый грубиян.

Повисло напряжение, которое никто не знал, как разрядить. Альберт, спрятав руки в карманы брюк, не спешил уходить.

— Берт, до завтра, — подошла и поцеловала парня в щеку. Демонстративно. Нечего мной командовать. — Вечером увидимся, — тепло улыбнувшись.

На Глеба не смотрела, да этого и не нужно было – и так понятно, что он злится. В воздухе будто озоном запахло, как бывает перед грозой.

— До завтра, я наберу, — Берт, оглянувшись пару раз, наконец-то сел в такси. Машина не успела скрыться за поворотом, как мою руку поймали в тиски и потащили к автомобилю.

Не хотелось оставаться с разъяренным Тихомировым наедине, но выбора у меня, видимо, не было. Придется принимать удар на себя. В таком состоянии я его уже видела. Тогда в клубе он не сдержался и ударил парня, поэтому сегодня, можно сказать, обошлось малой кровью.

— Объяснишь свое поведение? — холодно поинтересовалась, как только меня закинули на пассажирское сиденье.

Глеб не ответил. Пока он обходил машину, я взяла в руки телефон. Если что, позвоню Ваньке. Хотя не хотела вмешивать его в конфликт. Тихомиров сел на водительское кресло, закурил, выпуская в окно рваные облака дыма. На меня не смотрел.

— Если ты собрался молчать, я лучше пойду. Может, получится поспать, — не успела дотянуться до ручки двери, как он резко дернулся ко мне и схватил за горло, перекрывая кислород.

— Это что за блядское поведение?!

Глава 22

Милада

На несколько секунд я как-то присмирела. Еще бы не присмиреть, до такой степени растерялась, что выпала в осадок и забыла все нематерные слова.

«Меня только что обозвали блядью? Я правильно понимаю?»

— Какого хрена ты заигрываешь с мужиками, которые еще не научились держать член в штанах? — продолжает свирепствовать Тихомиров. Если бы он не заблокировал двери, я бы уже послала его на тот самый орган, о котором сейчас упоминалось, хлопнула дверью, не прощаясь.

— Глеб Владимирович, до встречи с вами я прекрасно ладила с мужчинами, никто не набрасывался на меня с криками «не могу удержать член в штанах!», — произношу холодно и спокойно. Нацепила маску и снимать не собираюсь, если окончательно не выведет.

— Милада, прекрати утрировать! — угрожающе навис надо мной.

Глеб был злой, очень злой. Крылья носа раздувались, слова цедил сквозь зубы, глаза горели бешеным темным огнем, но мне было глубоко фиолетово на его злость, ко мне наконец-то вернулся дар речи и не только…

Замахнувшись, я от души приложила ладонь к его щеке. Заслужил, даже если думает по-другому. В машине повисла тишина. Знаете, такая пугающая, как бывает в фильмах ужасов, когда на героиню нападает монстр. Вот этот самый монстр перестал даже дышать. А у меня ладонь горит…

— Это за блядь? — потирая руку, выговариваю спокойным тоном. Не стоит разжигать ссору в маленьком замкнутом пространстве. — Если за меня некому заступиться, это не значит, что вы можете меня оскорблять. Для бляди я слишком невинна, а на вас, Святой Глеб Владимирович, пробы ставить негде, — поучительно так, чтобы у него глаз задергался.

Тихомиров, не веря, что я его ударила, приложил пальцы к щеке, погладил красный след. В его глазах разгорался Армагеддон, ну все, пипец мне.

— Если бы ты была мужиком… — хватает больно пальцами за подбородок, разворачивает к себе. На коже точно останутся следы, никакая тоналка не замажет.

— Если бы я была мужиком, — перебиваю, пока он не вогнал меня в мандраж своими подробностями экзекуции, — вы бы себя так не вели, — пытаюсь отпихнуть от себя. — Девушку легче оскорбить, унизить, ударить, размазать и при этом не остаться с разбитым лицом.

— Милада, лучше заткнись, пока действительно не стала первой телкой, которую я захочу ударить! Я не назвал тебя блядью, но твое поведение… — рычит он и матерится. — Танцуешь в клубе для толпы голодных мудозвонов, демонстрируя свое тело, сосешься со всеми подряд, спишь в одной постели с моим братом! — теперь Глеб орет мне в лицо.

— Мои отношения с Ваней вам лучше не затрагивать, — тихо и угрожающе. Разозлил, гад!

— Какие между вами отношения? — убирает руку с подбородка, хватает за плечи и ощутимо встряхивает. — Какие, я спрашиваю?

— Вам не понять. Но можете быть спокойны, мы не трахаемся, и я не посягаю на его свободу. Ты же этого боишься?

— Я ничего не боюсь, а ты перестань перескакивать с «вы» на «ты», бесишь! Ты со мной, поняла? Со мной!

— Не поняла, — растягиваю гласные. — Вроде головой не билась, чтобы забыть такую важную информацию. Вы меня с кем-то путаете?

— Ляжешь с кем-нибудь, удушу! — грозный рык, а в следующий момент на мои губы происходит успешная жесткая атака. Можно еще раз дать пощечину, но не думаю, что это остановит Глеба. Сильнее распалится и возьмет прямо здесь, поэтому я изображаю мумию – очень старую и закоченевшую.

Наслаждайтесь, Глеб Владимирович!

Ответить хочется, что скрывать. Целоваться Тихомиров умеет, вот уже надавил на подбородок, заставил разомкнуть зубы, язык властвует во рту. Все сложнее заставлять свой язык лежать мертвым тушканчиком.

Заставляю свой мозг вспоминать всякие гадости: как я нашла в каше школьной столовой червя, и меня тут же стошнило, как папиному партнеру на лоб нагадила пролетающая над нашим домом птица, а он в тот момент ел кусок жирного шашлыка.

— С огнем играешь, Ладушка... Я тебя прямо сейчас отвезу к себе и оттрахаю так, что ты свое имя забудешь. До утра подо мной стонать и кричать до срыва голоса будешь, ноги свести не сможешь, — крепко удерживая мое лицо в своих руках. Ждет реакцию, а хрен вам, Глеб Владимирович.

— Пожалуйста, только Ване позвоните и моему отцу, предупредите о своих победоносных планах, — цинично пожимаю плечами. Сорвало Козлиныча, оттолкнув от себя, заводит машину и срывается с места.

Ванька, не бей мне жопу, пожалуйста…

Украдкой нажимаю на вызов. Глеб хоть и злой, но улавливает мое движение, забирает мобильный и выбрасывает в окно…

Глава 23

Глеб

Что я творю? Красная пелена перед глазами немного рассеивается, когда я пролетаю на третий по счету красный сигнал светофора. Сорвала забрало и ведь не в первый раз! Мл-я-я-я! Как ей удается?